Тяжелый, маслянистый дух горелого жира ударил в нос еще на лестничной площадке. Ира замерла перед своей дверью, чувствуя, как привычная усталость после смены сменяется тревожным напряжением. Она точно помнила: утром плита была чистой, а газ перекрыт.
Она повернула ключ. В узкой прихожей было не развернуться: пол заняли огромные, растоптанные мужские ботинки и широкие женские сапоги, с которых на ламинат уже натекла грязная лужа. Рядом громоздились пакеты из дешевого супермаркета.
— Андрюша, да кто ж так ест? — разносился из кухни громкий, безапелляционный голос Лидии Сергеевны. — Тебе силы нужны, а не трава эта! Жена тебя совсем заморила, кожа да кости!
Ира прошла по коридору, не разуваясь. Ноги гудели, но желание сесть пропало напрочь.
На её кухне, в её любимом фартуке, хозяйничала свекровь. Она переворачивала на сковороде что-то черное и дымящее. За столом сидел Андрей, муж Иры, и уплетал булку, а напротив него, листая журнал, расположилась золовка, Света.
На столе стояла пустая кастрюля из-под рагу. Того самого рагу с индейкой и овощами, которое Ира готовила вчера до глубокой ночи, чтобы у них с мужем была здоровая еда на пару дней.
— О, явилась не запылилась! — Света подняла глаза от журнала. — А мы тут брата спасаем от голодной смерти. Приехали, а у него в холодильнике мышь повесилась. Только какая-то жижа овощная.
Ира медленно поставила сумку на пол.
— Это была не жижа. Это диетическое рагу. Андрей просил помочь ему сбросить вес к лету.
Лидия Сергеевна обернулась, вытирая жирные руки о кухонное полотенце.
— Глупости это всё! Мужику мясо нужно, навар! Я вот котлет привезла, жарю на сале, как он любит. А твою эту... стряпню... — свекровь кивнула на мусорное ведро под раковиной. — Я выбросила. Нечего место занимать и продукты переводить.
Ира подошла к раковине. Заглянула в ведро. Поверх картофельных очистков и грязных салфеток лежало её рагу. Труд её бессонного вечера. Её забота о здоровье мужа. Всё это теперь было просто помоями.
— Вы выбросили мою еду? — голос Иры был тихим, ровным.
— Скажи спасибо, что я порядок навожу! — фыркнула свекровь. — Хозяйка из тебя никакая. Андрей, ну что ты молчишь? Скажи ей!
Андрей, дожевывая булку, виновато посмотрел на жену, но тут же отвел взгляд, наткнувшись на суровый взор матери.
— Ир, ну правда... Мама старалась, ехала через весь город. Котлетки вот...
В этот момент Ира поняла: больше она не хочет ничего объяснять. Не хочет бороться за здоровье взрослого мужчины, который прячется за мамину юбку. Не хочет терпеть чужих людей на своей маленькой кухне.
Она молча наклонилась, завязала мусорный пакет тугим узлом и рывком вытащила его из ведра.
— Вставай, Андрей, — сказала она.
— Зачем? — муж перестал жевать.
— Собирайся. Ты уходишь. Вместе с мамой, сестрой и этими чудесными котлетами.
Лидия Сергеевна уронила лопатку на пол. Масло брызнуло на чистый кафель.
— Ты что несешь? Это квартира моего сына! Он здесь хозяин!
— Ошибаетесь, — Ира достала из ящика папку с документами и бросила её на стол. — Договор купли-продажи. Моя подпись, моя ипотека, мой первый взнос. Андрей здесь просто гость. Был.
— Ты не имеешь права! — закричала Света, вскакивая со стула. — Мы полицию вызовем!
— Вызывайте, — кивнула Ира. — А я пока заявление напишу о незаконном проникновении. У меня как раз камера в прихожей пишет.
Это был блеф — камеру она только собиралась поставить, но сработало безотказно. Андрей поперхнулся.
— Ира, ты чего? Из-за еды? Ну хочешь, я куплю продукты?
— Не хочу. Я хочу тишины. Ключи на стол.
Андрей смотрел на жену и видел перед собой незнакомку. Где та покладистая Ирочка, которая всегда молчала и улыбалась? Перед ним стояла уставшая женщина с ледяными глазами.
Он медленно достал связку из кармана. Звякнул металл о столешницу.
— Пошли, мам, — буркнул он. — Она не в себе.
— Хамка! — выплюнула Лидия Сергеевна, срывая с себя фартук и швыряя его на пол. — Ноги моей здесь больше не будет! Андрей, собирай вещи!
— Вещи я соберу сама и отправлю курьером, — отрезала Ира. — А сейчас — вон.
Она вручила оторопевшей свекрови мусорный пакет.
— Заберите. Это ваш уровень культуры. Не оставлять же мусор в чистой квартире.
Вся процессия двигалась к выходу под гробовое молчание. Слышно было только шарканье бахил, в которые превратились грязные ботинки гостей, и тяжелое дыхание свекрови.
Ира захлопнула за ними дверь. Щелкнул засов.
Она прислонилась лбом к прохладной поверхности двери. Никаких слез не было. Было странное ощущение легкости, словно она только что сбросила с плеч рюкзак с камнями.
Ира вернулась на кухню. Выключила плиту, где догорали забытые котлеты. Сгребла сковороду вместе с содержимым в раковину — отмывать её она будет потом, когда выветрится запах.
Она подошла к балкону и распахнула створку. С улицы ворвался прохладный вечерний воздух, разгоняя чад. Внизу хлопнула дверь подъезда, раздались недовольные голоса, удаляющиеся в сторону остановки.
Ира налила себе стакан воды. Сделала глоток. В квартире было тихо. И эта тишина была вкуснее любого ужина. Завтра она вызовет мастера, чтобы установить новую личинку замка, а сегодня она просто ляжет спать. Впервые за три года — абсолютно спокойно.