— Ты что, совсем обнаглела? — свекровь Валентина Ивановна швырнула на стол мятую квитанцию. — Опять коммуналку не оплатила? Или тебе плевать, что мой сын из-за тебя без света останется?
Я продолжала вытирать посуду, не оборачиваясь. Чайник ещё дымился на плите, на столе остывали бутерброды с сыром, которые я приготовила Игорю на завтрак. Он, как всегда, ушёл, даже не притронувшись.
— Я оплатила всё в прошлую пятницу, — ровно ответила я, аккуратно складывая тарелки в шкаф.
— Врёшь! — Валентина Ивановна подошла ближе, я чувствовала её тяжёлое дыхание за спиной. — Всегда у тебя так: деньги на маникюр есть, а на дом — нет.
Маникюр? Я посмотрела на свои руки — коротко остриженные ногти без покрытия, огрубевшая кожа от постоянной уборки. Последний раз в салоне я была три года назад, перед свадьбой.
— Валентина Ивановна, я показывала вам чек...
— Не спорь со мной! — она повысила голос, и я машинально сжала полотенце в руках. — Игорёк жалуется, что ты ему даже поесть нормально не готовишь. Весь худой ходит, на работе не может сосредоточиться.
Худой. Игорь весил девяносто три килограмма при росте метр семьдесят пять. Я готовила каждый день, хотя работала наравне с ним — с восьми до шести в офисе, потом ещё два часа на дорогу туда-обратно.
Телефон завибрировал в кармане халата. Я не стала доставать — наверняка очередное сообщение от Игоря с просьбой забрать его костюм из химчистки или купить пиво по дороге домой.
— Вы знаете, мне пора на работу, — я сняла фартук и повесила на крючок.
— Куда это ты собралась? — свекровь преградила путь к двери. — Я с тобой ещё не закончила! Кстати, Игорёк сказал, что вы с ним в театр собирались. Билеты купила?
Театр. Я усмехнулась про себя. Игорь обещал сходить на премьеру «Анны Карениной» ещё в сентябре. Сейчас был февраль, билеты давно сгорели, а я так и не увидела спектакль.
— Нет, не купила.
— Вот видишь! — торжествующе произнесла Валентина Ивановна. — Даже мужу своему не можешь сделать приятное. А потом удивляешься, почему он по вечерам задерживается.
Задерживается. По три раза в неделю Игорь возвращался после полуночи с запахом чужих духов и размазанной помадой на воротнике рубашки. Я перестала спрашивать куда и с кем — всё равно в ответ получала только раздражённое молчание или обвинения в ревности.
Телефон снова завибрировал. На этот раз я достала его и взглянула на экран. Незнакомый номер и короткое сообщение: «Оксана Владимировна, срочно свяжитесь с нами по поводу наследства. Нотариус Кравцова».
Наследство? У меня не было богатых родственников. Мама умерла пять лет назад, оставив мне только старенькую двушку на окраине, которую я продала, чтобы внести первый взнос за эту квартиру — квартиру, в которой я теперь жила с Игорем и его матерью.
— Ты меня слушаешь вообще? — Валентина Ивановна щёлкнула пальцами перед моим лицом.
— Простите, мне нужно ответить на важный звонок.
Я вышла в коридор и набрала номер. Трубку взяли после второго гудка.
— Контора нотариуса Кравцовой, слушаю.
— Здравствуйте, это Оксана Морозова. Вы мне писали про наследство.
— Да, совершенно верно. Вы можете подъехать сегодня? У нас к вам важная информация относительно вашего дяди, Владимира Петровича Соколова.
Дядя Володя. Я едва помнила его — он уехал работать на Север, когда мне было лет семь. Мама говорила, что он разбогател на нефтяном бизнесе, но никогда не поддерживал связь с семьёй.
— Я могу подъехать в обеденный перерыв, — ответила я, прикидывая маршрут. Контора находилась в центре, ехать минут сорок от офиса.
— Отлично, ждём вас в час дня. Адрес я скину вам в сообщении.
Я положила телефон в сумку и вернулась на кухню. Валентина Ивановна всё ещё стояла у стола, листая какой-то журнал.
— Я пошла, — сказала я, надевая пальто.
— Иди-иди, — не поднимая глаз, отмахнулась она. — Только вечером Игорёк попросил приготовить мясо с картошкой. Не забудь.
Я вышла на улицу и глубоко вдохнула морозный воздух. Снег скрипел под ногами, до метро было минут десять быстрым шагом. По дороге я думала о странном звонке. Наследство от дяди, с которым я не виделась двадцать лет. Это казалось каким-то абсурдом.
В офисе меня встретила коллега Вика с привычной улыбкой и чашкой кофе.
— Ты как будто всю ночь не спала, — заметила она, оглядывая меня. — Опять свекровь?
— Угадала, — я включила компьютер и открыла почту. — Слушай, можешь меня подменить в обед? Мне нужно срочно съездить к нотариусу.
— Конечно, — Вика присела на край стола. — Что-то серьёзное?
— Сама пока не знаю.
Часы тянулись мучительно медленно. Я разбирала документы, отвечала на письма клиентов, но мысли постоянно возвращались к звонку нотариуса. В половине первого я оделась и вышла на улицу, поймала такси — времени на метро не было.
Контора располагалась в старинном здании с высокими потолками и лепниной. Секретарь провела меня в кабинет, где за массивным столом сидела женщина лет пятидесяти в строгом костюме.
— Оксана Владимировна? — она протянула руку. — Елена Кравцова. Присаживайтесь, пожалуйста.
Я села в мягкое кресло, чувствуя, как колотится сердце.
— Ваш дядя, Владимир Петрович Соколов, скончался месяц назад, — начала нотариус, раскладывая передо мной документы. — Согласно завещанию, вы являетесь единственной наследницей его имущества.
— Какого имущества? — я с трудом сглотнула.
— Акций нефтяной компании «Северная звезда» на сумму сорок миллионов рублей.
Я уставилась на нотариуса, не в силах произнести ни слова. Сорок миллионов. Эта сумма не укладывалась в голове.
— Простите, вы уверены, что не ошиблись? Может это вообще другой человек? — выдавила я наконец.
Елена Кравцова улыбнулась и придвинула ко мне папку с документами.
— Ваш дядя был очень точен в своих указаниях. Вот копия паспорта, которую он приложил к завещанию. Проверьте данные.
Я взяла лист дрожащими руками. Моё имя, дата рождения, даже старый адрес маминой квартиры — всё совпадало.
— Но почему я? Мы практически не общались...
— Владимир Петрович оставил письмо, — нотариус достала конверт из ящика стола. — Вы можете прочитать его здесь или забрать с собой.
Я взяла конверт. На нём моим именем была выведена неровная надпись чернилами. Вскрыла, достала лист.
«Оксанка, если ты читаешь это, значит, меня уже нет. Прости старого дурака за молчание всех этих лет. После того как твоя мама и я поссорились, я решил, что лучше держаться подальше от семьи. Гордость, знаешь ли. Но я всегда следил за тобой издалека. Знаю про твою свадьбу, про то, как ты продала мамину квартиру. Хочу, чтобы эти деньги помогли тебе стать свободной. Ты заслуживаешь лучшей жизни. Дядя Володя».
Я сложила письмо обратно, чувствуя, как к горлу подступает комок. Дядя следил за мной. Знал о моей жизни больше, чем я думала.
— Что мне нужно сделать? — спросила я, стараясь держать голос ровным.
— Подписать несколько документов. Оформление займёт около двух недель. После этого акции будут переведены на ваше имя, и вы сможете распоряжаться ими как угодно — продать, держать, получать дивиденды.
Следующий час прошёл в тумане. Я подписывала бумаги, слушала объяснения нотариуса о налогах и процедурах, но мысли путались. Когда я вышла на улицу, было уже почти три часа. В офис возвращаться не было смысла — я позвонила Вике и попросила предупредить начальника, что мне стало плохо.
Домой я добралась к пяти вечера. В квартире пахло жареным луком — Валентина Ивановна готовила ужин. Она даже не обернулась, когда я вошла.
— Наконец-то явилась. Мясо в холодильнике, картошку почисти. Я сегодня устала, сама доделаешь.
Я прошла в спальню, сняла пальто и села на кровать. В сумке лежала папка с документами от нотариуса. Сорок миллионов. Я могла купить квартиру, машину, могла вообще никогда не работать. Могла уехать куда угодно.
Могла развестись.
Эта мысль пришла неожиданно, но засела занозой. Три года брака, из которых два последних — сплошное существование, а не жизнь. Игорь, который даже не скрывал своих походов налево. Валентина Ивановна с её бесконечными претензиями. Эта квартира, в которой я чувствовала себя прислугой, а не хозяйкой.
— Оксана! — крик свекрови вернул меня к реальности. — Ты картошку будешь чистить или как?
Я встала, прошла на кухню и молча начала чистить овощи. Валентина Ивановна вертелась у плиты, помешивая что-то в сковороде.
— Игорёк вечером друзей приведёт, — сообщила она, не глядя на меня. — Стол накрой нормально, не так как обычно. И вино купи, красное. У Игорька на тумбочке деньги лежат, возьмёшь.
Я положила нож и повернулась к ней.
— Валентина Ивановна, давайте я сама куплю вино. На свои.
Она наконец посмотрела на меня с подозрением.
— С каких это пор у тебя деньги появились? Или зарплату наконец подняли?
— Что-то вроде того.
Игорь вернулся в восемь, когда стол уже был накрыт. С ним пришли двое его приятелей — Сергей и Виталий, с которыми он обычно пропадал по выходным, смотрел футбол.
— О, как красиво, — Сергей присвистнул, оглядывая стол. — Оксан, ты сегодня постаралась.
— Угу, — я разливала вино по бокалам. — Присаживайтесь.
Игорь плюхнулся на стул и потянулся к салату, даже не поздоровавшись. Валентина Ивановна суетилась рядом, подкладывая ему мясо, наливая сок.
— Игорёк, как дела на работе? Премию обещали?
— Мам, не сейчас, — отмахнулся он и посмотрел на меня. — Оксан, принеси ещё хлеба.
Раньше я бы молча встала и пошла. Но сегодня что-то изменилось. Я села на свой стул и спокойно посмотрела на мужа.
— Хлеб на кухне, в хлебнице. Недалеко.
Игорь замер с вилкой в руке.
— Ты чего?
— Я устала. Целый день работала, потом готовила. Дойди сам.
Повисла пауза. Сергей и Виталий переглянулись, Валентина Ивановна открыла рот, но я не дала ей вставить слово.
— И вообще, мне нужно с тобой поговорить. Наедине.
— О чём это? — Игорь нахмурился.
— Потом обсудим.
Ужин прошёл в напряжённой атмосфере. Друзья Игоря быстро доели и ушли под предлогом ранней работы. Валентина Ивановна демонстративно удалилась к себе в комнату, громко хлопнув дверью.
Мы остались вдвоём на кухне. Игорь смотрел на меня с недоумением и раздражением.
— Ну? Чего ты хотела?
— Сегодня я была у нотариуса, — начала я, складывая руки на столе. — Мне досталось наследство от дяди. Акции на сорок миллионов рублей.
Игорь засмеялся.
— Ты чего, серьёзно? Какой ещё дядя?
Я достала из сумки документы и положила перед ним. Он взял папку, пробежал глазами по первой странице. Смех застыл на его лице.
— Это... это правда?
— Абсолютно.
Он молчал минуту, переваривая информацию. Потом улыбнулся — той самой улыбкой, которой когда-то покорил меня на первом свидании.
— Солнце моё, это же потрясающе! Мы наконец-то сможем пожить нормально!
— Мы? — я медленно забрала документы со стола и убрала обратно в сумку. — Какое именно «мы», Игорь?
Он растерянно моргнул.
— Ну как какое? Мы же семья, Оксанка. Муж и жена.
— А-а, семья, — я кивнула. — Та самая семья, где муж возвращается домой после полуночи с запахом чужих духов? Где свекровь называет меня дармоедкой, хотя я плачу за половину квартиры? Где я три года живу прислугой?
— Оксан, ну ты чего? — голос Игоря стал вкрадчивым. — Я понимаю, ты устала. Мы все устали. Но теперь всё изменится! Мы купим дом, машину. Я давно хотел «Мерседес», кстати. И маме отдельную квартиру снимем, чтобы ей удобнее было.
— Тебе, — я встала из-за стола, — ничего не достанется. Это мои деньги. Моё наследство.
Лицо Игоря побагровело.
— Как это твои? Мы в браке, всё общее!
— У нас брачный договор, помнишь? — я усмехнулась. — Ты настоял на нём перед свадьбой, чтобы я не претендовала на эту квартиру, если что. По нему всё имущество, приобретённое до брака или полученное в наследство, остаётся личным. Я консультировалась сегодня с юристом в конторе нотариуса.
Он вскочил, опрокинув стул.
— Ты... ты серьёзно думаешь, что я тебе это так оставлю?
— Именно так, — я прошла мимо него к двери. — Завтра я подаю на развод. Через две недели, когда оформлю акции, куплю себе квартиру и съеду отсюда.
В комнату влетела Валентина Ивановна в халате и бигудях.
— Что здесь происходит? Игорёк, что она несёт?
— Она собралась разводиться, мам! — Игорь ткнул в меня пальцем. — И деньги себе забрать хочет!
Свекровь уставилась на меня, потом перевела взгляд на сына.
— Какие ещё деньги?
— Ей наследство досталось, сорок миллионов!
Валентина Ивановна побледнела, потом схватилась за сердце и опустилась на стул.
— Оксаночка, доченька моя, — заговорила она совершенно другим тоном. — Ты что, в самом деле? Какой развод? Мы же одна семья! Я, конечно, бывала резковата, но я просто волновалась за вас с Игорьком. Хотела, чтобы всё было хорошо.
— Резковата? — я скрестила руки на груди. — Вы три года называли меня бездельницей, тунеядкой и плохой женой. Проверяли мои карманы, считали, сколько я трачу на еду. Я работала наравне с Игорем, вела весь дом, а вы даже спасибо ни разу не сказали.
— Оксаночка, милая, — Валентина Ивановна всплеснула руками, — я просто переживала! Знаешь, как трудно матери видеть, что сын женился... ну, не на ровне. Ты же из простой семьи, я боялась, что не справишься с домом. А теперь вижу — ты молодец, умница!
— Не на ровне, — повторила я. — Ваш сын работает менеджером среднего звена и получает на пять тысяч больше меня. Его отец был слесарем на заводе, а вы — медсестрой в поликлинике. Какая, простите, неровность?
Игорь шагнул ко мне, попытался взять за руку.
— Оксан, ну хватит. Давай нормально поговорим. Я признаю, был не прав. С этими... задержками. Больше не будет, клянусь. Мы начнём всё с чистого листа!
Я высвободила руку.
— Игорь, ты изменял мне минимум с двумя женщинами. Я знаю про Свету из бухгалтерии и про ту рыжую из вашего спортзала. Я молчала, потому что боялась остаться одна, без жилья, без поддержки. Но сейчас мне не нужно молчать.
— Откуда ты... — он осёкся.
— Света сама мне рассказала полгода назад, когда встретились случайно в торговом центре. Думала, я в курсе, что у вас «свободные отношения». А про рыжую я узнала, когда ты оставил телефон дома. Сообщения очень красноречивые были.
Валентина Ивановна вскочила.
— Игорёк никогда не изменял! Ты всё выдумываешь, чтобы денежки себе оставить!
— Мам, заткнись, — неожиданно рявкнул Игорь.
Мы оба уставились на него. Он провёл рукой по лицу и тяжело опустился на диван.
— Оксан, сколько ты хочешь? Миллион? Два? Чтобы не разводиться.
Я посмотрела на мужа — на этого мужчину, с которым прожила три года. Он сидел сгорбившись, и впервые за долгое время я увидела его настоящего. Без масок обаяния и показного успеха. Просто испуганный человек, который понял, что потерял источник денег.
— Игорь, я не хочу твоих денег. И свои тебе не дам. Завтра утром я поеду к юристу, подам заявление на развод. Вещи заберу в выходные. До этого момента я сниму номер в гостинице.
— Ты пожалеешь! — взвизгнула Валентина Ивановна. — Кому ты нужна будешь, а? Тридцатилетняя разведёнка!
— Мне двадцать восемь, — спокойно ответила я. — И я себе нужна. Этого достаточно.
Я прошла в спальню, достала из шкафа небольшую сумку и быстро собрала самое необходимое. Игорь стоял в дверях, наблюдая.
— Ты правда уйдёшь? Вот так просто?
— Вот так просто, — я застегнула сумку. — Знаешь, что самое смешное? Если бы вы относились ко мне по-человечески, я бы, наверное, поделилась. Купила бы нам всем хорошее жильё, помогла бы. Но вы три года топтали меня, унижали, и только деньги заставили вас вспомнить, что я вообще существую.
Я прошла мимо него в прихожую. Валентина Ивановна сидела на кухне, уткнувшись лицом в ладони.
— Вы получите развод без скандала, — сказала я, надевая пальто. — Я ничего не требую от вас. Просто отпустите меня, и живите дальше как жили.
На улице был лёгкий морозец. Я поймала такси и назвала адрес гостиницы в центре. Пока ехала, позвонила Вике.
— Ты где? — испуганно спросила она. — Что случилось?
— Долгая история. Можем встретиться завтра после работы?
— Конечно. Оксан, ты в порядке?
Я посмотрела в окно на ночной город, на огни витрин и редких прохожих.
— Да, Вик. Кажется, впервые за три года я действительно в порядке.
Через месяц я въехала в новую квартиру — светлую двушку с панорамными окнами на седьмом этаже. Без Игоря, без Валентины Ивановны, без бесконечных упрёков и унижений. Только я, тишина и ощущение свободы, которое всё ещё казалось непривычным.
Развод оформили быстро — Игорь не стал препятствовать, видимо, понял бессмысленность. Последний раз я видела его, когда забирала вещи. Он попытался снова заговорить о примирении, но я просто молча собрала коробки и ушла.
Вика помогала расставлять мебель, когда на телефон пришло сообщение от незнакомого номера: «Оксана, это Света из бухгалтерии. Слышала, ты развелась. Молодец, что нашла в себе силы. Игорь уже новую нашёл, если что. Держись!»
Я усмехнулась и удалила сообщение. Мне было всё равно.
— О чём задумалась? — спросила Вика, вешая штору.
— Вспомнила дядю Володю, — ответила я, глядя в окно. — Он написал, что хочет, чтобы я стала свободной. Кажется, у него получилось.
Акции я решила пока не продавать — консультант в банке объяснил, что дивиденды будут неплохим пассивным доходом. Часть денег вложила в депозит, часть оставила на жизнь и путешествия, о которых мечтала годами.
Вечером я сидела на новом диване с чашкой чая, листая журнал. Квартира пахла свежей краской и новизной. За окном зажигались огни города, и впервые за долгое время я чувствовала, что моя жизнь принадлежит только мне.
Телефон завибрировал — очередное сообщение от Игоря: «Оксан, может, всё-таки встретимся? Поговорим нормально?»
Я заблокировала номер и выключила звук. Прошлое осталось позади, и возвращаться туда я не собиралась.
На журнальном столе лежало письмо от дяди Володи. Я перечитала его ещё раз и улыбнулась.
«Ты заслуживаешь лучшей жизни».
Теперь она у меня была.