Мышка лежала у кровати. Опять.
Тамара открыла глаза и сразу увидела её - серую, вязаную, с потёртыми ушами. Колокольчик внутри давно не звенел, нитки на хвосте разлохматились, но Фрося почему-то выбирала именно эту игрушку. Не мячик, не пёрышко на палочке, не резиновую рыбку. Только мышку.
Кошка сидела рядом и смотрела на хозяйку зелёными глазами. Ждала.
– Опять ты со своими подарками, – Тамара села на кровати, нащупала тапочки. – Четвёртый день подряд, Фрося. Что на тебя нашло?
Трёхцветная кошка моргнула, но не двинулась с места. Белые носочки на передних лапах аккуратно сложены, пушистый хвост обёрнут вокруг тела. Она не мяукала - Фрося вообще редко подавала голос. Просто сидела и ждала, пока хозяйка заберёт мышку.
Тамара подняла игрушку, машинально погладила потёртый бок. Семь лет этой мышке. Семь лет Фросе. И три года, как не стало Виктора.
Он тогда принёс её с рынка - ездил за рассадой для дачи, а вернулся с вязаной мышкой в кармане. «Смотри, Тома, для нашей Ефросиньи. С колокольчиком! Будет по квартире гонять - хоть знать будем, где она».
Фрося мышку полюбила сразу. Таскала по всей квартире, прятала под диван, засыпала с ней в обнимку. Потом, конечно, появились другие игрушки - целая коробка накопилась. Но серая мышка оставалась любимой.
А теперь вот приносит её каждое утро. Кладёт у кровати и ждёт.
«Может, заболела?» - подумала Тамара, но тут же отмахнулась от мысли. Кошка выглядела здоровой - ела хорошо, играла, мурлыкала по вечерам на коленях. Просто вдруг начала этот странный ритуал.
На кухне она поставила чайник, достала из холодильника творог. За окном февраль доживал последние дни - серое небо, мокрый снег на карнизе. Отрывной календарь висел на том же гвозде, что и при Викторе. Он каждый год покупал новый - обязательно с котятами на картинках. В этом году Тамара купила сама. По привычке.
Двадцать восьмое февраля. Суббота.
Она машинально перелистнула страницу вперёд. Первое марта. Второе. Третье...
Рука замерла.
Третье марта. Их дата. Сорок лет назад в этот день они расписались - она в белом платье, Виктор в новом костюме, мама плакала от счастья. Сорок лет. Она совсем забыла.
Нет, не забыла. Просто... отодвинула. Первые два года после его смерти эта дата была невыносимой. Тамара просыпалась третьего марта и не могла встать с кровати до обеда. Плакала в подушку, перебирала фотографии. Дети звонили, пытались отвлечь.
А в этом году она даже не вспомнила. Февраль пролетел в хлопотах - то давление скакало, то у соседки трубу прорвало, то внучка приезжала на каникулы. Закрутилась.
Но Фрося помнила.
Тамара медленно опустилась на табуретку. Четыре дня. Кошка начала приносить мышку ровно четыре дня назад - двадцать пятого февраля. За неделю до годовщины.
«Совпадение», - сказала она себе. Но руки похолодели.
В прошлом году... В прошлом году было так же. Она вспомнила. Фрося таскала эту мышку по утрам, клала у кровати. Тамара тогда раздражалась - ну что за причуды у кошки на старости лет? А потом наступило третье марта, и она забыла обо всём, кроме своего горя.
Но Фрося приносила мышку и в тот день тоже. Положила у кровати, села рядом, смотрела зелёными глазами. Как будто говорила: я тоже помню. Я тоже скучаю.
Виктор любил эту кошку. Разговаривал с ней как с человеком, угощал кусочками сыра, пускал спать в ногах - хотя Тамара ворчала, что от шерсти не отстираешься. По вечерам они сидели втроём перед телевизором - она с вязанием, Виктор с газетой, Фрося на его коленях.
После его смерти кошка неделю искала хозяина по квартире. Заглядывала в шкафы, мяукала у закрытой двери в ванную, сидела на его тапочках в прихожей. Потом перестала. Но игрушку-мышку - его подарок - берегла. Другие игрушки валялись по всей квартире, а мышка всегда лежала в одном месте: в углу за креслом, где Виктор любил читать.
И вот теперь носит её к кровати. Каждое утро. За неделю до даты.
Тамара встала, прошла в комнату. Фрося лежала на подоконнике, смотрела на голубей за стеклом. Мышка осталась на кровати - там, куда хозяйка положила утром.
– Ты помнишь его, да? – голос охрип. – Помнишь Витю?
Кошка повернула голову. Зелёные глаза смотрели спокойно, без вопроса. Просто смотрели.
Тамара взяла её на руки. Фрося не сопротивлялась - ткнулась лбом в подбородок хозяйки, замурлыкала. Тёплая, мягкая, пахнущая чем-то домашним и родным.
– Спасибо, – прошептала Тамара. – Спасибо, что напомнила.
За окном сыпал мокрый снег. До третьего марта оставалось три дня. В этом году она встретит эту дату иначе - не в слезах, а с благодарностью. За сорок лет вместе. За кошку, которая помнит. За мышку с нерабочим колокольчиком, которая связывает её с человеком, которого больше нет.
Фрося мурлыкала на руках. А серая вязаная мышка лежала на кровати - там, где её оставили утром.
Завтра она снова окажется у кровати. И послезавтра тоже. До самого третьего марта.
Кошки не умеют говорить. Но иногда им и не нужны слова.
***
Подписывайтесь и читайте другие теплые рассказы о животных: