— А почему так мало положили? Мы вообще-то с дороги, проголодались, а тут в тарелке одни слезы! — голос тети Веры резко нарушил покой нашей кухни.
Она брезгливо ткнула вилкой в кусочек запеченной форели, словно перед ней был не нормальный ужин, а вчерашние объедки.
Я замерла с половником в руке, чувствуя, как внутри поднимается глухое раздражение.
Мы с Димой планировали провести этот вечер втроем, с дочкой Соней, за спокойными разговорами, но звонок в дверь полчаса назад разрушил все планы. На пороге стояли родственники мужа: тетя Вера, ее муж дядя Толя и их двадцатипятилетний сын Игорь. Без предупреждения. С пустыми руками. И с огромными аппетитами.
— Вера, ну что ты начинаешь? — Дима попытался сгладить углы, виновато поглядывая на меня. — Лена старалась, это же деликатес.
— Деликатес — это когда наесться можно, — отрезал дядя Толя, втягивая носом воздух. — А тут порции для воробьев. У нас в деревне, если гость в дом зашел, стол от еды ломится. А вы тут, городские, совсем обмельчали. Экономите на своих же?
Я смотрела на Соню, которая испуганно притихла в углу, и понимала, что вечер безнадежно испорчен.
Еще недавно мы смеялись, обсуждали школьные успехи, а теперь я чувствовала себя официанткой в плохом придорожном кафе, которую отчитывают за недовес.
— Игорь, а ты чего молчишь? — Вера повернулась к сыну, который уже успел без спроса вытащить из вазы последние конфеты Сони. — Смотри, какая скупость. Ты же у нас парень крупный, тебе силы нужны.
— Да уж, мам, — буркнул Игорь, не вынимая конфету изо рта. — Я думал, у дяди Димы мы по-человечески поедим. А тут даже добавки, небось, не предусмотрено?
— Извините, что не приготовили казан плова на троих нежданных гостей, — я постаралась, чтобы мой голос звучал ровно, хотя пальцы крепко сжали ручку половника. — Мы рассчитывали только на себя.
— Вот видишь, Толя, — тетя Вера театрально вздохнула. — Нас тут не ждали. Родную кровь куском хлеба попрекают. Дима, как ты это терпишь? Жена у тебя совсем границ не знает. Уважения к старшим — ноль.
Дима опустил голову, явно не желая ввязываться в перепалку, но я видела, как покраснели его уши.
В нашей семье не было принято хамить, но эти трое за несколько минут умудрились лишить меня последних сил. Они не просто ели нашу еду — они словно забирали наш воздух.
После того как они ушли, оставив после себя гору немытых тарелок и пятна на скатерти, в квартире стало очень тихо.
Дима молча убирал со стола, не глядя мне в глаза.
— Дим, это было в последний раз, — сказала я, когда за дверью затихли их шаги.
— Лен, ну они же родственники... — начал он привычную песню. — Приехали из другого города по делам, заскочили на час. Ну характер такой у Веры, ты же знаешь.
— Характер — это когда человек громко смеется или любит спорить, — я резко повернулась к мужу. — А когда тебе в глаза говорят, что ты скупая хозяйка, поедая при этом твой ужин — это хамство. Соня расстроилась, конфеты ее съели, даже «спасибо» не сказали. Хватит.
— И что ты предлагаешь? — Дима вздохнул. — Выгнать их в следующий раз с порога?
— Нет, зачем же. Мы пригласим их снова. Сами. Завтра. Но на моих условиях.
Муж посмотрел на меня с подозрением, но спорить не стал. Он знал: если я заговорила таким спокойным, ровным тоном, значит, план уже созрел.
На следующий день я сама позвонила тете Вере. Ее голос в трубке был полон самодовольства.
— Одумалась? — хмыкнула она. — Поняла, что вчера опозорилась перед родней?
— Вера Николаевна, я решила, что нам нужно закрепить наше общение, — ласково произнесла я. — Приходите сегодня к обеду. Только у меня предложение: давайте устроим общий стол. Вы ведь говорили, что у вас столы ломятся? Вот и покажите класс. Принесите свое коронное блюдо, а мы приготовим свое. Чтобы всем точно хватило.
— Ну, это по-нашему! — обрадовалась она. — Придем, не сомневайся. Покажем, как настоящие хозяйки гостей встречают.
К двум часам дня они снова были у нас.
Игорь шел первым, уже предвкушая бесплатный пир. Но стоило им войти в кухню, как энтузиазм поутих. Стол был совершенно пуст. Только чистые тарелки и приборы.
— А где же... еда? — растерянно спросил дядя Толя.
— Мы ждем вас, — улыбнулась я. — Мы свою часть подготовили: запекли картофель и сделали котлеты, все в духовке, горячее. А что принесли вы? Ведь договорились — общий стол.
Тетя Вера медленно поставила на стол маленький пластиковый контейнер.
В нем сиротливо лежал дешевый магазинный салат из капусты, уже успевший пустить сок. Рядом приземлился батон самой дешевой вареной колбасы в целлофане.
— Вот, — буркнула она, избегая моего взгляда. — Времени не было готовить. Сами понимаете, дела в городе.
— Всего лишь салат и колбаса? — я приподняла бровь. — А как же столы, которые «ломятся»? Как же широкая душа? Игорь, ты ведь крупный парень, тебе силы нужны. Неужели ты наешься этим салатом?
— Ну, вы же картошку обещали и котлеты... — пробормотал Игорь, поглядывая на плиту.
— Это наша часть стола, — спокойно сказала я. — Я рассчитывала, что приедет настоящая хозяйка и накормит нас всех своим коронным блюдом. Дима, смотри, как интересно получается. У людей дома пиры горой, а к нам они приходят с салатом за копейки. Может, у них трудности с деньгами, а мы и не знали?
Вера Николаевна покраснела так, что стала похожа на перезрелый помидор. Она поняла, что её поймали на хвастовстве и жадности.
— Ты чего это, Ленка, меня перед мужем и сыном позоришь? — прошипела она.
— Я не позорю, я удивляюсь, — я спокойно налила себе стакан воды. — В моем доме принято уважать хозяев. Если вы приходите критиковать мои порции, будьте добры соответствовать своим же стандартам. А если нечего принести, то и критиковать не стоит.
Весь обед прошел в полном молчании.
Они ели картошку с котлетами и этой несчастной колбасой, и я видела, как Игорю не по себе. Тетя Вера пыталась что-то сказать про «трудные времена», но под моим прямым взглядом сразу затихала.
Казалось бы, урок усвоен.
Но наутро, когда Дима уже ушел на работу, в дверь снова позвонили. На пороге стоял Игорь. Один. Без сумок, без пакетов, в той же мятой футболке.
— Мамка сказала, у вас там котлеты остались и картошка, — заявил он, пытаясь протиснуться в коридор. — Я заскочил перекусить, а то в гостинице еда плохая.
Я не двинулась с места, перекрывая проход.
— Игорь, у нас сегодня новое правило. Каждый визит нужно отрабатывать. У меня как раз Соня комнату не убрала, и посуды много в раковине.
— В смысле — отрабатывать? — он вытаращил глаза. — Я же гость! Родственник!
— Гость — это тот, кто приходит по приглашению и ведет себя прилично. А ты пришел без предупреждения на бесплатную кормежку. Хочешь есть? Пожалуйста. Но сначала помой посуду. Всю. И за вчерашний обед, и за сегодняшний перекус.
Он хотел возразить, открыл рот, но я смотрела на него так спокойно и твердо, что слова застряли у него в горле.
Игорь был ленив, но голод оказался сильнее гордости.
— Ладно, — буркнул он. — Давай свои тарелки.
Двадцать минут он гремел посудой на кухне.
Я стояла рядом и следила, чтобы он не схалтурил. Когда последняя тарелка была вытерта, я положила ему в контейнер оставшуюся картошку и пару котлет.
— Держи. Ты это честно заработал. Больше без приглашения и без своего вклада не приходи. Я не столовая.
Когда он ушел, я почувствовала удивительную легкость.
Больше не было того тягостного чувства вины, которое родственники годами пытались на нас навесить.
Вечером мне пришло сообщение от тети Веры. Я ожидала обвинений в жестокости или жалоб Диме. Но на экране высветилось:
«Лена, мы тут подумали... Зря мы так вчера с этой колбасой. Игорь сказал, что у тебя теперь строго. В субботу мы уезжаем, хотим зайти попрощаться. Я испеку свой фирменный пирог с мясом, настоящий, деревенский. Можно?»
Я улыбнулась и отложила телефон.
Соня подошла ко мне и обняла за талию.
— Мам, а тетя Вера больше не будет ругаться, что рыбы мало?
— Больше не будет, милая. Теперь в нашем доме правила устанавливаем мы.
Я поняла главное: границы — это не стены, это двери. И только мы решаем, кого в них впускать, а кому вежливо объяснить, что незваным гостям здесь не рады.
В квартире снова стало спокойно.
Мы с Димой сели пить чай, и на этот раз никто не прерывал наш уютный семейный вечер.
Жизнь научила меня простой истине: если ты позволяешь людям вытирать о себя ноги, не удивляйся, что они приходят к тебе с грязной обувью. Но стоит один раз показать, что у твоего гостеприимства есть цена — уважение, — как мир вокруг меняется.
Теперь наши посиделки с родней стали редкими, но приятными.
Тетя Вера больше не проверяет вес порций, а Игорь всегда уточняет, не нужно ли помочь по хозяйству, прежде чем сесть за стол. Мой дом снова стал моей крепостью, где каждый день пропитан покоем и достоинством.
И это было самым важным итогом этой маленькой бытовой истории.