Скажем мягко, прием на родине его ждал не особенно радушный. Практически сразу царевич Алексей, согласно манифеста от 3 (14) февраля 1718 года за тайное бегство и деятельность за границей, был лишен права на престолонаследие.
В Успенском соборе Московского Кремля в присутствии в присутствии отца царя Петра I, высшего духовенства и высших сановников Алексей дал торжественную клятву об отказе от престола в пользу брата Петра Петровича.
При этом ему было объявлено прощение дается на условии признания всех совершенных проступков («Понеже вчерась прощение получил на том, дабы все обстоятельства донести своего побегу и прочего тому подобного; а ежели что утаено будет, то лишен будешь живота;… ежели что укроешь и потом явно будет, на меня не пеняй: понеже вчерась пред всем народом объявлено, что за сие пардон не в пардон»).
Но вздохнуть с облегчением и отправиться в монастырь, как он хотел, ему не дали. На следующий день после церемонии отречения началось следствие, порученное Тайной канцелярии и возглавленное графом Петром Толстым. Поначалу к царевичу Алексею не применялись меры устрашения, однако он прекрасно понимал, что это может произойти.
Именно поэтому, не дожидаясь пыток, во время дачи показаний постарался изобразить себя жертвой своего окружения и перевести на своих приближенных всю вину. К слову, в какой-то степени так оно и было. Признался он и в тайных встречах с любимой матушкой. Возможно, поведал об ее любовнике. Сейчас уже никто всей правды не узнает.
Все, и в том числе сам Алексей, прекрасно знали: пощады не будет. Возможно именно поэтому в своих показаниях царевич много чего поведал о делах любимца Петрова, Светлейшего князя Александра Даниловича Меншикова, открыто обвинив его в казнокрадстве. Естественно, князь испугался и постарался сделать все, чтобы наследнику не поверили.
На допросы вызвали Ефросинью, любовницу Алексея, крепостную девку его воспитателя Никифора Вяземского, по некоторым данным — пленную крещеную финку («чухонку»). Роль этой девицы Ефросиньи, по некоторым данным бывшей беременной от царевича, в этом деле до сих пор не понятна. Кем она была на самом деле, историки так и не смогли установить. По одной из версий, ее с самого начала приставили к царевичу как «агента» Александра Меншикова. Как вариант, возможно. Если бы ни одно «но». Когда царский сын обратил на нее внимание, девице было четырнадцать лет. Так что она вряд ли бы могла быть обученной разведчицей, да еще и с далеко идущими целями.
Также есть версия, что граф Петр Толстой при встрече уговорил ее помочь вернуть домой царевича, клятвенно обещая, что выдаст ее замуж за своего младшего сына и даст им тысячу душ в приданое. Здесь тоже кое-что внушает недоверие. Слабо верится, что Ефросинья оказалась настолько доверчивой и поверила посулам. В одном нет сомнений: именно ее показания уничтожили царевича.
Из сохранившихся документов следует: «Ее доставили в Петропавловскую крепость и допросили. Женщина не могла сообщить ничего нового, но она так смешивала вымысел и правду, что Петр мог увидеть в этом доказательство заговора. Алексей был заключен в Петропавловскую крепость. Очная ставка Евфросиньи с Алексеем привела к краху царевича»
Царевич был предан пыткам, считается, что родитель сам принимал в них участие. 24 июня (5 июля) 1718 года, Алексей осужден на смерть как изменник. Юридическим основанием для квалификации его действий явились статьи Соборного Уложения 1649 года и Воинского Артикула. По ним он был признан виновным в совершении тягчайшего государственного преступления – измене «государю и отцу своему».
Самое интересное, что отец побоялся сам подписывать документ. Понимал, его будут осуждать и в Европе, в которую он так стремился, и в родной стране, которую он пытался сделать европейской державой. Поэтому царь придумал, или ему подсказали, интересный ход
24 июня 1718 года во дворце по его приказу собрались все, кто составлял элиту новой России. Перед ними лежал смертный приговор царевичу Алексею. Как утверждают документы, министры, сенаторы, военные и гражданские чины «единогласно и без всякаго прекословия согласились и приговорили, что он царевич Алексей... достоин смерти».
Одним за другим верные Петру ставили подписи. Первым росчерк поставил Светлейший князь... Однако, когда дошла очередь до фельдмаршала Бориса Шереметева, случилось невероятное. Старый боярин отказался подписывать приговор. По свидетельству историка князя Щербатова, «Борис Петрович Шереметев суд царевичев не подписал, говоря, что он рожден служить своему государю, а не кровь его судит». Самое удивительно, что Петр I, узнав об этом, пусть и разгневался, но наказывать графа не стал. Почему? На этот вопрос, как и на многие другие, ответа мы не узнаем.
Алексей Петрович до казни не дожил… Умер в Петропавловской крепости при невыясненных обстоятельствах. В тот же день Петр направился не куда-нибудь, а в церковь. Почему? Спешил грех замолить? Еще один вопрос в этой трагичной истории.
Достоверно известно, царевичу дали 25 ударов кнутом за один допрос, что не имело прецедентов в Петровской эпохе. Именно поэтому официальная версия о смерти от «апоплексического удара» многими историками ставится под сомнение...
Предыдущая публикация по теме: Евдокия-Елена, часть 36
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке