— Вот уж не думала, что буду терпеть это в своём доме! — голос тёти Веры звенел так, что Кира невольно сжалась. — Моя мать тебя приютила из жалости, а ты ведёшь себя как хозяйка!
Кира стояла посреди гостиной, всё ещё в пальто, с сумкой в руке. Она только вернулась с работы и не успела даже разуться. Тётя сидела на диване, откинувшись на спинку, словно королева на троне. Рядом примостился дядя Миша, неловко разглядывающий собственные ботинки.
— Я просто предложила помочь бабушке с уборкой, — тихо ответила Кира. — Она сама попросила.
— Помочь? — Вера усмехнулась. — Ты прикидываешься заботливой, чтобы втереться в доверие. Думаешь, я не понимаю?
В этот момент из спальни вышла бабушка Лиза. Маленькая, хрупкая, с тонкими седыми волосами, собранными в пучок. Она медленно двигалась, придерживаясь за стену.
— Вера, прекрати, — сказала она устало. — Девочка ничего плохого не сделала.
— Мама, ты слишком добра, — Вера поднялась с дивана, расправляя плечи. — Мы с Мишей приехали именно для того, чтобы обсудить её положение в этой квартире.
Кира почувствовала, как внутри всё похолодело. Она прожила с бабушкой уже три года, с тех пор как её мать — младшая сестра Веры — умерла от рака. Отца Кира не знала вообще, он ушёл ещё до её рождения. И она переехала пожить к бабушке.
— Какое положение? — переспросила бабушка, нахмурившись.
Дядя Миша кашлянул, наконец подняв взгляд.
— Елизавета Николаевна, мы хотим сказать... в общем, девочке уже двадцать два года. Может, пора ей самой о себе позаботиться?
— Она учится и работает, — бабушка медленно опустилась в кресло. — Разве это не забота о себе?
— Она живёт здесь бесплатно, — отрезала Вера. — Пользуется твоей добротой. А мы с Мишей вынуждены снимать квартиру, хотя ты наша мать.
Кира стиснула зубы. Они с мужем зарабатывали прилично — Вера работала главным бухгалтером в крупной компании, Миша имел свой небольшой бизнес. Снимали двухкомнатную квартиру в хорошем районе не потому, что нуждались, а потому что не хотели жить с бабушкой. Кира это прекрасно знала.
— Ты сама отказалась переехать ко мне, — спокойно сказала Лиза. — Говорила, что вам нужно личное пространство.
— Это было до того, как племянница заняла вторую комнату!
— Которую ты никогда не хотела, — Кира не выдержала. — Ты даже на праздники приезжаешь с недовольным лицом.
Вера развернулась к ней, глаза вспыхнули.
— Как ты смеешь! Я здесь дочь, а ты... ты никто! Приёмыш!
Слово повисло в воздухе. Бабушка ахнула.
— Вера! — её голос дрожал от возмущения. — Как ты можешь!
— Что "как"? — Вера уже не сдерживалась. — Мама, очнись! Её мать — моя сестра — связалась непонятно с кем, родила ребёнка от неизвестного отца. Кира не из нашей семьи по-настоящему!
Кире показалось, что пол уходит из-под ног. Она знала, что тётя её не любит, но никогда не думала, что услышит такое.
— Уходи, — тихо сказала она.
— Что? — Вера повернулась.
— Уходи из моей комнаты. Из квартиры бабушки. Немедленно.
Миша заёрзал на диване, явно чувствуя себя неловко. Вера же рассмеялась — коротко, зло.
— Твоей комнаты? Ты совсем обнаглела!
Бабушка попыталась встать, но силы оставляли её. Кира бросилась помочь, но Лиза жестом остановила внучку.
— Вера, Миша, — её голос звучал тихо, но твёрдо. — Вы уйдёте сейчас. И не вернётесь, пока не извинитесь перед Кирой.
— Мама!
— Я всё сказала.
Вера схватила сумку, лицо её исказилось от ярости.
— Хорошо. Но помни, что когда тебе станет плохо, эта девчонка не справится. А мы — твои настоящие дети — будем далеко!
Они ушли, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла в шкафу. Кира опустилась на пол рядом с креслом бабушки, прижавшись лбом к её коленям. Слёзы наконец прорвались.
— Прости меня, — прошептала Лиза, гладя внучку по голове. — Я не знала, что Вера настолько...
— Всё нормально, — Кира вытерла глаза. — Я привыкла.
Но привыкнуть было невозможно. Той ночью она долго лежала без сна, вспоминая каждое слово тёти. "Приёмыш". "Не из нашей семьи". Будто она вещь, которую можно выбросить.
Утром бабушка плохо себя чувствовала. Кира вызвала врача, отпросилась с пар. Терапевт — пожилая женщина с усталым лицом — осмотрела Лизу, выписала лекарства и посоветовала больше отдыхать.
— В её возрасте стрессы опасны, — сказала она Кире на кухне. — Постарайтесь оградить от волнений.
Кира кивнула, чувствуя вину. Из-за неё бабушка поссорилась с дочерью.
Следующие дни прошли тихо. Кира ходила на занятия, иногда по вечерам работала в кафе, возвращалась поздно. Бабушка встречала её с ужином, они говорили о мелочах, старательно избегая темы Веры.
Однажды Кира возвращалась с учёбы, никуда не спешила и вдруг неожиданно позвонил сосед — Андрей, живший этажом выше.
— Кира? Тут к вашей бабушке какие-то люди пришли. В костюмах. Она не смогла до тебя дозвониться и попросила меня сообщить тебе об этом.
Кира примчалась через двадцать минут. В квартире сидели двое — мужчина и женщина, оба в строгих деловых костюмах. Бабушка сидела бледная, с документами на коленях.
— Что случилось? — Кира скинула куртку.
— Присядь, дорогая, — бабушка кивнула на стул. — Это нотариусы. Я решила составить завещание.
Кира медленно опустилась на стул, не сводя глаз с бабушки. Нотариусы — женщина лет пятидесяти с аккуратной укладкой и мужчина помоложе, с планшетом в руках — сидели за столом, разложив перед собой какие-то бумаги.
— Завещание? — переспросила Кира. — Бабуль, зачем?
— Мне восемьдесят три года, — Лиза устало улыбнулась. — Пора привести дела в порядок.
— Елизавета Николаевна уже объяснила нам ситуацию, — женщина-нотариус открыла папку. — Мы составим документ в соответствии с её волей. Вам нужно просто присутствовать как свидетелю.
Кира кивнула, хотя внутри всё сжалось от тревоги. Бабушка выглядела такой усталой, такой маленькой в своём кресле. Неужели она правда думает о...
— Квартира, дача в Подмосковье, вклады в двух банках, — перечисляла нотариус. — Всё это имущество вы хотите оставить внучке Кире Андреевне Соколовой?
Кира вздрогнула.
— Бабушка, нет! У тебя есть Вера, это твоя дочь...
— Именно поэтому я и принимаю такое решение, — Лиза повернулась к ней. — После того разговора я многое переосмыслила. Вера имеет всё — работу, мужа, деньги. А ты... ты осталась одна. Твоя мама была моим ребёнком, и теперь ты моя забота.
— Но она обидится, — Кира почувствовала, как к горлу подступает ком. — Она и так считает, что я лезу не в своё дело.
— Пусть считает что хочет, — в голосе Лизы прозвучала непривычная твёрдость. — Я прожила долгую жизнь и знаю, кто меня любит, а кто приходит только по праздникам с дежурным букетом.
Нотариусы переглянулись, но промолчали. Они наверняка видели всякое — семейные драмы были их обычными буднями.
Составление завещания заняло около часа. Кира сидела молча, ощущая себя предательницей. Она не просила этого. Никогда не хотела бабушкиного наследства. Ей нужна была просто семья, человек, который не выгонит и не назовёт чужой.
Когда нотариусы ушли, Лиза откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.
— Устала, — призналась она. — Но теперь спокойнее. Знаю, что ты не окажешься на улице.
— Бабуль, — Кира присела рядом, взяла её морщинистую руку. — Ты проживёшь ещё сто лет. Зачем эти мысли?
— Милая моя, — Лиза погладила её по щеке. — Я реалистка. И хочу, чтобы ты была защищена.
Вечером Кире написал Андрей. Они иногда пересекались в подъезде, здоровались. Он работал программистом, жил один, был ровесником Киры — может, чуть старше.
"Твоя бабушка в порядке? Видел нотариусов, забеспокоился".
"Всё хорошо, спасибо что позвонил", — ответила Кира.
"Если нужна помощь — обращайся. Я всегда готов помочь".
Она поблагодарила и отложила телефон. Хороший, наверное, парень. Жаль, что они толком не общались.
Прошла неделя
Тихая, почти идиллическая. Кира сдала курсовую, получила премию в кафе за хорошую работу. Бабушка чувствовала себя лучше, даже начала вязать — новый шарф для Киры.
А потом позвонила Вера.
— Мне нужно забрать мамины документы, — сказала она холодно, без приветствия. — Буду через час.
Кира хотела возразить, но та уже сбросила звонок. Бабушка как раз спала после обеда — врач советовал дневной отдых. Кира металась по квартире, не зная, будить ли её.
Вера явилась ровно через час. С ней был Миша и ещё какой-то мужчина в дорогом пиджаке.
— Где мать? — Вера прошла в квартиру, даже не разувшись.
— Спит, — Кира загородила дорогу в спальню. — Что вам нужно?
— Это мой адвокат, — Вера кивнула на мужчину. — Нам стало известно, что мама составила завещание. Мы хотим убедиться, что её не заставили.
— Никто её не заставлял!
— Конечно, — Вера усмехнулась. — Пожилая больная женщина вдруг решает лишить родную дочь наследства в пользу внучки. Очень правдоподобно.
Адвокат достал диктофон.
— Нам нужно поговорить с Елизаветой Николаевной. Задать несколько вопросов о её дееспособности.
— О чём?! — Кира почувствовала, как кровь отливает от лица. — Вы с ума сошли!
В этот момент открылась дверь спальни. Бабушка стояла на пороге, придерживаясь за косяк. Лицо её было бледным, но взгляд твёрдым.
— Вера, — сказала она тихо. — Ты пришла обвинить меня в слабоумии?
— Мама, ты не понимаешь, что она с тобой сделала! — Вера шагнула вперёд. — Эта девчонка использует тебя!
— Она меня любит, — Лиза медленно прошла в комнату, опираясь на палочку. — А ты приходишь с адвокатом и диктофоном. Чувствуешь разницу?
Миша неловко переминался у двери. Адвокат смотрел на Лизу оценивающе — видимо, прикидывал, насколько она в здравом уме.
— Елизавета Николаевна, — начал он вкрадчиво. — Вы понимаете, что завещание можно составить под давлением? Если вас кто-то вынудил...
— Меня никто не вынуждал, — Лиза опустилась в кресло. — Я приняла решение самостоятельно. И знаете что? Сейчас я в нём только укрепилась.
— Мама!
— Уходите, — Лиза закрыла глаза. — Все. Немедленно.
Вера стояла, тяжело дыша. Кира видела, как дрожат её руки — то ли от злости, то ли от обиды.
— Ты пожалеешь, — процедила тётя сквозь зубы. — Когда останешься с ней один на один и поймёшь, что она просто ждёт твоей смерти...
— Вера! — крикнула бабушка так, что все вздрогнули.
Больше слов не потребовалось. Они ушли, оставив за собой тяжёлую тишину и запах дорогих духов Веры.
Кира присела на пол у кресла бабушки, обхватив колени руками. Внутри всё дрожало — от страха, обиды, беспомощности.
— Она меня ненавидит, — прошептала она.
— Она ненавидит то, что не может контролировать, — Лиза погладила её по голове. — А тебя, милая, контролировать невозможно. Ты живая, настоящая. Не кукла.
Той ночью Кира почти не спала. Лежала в темноте, прокручивая в голове слова тёти. "Ждёт твоей смерти". Как можно такое сказать? Бабушка — единственный человек, который принял её без условий, а Вера превращает всё в грязную историю про деньги и квартиры.
Утром бабушка снова чувствовала себя плохо. Давление скакало, руки дрожали. Кира вызвала скорую, и Лизу увезли в больницу. Гипертонический криз, сказали врачи. Стресс, возраст, нужен покой.
Кира просиживала в больнице целыми днями, пропуская пары и работу. Бабушка лежала под капельницами, бледная и маленькая, и Кира боялась отходить даже в коридор — вдруг что-то случится.
На третий день в палату заглянула медсестра.
— К вашей бабушке посетители. Дочь с мужем.
Кира замерла. Вера. Она пришла.
Тётя вошла с букетом роз и коробкой конфет — идеальная картинка заботливой дочери. Миша семенил следом, неся пакет с фруктами.
— Мама, — Вера присела на край кровати, взяла руку Лизы. — Как ты себя чувствуешь?
Бабушка открыла глаза, посмотрела на дочь долгим взглядом.
— Лучше, — сказала она тихо.
— Мы так волновались, — Вера говорила медовым голосом, но Кира видела, как напряжены её плечи. — Врачи что говорят?
— Скоро выпишут.
— Вот и хорошо. Мы с Мишей обсудили... Может, тебе переехать к нам? Мы снимем квартиру побольше. Тебе нужен уход, а эта девочка, — Вера даже не посмотрела в сторону Киры, — она молодая, ей не до стариков.
Кира сжала кулаки. Значит, так. Бабушка в больнице, и Вера уже строит планы, как вернуть контроль.
— Я никуда не перееду, — Лиза высвободила руку. — И Кира очень хорошо за мной ухаживает.
— Мама, будь разумной...
— Я разумна. А ты лицемерна.
Вера побледнела. Миша уставился в пол.
— Вы пришли не из-за любви, — продолжала Лиза, и голос её окреп. — Вы пришли, потому что узнали о завещании. Думаете, я не понимаю?
— Это не так!
— Тогда скажи мне — когда ты последний раз звонила просто так? Не по праздникам, не когда тебе что-то нужно. Просто узнать, как дела?
Вера молчала, и это молчание было красноречивее любых слов.
— Уходите, — Лиза отвернулась к стене. — Забирайте свои цветы и конфеты. Мне они не нужны.
Вера встала резко, стул скрипнул.
— Хорошо. Но когда тебе понадобится помощь — настоящая помощь, не детские игры в заботу, — не рассчитывай на меня.
Она ушла, громко стуча каблуками по коридору. Миша замешкался, хотел что-то сказать, но только вздохнул и поплёлся следом.
Кира подошла к кровати, села на освободившийся стул.
— Бабуль...
— Всё правильно, — Лиза повернулась к ней, и в глазах блестели слёзы. — Я должна была сделать это давно. Сказать правду.
— Какую правду?
— Что любовь не измеряется кровным родством. Что ты — единственная, кто действительно рядом.
Кира взяла её руку, переплела пальцы. Морщинистая кожа была тёплой и знакомой.
Через неделю бабушку выписали. Кира взяла академический отпуск в универе — решила, что учёба подождёт. Главное сейчас — быть рядом. Они вошли в привычный ритм: прогулки по парку, вечерние чаепития, старые фильмы по телевизору.
Андрей с верхнего этажа начал заходить чаще — то продукты принесёт, то просто поболтать. Оказалось, у него недавно умерла бабушка, и он понимал, как это — заботиться о пожилом человеке.
— Ты молодец, — сказал он как-то вечером, когда они пили кофе на лестничной площадке. — Не каждый в твоём возрасте...
— Это не подвиг, — перебила Кира. — Это просто... семья.
Он кивнул, и что-то тёплое мелькнуло в его глазах.
Вера больше не звонила. Не приезжала. Будто вычеркнула мать из жизни. Кира иногда ловила себя на мысли — а вдруг тётя права? Вдруг она действительно лезет не в своё дело, занимает чужое место?
Но потом видела, как бабушка улыбается, когда Кира приходит домой. Как тянется к ней, когда нужна помощь. Как называет её "моя девочка", и в этих словах столько тепла, что все сомнения растворялись.
Однажды вечером, когда они сидели на кухне — бабушка вязала, Кира готовила ужин, — Лиза вдруг заговорила:
— Знаешь, я всегда хотела, чтобы Вера была другой. Мягче, добрее. Но люди такие, какие есть. И это надо принимать.
— Ты её простила?
— Прощать нечего, — Лиза отложила вязание. — Она моя дочь, и я её люблю. Но любовь не значит слепота. Я вижу её насквозь — эгоизм, жадность, гордыню. И вижу тебя — твою доброту, терпение, искренность.
Кира отвернулась к плите, чтобы бабушка не увидела слёз.
— Ты мне как доченька стала, — продолжала Лиза. — Как самая любимая дочь.
— У тебя есть ещё и Вера.
— У меня есть Вера. А ещё есть ты. И знаешь что? Завещание — это просто бумага. Настоящее наследство — это то, что ты уже получила. Умение любить без условий. Быть рядом не из расчёта. Ценить людей, а не их имущество.
Кира подошла, обняла бабушку — осторожно, боясь причинить боль хрупкому телу.
— Спасибо, — прошептала она.
— Это тебе спасибо, милая. За то, что ты есть.
На улице зажглись фонари, в окно заглядывал вечерний город. Где-то далеко жила Вера — наверное, всё ещё злилась, строила планы, как вернуть своё. Но здесь, в маленькой кухне, пахнущей свежезаваренным чаем и яблочным пирогом, царили покой и тепло настоящей семьи.
И Кира впервые за много лет чувствовала себя дома. По-настоящему дома.