Алексей швырнул белый конверт на кухонный клеёнчатый стол. Пять тысяч рублей — для их бюджета сумма весомая, но для его матери, Татьяны Ивановны, это была «жалкая подачка». Юля смотрела на мужа и видела, как на его скулах ходят желваки. Он только что вернулся от родительницы, и разговор, судя по его темному, осунувшемуся лицу, вышел отвратительным.
— Я не пойду, — отрезал Алексей, тяжело опускаясь на табурет. — И ты не ходи. Слышала, что она выдала? «Старший сын мать на море отправляет, а ты, неудачник, даже жену нормальную найти не смог, привел голодранку».
Юля промолчала, хотя слова царапнули больно. Она привыкла, что для свекрови всегда была человеком второго сорта. Жена деверя, Инга, ездила на кроссовере и носила брендовые вещи, а Юля работала в регистратуре и считала каждую копейку до зарплаты. Но завтра у Татьяны Ивановны юбилей. Шестьдесят лет. Не поздравить считалось преступлением против семейных традиций.
— Леш, ну нельзя так, — тихо сказала Юля, придвигая к нему стакан с водой. — Она пожилой человек. Характер сложный, но мать же. Давай я завтра сама заскочу? Просто передам конверт, дежурно поздравлю и уйду. Чтобы лишнего шума не было.
Алексей посмотрел на неё долгим, уставшим взглядом.
— Делай как знаешь. Но я тебя предупредил. Она не оценит.
Он встал и вышел в комнату, плотно прикрыв за собой дверь. Юля осталась одна в тишине кухни. Она смотрела на конверт и убеждала себя: если проявить мудрость и терпение, отношения наладятся. Худой мир лучше доброй ссоры.
На следующий день Юля освободилась пораньше. Она купила пышный букет хризантем — они стояли долго и выглядели достойно. Конверт с деньгами лежал во внутреннем кармане сумки. Сердце билось неровно. Она знала, что официального приглашения к столу не получала, но надеялась на элементарную вежливость.
Подходя к квартире свекрови, Юля услышала громкий смех. Праздник был в разгаре. Дверь в подъезд кто-то подпер камнем — ждали опоздавших гостей. На лестничной площадке пахло запеченным мясом и сладкими духами.
Юля нажала на кнопку звонка.
Голоса за дверью на секунду стихли. Дверь распахнулась, и на пороге возникла Татьяна Ивановна. В бархатном платье, с ниткой жемчуга на шее. Увидев невестку, она даже не улыбнулась, лишь удивленно вскинула нарисованную бровь.
— А, это ты, — протянула она, не делая попытки отойти и пропустить гостью. — Алешу, значит, совесть не заела, решил курьера прислать?
— Здравствуйте, Татьяна Ивановна, — Юля постаралась сохранить приветливый тон. — С днем рождения вас. Леша плохо себя чувствует, так что я за нас двоих. Желаем вам здоровья...
Она протянула букет. Свекровь взяла цветы двумя пальцами, брезгливо, словно это был пучок крапивы, и тут же сунула их кому-то за спину.
— Люда, поставь в ведро в ванной, тут вазы заняты приличными розами.
Из глубины коридора выглянула жена старшего брата, Инга. В руках она держала бокал с вином.
— О, Юлечка! — наигранно воскликнула она. — А мы думали, вы проигнорируете. Муж сказал, у вас опять режим экономии? Ну ничего. Ты проходи, на кухне стул есть свободный, правда, горячее мы уже доели.
Юля почувствовала, как к лицу приливает жар. Ей не предложили войти в зал к гостям. Ей указали место на кухне, как случайному человеку.
— Я ненадолго, — голос Юли стал тверже. — Просто передать подарок.
Она потянулась к сумке. Татьяна Ивановна жадно проследила за движением её руки.
— Ну, давай, что там у вас, — хмыкнула свекровь. — Надеюсь, не как в прошлый раз? Старший сын мне вон телевизор подарил во всю стену. А от вашего семейства только расстройство. Лешка всегда был бестолковый, и пару себе нашел под стать. Ни амбиций, ни денег.
Юля замерла. Пальцы нащупали плотную бумагу конверта. Пять тысяч рублей. Деньги, на которые она планировала купить себе удобные туфли взамен старых. Деньги, которые Алексей заработал тяжелыми переработками.
Татьяна Ивановна требовательно протянула ладонь, унизанную кольцами.
— Чего застыла? Давай сюда и иди, не порти людям настроение своим кислым видом. У нас тут, между прочим, веселье.
В этот момент Юля посмотрела на эту руку, на надменное лицо свекрови, на ухмыляющуюся Ингу. Страх исчез. Исчезло и глупое желание быть хорошей для всех. В голове наступила кристальная ясность.
— Вы правы, Татьяна Ивановна, — громко произнесла Юля. — Портить настроение я не буду.
Она медленно убрала руку от сумки, так и не достав конверт, и застегнула молнию. Звук "молнии" прозвучал в тишине подъезда четко и резко.
Глаза свекрови округлились.
— Ты что творишь? — прошипела она. — А ну отдай! Это моё! Сын обязан матери!
— Сын — может быть, — Юля выпрямила спину, чувствуя себя сейчас гораздо выше этой нарядной женщины. — Но я вам ничего не должна. Вы только что сказали, что мы бестолковые и без денег. А раз денег нет, то и подарка нет. Принимайте дары от любимого старшего сына. А мы, нищие, пойдем домой.
— Да как ты смеешь! — голос Татьяны Ивановны сорвался на крик. — Я Лешке всё расскажу! Ноги твоей здесь больше не будет!
— А вот это — самый лучший подарок, который вы могли мне сделать, — спокойно ответила Юля.
Она развернулась и начала спускаться по лестнице. В спину ей летели какие-то слова, но Юля их уже не слушала. Она шла, крепко сжимая ручку сумки, и чувствовала невероятную легкость, будто сбросила с плеч мешок с камнями.
Вечерний воздух показался ей особенно вкусным. Юля достала телефон и набрала мужа.
— Леш, ты не спишь?
— Нет, — голос мужа был напряженным. — Ты где? Что случилось? Она наговорила гадостей?
— Нет. Я просто ушла. И деньги забрала.
В трубке повисла тишина. А потом Алексей выдохнул, и в этом звуке было столько облегчения, словно он сам только что вышел на свободу.
— Доставай тарелки, Леш. Я купила тот самый торт, который ты любишь. Будем праздновать начало нашей спокойной жизни. Без долгов и обязательств.
Юля шла к остановке уверенным шагом. Впервые за долгое время она не чувствовала себя жертвой обстоятельств. Она знала, что дома её ждут и ценят. А всё остальное осталось за захлопнутой дверью чужой квартиры, куда она больше никогда не вернется.