Смартфон в кармане завибрировал в третий раз за пять минут. Я знала, что там: уведомление из банка о списании и следом — сообщение от мужа с напоминанием перевести деньги его матери на «неотложные нужды». Я стояла на крыльце офисного здания, сжимая в руке трудовую книжку, и вместо привычной тревоги чувствовала лишь ледяное спокойствие. Сумка на плече, набитая личными вещами с рабочего стола, казалась тяжелой, но эта тяжесть была приятной. Это был груз прошлого, который я несла в последний раз.
Дорога домой прошла быстро. Я вошла в прихожую, едва не споткнувшись о разбросанные ботинки сорок третьего размера. Из кухни тянуло чем-то жирным и тяжелым — свекровь, Валентина Ильинична, снова готовила своё фирменное рагу. Громкий голос мужа перекрывал шум воды.
Я поставила сумку на пол. Звук удара кожи о ламинат вышел громким, но никто не вышел меня встречать.
На кухне царило оживление. Мой муж, Виктор, с аппетитом ел, а его мама что-то подсчитывала на калькуляторе, разложив перед собой рекламные буклеты строительного магазина.
— О, явилась! — Валентина Ильинична даже не подняла головы. — Надя, мы тут с Витей прикинули, на даче веранду надо перекрывать. Материалы подорожали, так что с тебя сто пятьдесят тысяч. Переведешь завтра утром, пока скидки действуют.
Виктор кивнул, не отрываясь от тарелки:
— Да, Надь, мама дело говорит. Тянуть нельзя. У тебя же расчет в этом месяце хороший?
Я смотрела на них и видела не семью, а двух посторонних людей, которые привыкли, что я — просто функция. Удобная, безотказная функция по добыче денег.
— Не переведу, — тихо сказала я, наливая себе стакан воды.
Вилка в руке свекрови звякнула о тарелку. В кухне стало тихо.
— Что значит «не переведу»? — она наконец посмотрела на меня поверх очков. — Дача на Витю записана, это, между прочим, ваше будущее наследство. Надо вкладываться.
— Денег нет, — я сделала глоток. Вода была теплой и невкусной. — И не будет. Я сегодня уволилась.
Виктор поперхнулся. Он вскочил, опрокинув стул.
— Как уволилась? Ты в своем уме? У нас кредит за машину мамы! У нас ремонт в ванной планируется! Ты чем думала?
— Думала тем, что я устала, Витя. Я работала без выходных пять лет, чтобы закрывать ваши бесконечные списки покупок. Теперь я хочу паузу. Буду сидеть дома, вязать салфетки, пыль вытирать. Ты же всегда хотел жену-домохозяйку?
Валентина Ильинична выпрямилась, её лицо пошло некрасивыми пятнами.
— Ты это специально? Назло нам? Какая черная неблагодарность! Муж пашет, мать пожилая, а она «устала»! А ну быстро звони директору, извиняйся! Скажи, что затмение нашло!
— Нет.
— Что «нет»? — крикнул Виктор. — Надя, ты не понимаешь? На мою зарплату мы не потянем и половину расходов!
— Вот именно, — я усмехнулась. — На твою зарплату вы не проживете так, как привыкли. А я проживу.
Я вышла в коридор. Шкаф-купе был приоткрыт. Я заранее, еще утром, собрала самое необходимое в дорожную сумку и спрятала её за вешалкой с пальто. Они даже не заметили.
Виктор и свекровь выбежали следом.
— Ты куда собралась? — муж попытался преградить мне путь. — Ты не имеешь права уходить, когда у семьи проблемы!
Я обошла его, как обходят столб на дороге.
— Проблемы у вас начались не сегодня, Витя. Они начались, когда вы решили, что мое единственное назначение — оплачивать ваши счета.
— Да кому ты нужна без жилья и работы! — голос Валентины Ильиничны сорвался на визг. — Прибежишь через неделю, когда деньги кончатся!
Я посмотрела на них в последний раз. На мужа, который боялся не моего ухода, а потери комфорта. На свекровь, которая судорожно прикидывала убытки.
— Квартира твоя, Витя, живи. Кредит за машину тоже на тебе. Ты же мужчина, глава семьи. Разберешься.
Я положила связку ключей на тумбочку, прямо на неоплаченные квитанции за коммуналку.
— Я не просто уволилась с работы. Я уволилась из этой семьи. Заявление по собственному желанию. Без отработки.
Щелкнул замок. Вечерний воздух ударил в лицо, смывая запах тяжелой еды и бесконечных претензий. За спиной Виктор что-то кричал, но дверь подъезда с грохотом захлопнулась, отрезая эти звуки навсегда.
Я вышла на улицу. Небо было чистым, высоким. К подъезду уже подъезжала машина с логотипом такси. Я села на заднее сиденье и назвала адрес недорогого отеля.
Водитель молчал, глядя на дорогу, и я была ему за это благодарна. Я достала телефон и зашла в банковское приложение. Два нажатия — и доступ к моим картам для третьих лиц был закрыт.
На экране высветилось сообщение: «Операция выполнена успешно».
Я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Впереди была неизвестность, съемная комната и поиск новой работы. Но впервые за долгие годы я чувствовала себя абсолютно, невероятно богатой. Потому что теперь моя жизнь принадлежала только мне.