Алёна стояла в прихожей, прислонившись плечом к косяку, и смотрела, как из её квартиры выносят жизнь, которую она строила восемь лет. В ушах всё ещё звенело от крика, но сама она чувствовала лишь ледяное спокойствие. Валентина Ивановна, побагровевшая от натуги и праведного гнева, тащила к лифту огромную клетчатую сумку, из которой торчал рукав пуховика. Денис, её муж — теперь уже почти бывший — семенил следом с коробкой обуви, виновато вжав голову в плечи. Он даже не оглянулся. Просто покорно выполнял команды матери, как делал это всю свою жизнь.
— Ты ещё пожалеешь, Алёна! — голос свекрови эхом разносился по лестничной клетке. — Кому ты нужна с прицепом? Думаешь, очередь выстроится? Денис-то себе молодую найдёт, не чета тебе, а ты локти кусать будешь!
Алёна молчала. Она смотрела на мужа, который пытался запихнуть коробку в лифт, и чувствовала не боль, а брезгливость. Рядом, в комнате, на тумбочке стояла тяжелая хрустальная ваза — подарок свекрови на свадьбу. Громоздкая, старомодная вещь, которую Валентина Ивановна требовала ставить в центр стола. Эта ваза всегда мешала: загораживала собеседника, собирала пыль, но убрать её было нельзя — «мама обидится». Сейчас, даже не глядя на неё, Алёна знала, что ваза кажется удивительно неуместной в этой новой реальности.
— Дверь закрой, сквозняк, — буркнула свекровь сыну, и двери лифта наконец скрыли их обоих.
Алёна закрыла входную дверь. Замок щелкнул, отрезая прошлую жизнь. Она медленно выдохнула, прошла на кухню и опустилась на стул. Тишина. Впервые за долгие годы в квартире была настоящая тишина. Никто не бубнил телевизором, не критиковал её готовку, не учил жизни.
Всё закончилось вчера вечером. Обычный ужин, который превратился в финал. Валентина Ивановна пришла без звонка, как всегда, «проведать внука». Пятилетний Тёма сидел за столом и вяло возил ложкой в тарелке.
— Ну кто так ребенка кормит? — завела привычную песню свекровь. — Каша на воде, синяя какая-то. Экономишь на семье? А сама-то, небось, на маникюр деньги находишь.
Денис сидел напротив, уткнувшись в телефон. Он проходил сложный уровень в игре и делал вид, что его здесь нет.
— Валентина Ивановна, каша на молоке. Тёма такую любит, — спокойно ответила Алёна.
— Не огрызайся! — свекровь стукнула чашкой об стол. — Я вырастила сына, мужчину! А ты кого растишь? Тряпку? Посмотри на него, сидит сутулый, ложку держать не умеет. Весь в твою породу.
Тёма сжался и опустил глаза.
— Денис, — тихо сказала Алёна. — Твоя мать оскорбляет меня и твоего сына. Ты ничего не хочешь сказать?
Денис даже не поднял головы.
— Ален, ну не начинай. Мама просто добра желает.
В этот момент Алёна поняла: хватит. Терпение не лопнуло, оно просто иссякло. Она встала, забрала тарелку у сына и сказала:
— Иди в комнату, малыш. Поиграй.
Когда дверь за ребенком закрылась, она повернулась к мужу и свекрови.
— Значит так. Я подаю на развод. Денис, собирай вещи. Чтобы завтра вас здесь не было. Обоих.
— Ты в своем уме? — ахнула свекровь. — Выгоняешь мужа из дома?
— Из моего дома, Валентина Ивановна. Квартира куплена до брака. Денис здесь только прописан. А жить с двумя детьми — одним маленьким и одним сорокалетним — я больше не намерена.
Ночь прошла в тягостном молчании. Денис спал на диване в гостиной, Алёна ушла к сыну в детскую. А утром примчалась Валентина Ивановна с сумками, чтобы спасти «сыночку» из лап чудовища.
Прошел месяц.
Жизнь Алёны вошла в спокойное русло. Никто не разбрасывал носки, не требовал отчета и не указывал, как мыть полы. Тёма стал спокойнее, перестал вздрагивать от громких звуков.
Но Алёна знала: Валентина Ивановна просто так не отступит.
Звонок в дверь раздался в субботу утром. На пороге стоял Денис. Вид у него был помятый: рубашка несвежая, взгляд бегающий. Рядом, как конвой, стояла Валентина Ивановна. В руках у неё был пакет с пряниками.
— Мы к ребенку, — заявила она, пытаясь пройти в коридор.
Алёна преградила путь.
— Тёма сейчас на занятиях. Вы не предупреждали о визите.
— Я бабушка! Я имею право видеть внука когда захочу! — возмутилась свекровь. — И отец тоже имеет право. Кстати, мы пришли поговорить.
Она по-хозяйски отодвинула Алёну плечом и прошла на кухню. Денис поплелся следом.
Валентина Ивановна села на свой любимый стул и огляделась.
— Грязно у тебя. Окна не мыты. Как ты без мужика-то справляешься? Тяжело, небось?
— Мне прекрасно, — Алёна осталась стоять в дверях. — Зачем вы пришли?
Свекровь переглянулась с сыном. Денис мучительно покраснел.
— В общем так, Алёна. Мы люди не гордые. Денис готов вернуться. Всё-таки семья, ребенок. Да и ему без женской руки плохо. Похудел вон.
Алёна посмотрела на мужа.
— Ты хочешь вернуться, Денис?
Он шмыгнул носом.
— Ну... Мама говорит, что Тёме нужен отец. Да и тебе одной сложно. Я готов забыть ту ссору.
Алёна усмехнулась. Он готов забыть.
— А я не готова, — четко произнесла она. — И возвращать мне некого. Того мужчины, за которого я выходила замуж, не существует. Есть только мамин сын.
— Ты что несешь?! — возмутилась Валентина Ивановна. — Я тебе мужа возвращаю! А ты нос воротишь? Да кому ты нужна, разведенка!
— Валентина Ивановна, — перебила её Алёна. — А вы знаете, почему Денис хочет вернуться? Не из-за сына. И не из-за меня. А потому что вы его достали.
На кухне стало очень тихо. Денис вжал голову в плечи так, что шеи стало не видно.
— Что? — прошептала свекровь.
— Он мне писал неделю назад. Жаловался, что вы ему жизни не даете. Контролируете каждый шаг, зарплату отбираете, шагу ступить без разрешения нельзя. Он сбежать от вас хочет. Обратно ко мне, в удобное место, где можно на диване лежать.
Валентина Ивановна медленно повернулась к сыну.
— Дениска... Это правда?
Денис молчал, разглядывая узор на линолеуме. Его молчание ответило за него.
— Вот видите, — продолжила Алёна. — Вы боролись за сына, вы его получили. Наслаждайтесь. Стирайте ему, готовьте, воспитывайте. Это теперь целиком ваш проект. А мой проект — это моя счастливая жизнь.
Свекровь встала. Лицо её потемнело от обиды. Она поняла, что её «трофей» оказался с браком, и вернуть его обратно уже нельзя.
— Пойдем, Денис, — сухо сказала она. — Нам здесь делать нечего.
Они пошли к выходу. В прихожей Алёна остановила их.
— Подождите. Забыли кое-что.
Она быстро прошла в комнату и вернулась с той самой хрустальной вазой. Тяжелой, громоздкой, ненужной.
— Заберите. Она мне никогда не нравилась. Занимает слишком много места и собирает пыль. Как и наши прошлые отношения.
Денис машинально принял вазу. Он стоял с ней в дверях — нелепый, в мятой рубашке, с маминым подарком в руках. Символ их брака вернулся к дарителю.
— Счастья вам, — сказала Алёна и закрыла дверь.
Она прислонилась спиной к двери и прислушалась. Шаги на лестнице стихли.
Алёна прошла в комнату. На тумбочке, где восемь лет стояла громоздкая ваза, теперь было пустое пространство. Солнечный луч падал именно туда, и пылинки танцевали в свете. Она подошла, провела ладонью по свободной поверхности.
— Мам, я дома! — раздался звонкий голос от входа. Тёма вернулся с прогулки со второй бабушкой.
— Иду, родной! — отозвалась Алёна.
Она взяла с подоконника маленький горшок с цветущей фиалкой, который давно хотела переставить, но некуда было, и поставила его на тумбочку. Цветок идеально вписался в освободившееся место. Теперь здесь было красиво. И, самое главное, это был её выбор.