Ключ в скважине провернулся туго, словно намекая: не стоит туда заходить. Ксения устало прислонилась плечом к косяку, но тут же выпрямилась. Из глубины квартиры доносился громкий смех и звон посуды.
В нос ударил резкий, тяжелый запах дешевого одеколона вперемешку с табаком. На коврике, бесцеремонно сдвинув её аккуратные ботильоны, громоздились растоптанные мужские ботинки 45-го размера и грязные женские полусапожки. Рядом стояли объемные клетчатые сумки, словно кто-то переезжал или собрался торговать на рынке.
— Витенька, ну посмотри, какой здесь коридор огромный, бесполезный! — раздался властный голос Зинаиды Игоревны. — Сюда шкаф встанет, а вон ту перегородку мы снесем. Будет у вас студия, как у людей.
Ксения прошла на кухню, не разуваясь. За её столом, на её льняной скатерти, сидела свекровь и незнакомая полная женщина в яркой кофте. Муж, Витя, притулился на подоконнике с куском курицы в руках.
— О, хозяйка! — Зинаида Игоревна даже не подумала встать. — А мы тут с тетей Любой планировку обсуждаем. Тесновато у вас, воздуха мало. Решили, что ремонт нужен. Кардинальный.
Ксения посмотрела на стол. Там, прямо на пятне от жирного соуса, лежала рулетка и карандаш. Её любимая ваза с сухоцветами была сдвинута на пол, к мусорному ведру.
— Зинаида Игоревна, — голос Ксении был ровным, ледяным. — Какой ремонт? Это моя квартира. Я не планировала ломать стены.
Свекровь откусила кусок хлеба, стряхнув крошки на пол.
— Твоя, твоя... Пока твоя. Мы вот посоветовались и решили: несправедливо это. Витенька тут живет, старается, а прав никаких не имеет. Надо бы, милочка, переписать жилье. Сделать дарственную на мужа. Или хотя бы половину выделить. Для гарантии семьи.
Тетя Люба одобрительно закивала, подливая себе компот в чужую кружку.
— Правильно, — поддакнула она. — Мужик должен чувствовать себя хозяином. А то ишь, примак. Негоже так.
Ксения перевела взгляд на мужа. Она ждала, что он возмутится. Скажет матери, что они бредят, что квартира досталась Ксении от бабушки задолго до брака. Но Витя молчал. Он сосредоточенно обгладывал куриную ножку, старательно отводя глаза.
— Витя? — позвала Ксения. — Ты тоже считаешь, что я должна подарить тебе половину своей добрачной квартиры?
Муж наконец поднял глаза. В них не было стыда, только скука и легкое раздражение.
— Ксюш, ну а что такого? Мама права. Мы же семья. Если ты меня любишь, тебе жалко, что ли? Зато мама успокоится, ремонт поможет сделать. Тетя Люба вот поживет у нас месяцок, пока работу найдет, за рабочими присмотрит.
Пазл сложился мгновенно. Ремонт был лишь предлогом заселить родственницу и отжать метры.
Ксения не стала кричать. Она не чувствовала ни обиды, ни боли. Только брезгливость, как будто наступила в грязь. Она подошла к столу, взяла рулетку и швырнула её в мусорное ведро.
— У вас пять минут, — сказала она.
— На что? — не поняла свекровь.
— На сборы. Чтобы духу вашего здесь не было.
Зинаида Игоревна побагровела. Она медленно встала, уперев руки в боки.
— Ты как со старшими разговариваешь? Витя, ты слышишь? Твою мать гонят! Скажи ей!
Витя спрыгнул с подоконника.
— Ксюш, прекрати истерику. Перед тетей Любой неудобно.
— Неудобно, Витя, спать на потолке — одеяло падает. А жить с альфонсом и его наглой родней — это глупо. Я сказала: вон. Все трое.
Ксения вышла в коридор, открыла шкаф и начала методично выкидывать куртки мужа на пол. Следом полетели джинсы и свитера.
— Собирай, — она кинула мужу под ноги те самые клетчатые сумки, что стояли у входа. — Ты же любишь, когда мама рядом. Вот и живи с ней. В её квартире.
— Ты пожалеешь! — зашипела свекровь, выскакивая из кухни. — Ты одна останешься! Кому ты нужна!
— Полицию я вызываю через минуту, — Ксения достала телефон и демонстративно нажала на экран. — У меня здесь посторонние, которые угрожают хозяйке и портят имущество.
Тетя Люба, поняв, что бесплатного жилья не будет, первой схватила свою сумку и бочком выскользнула за дверь.
Витя стоял растерянный, с охапкой одежды в руках.
— Ксюш, ты серьезно? Из-за какой-то доли?
— Из-за того, что ты не мужчина, Витя. Ты просто мамин сын. Уходи.
Он зло зыркнул на неё, запихал вещи в баул кое-как и вышел на лестничную площадку. Зинаида Игоревна задержалась на пороге, чтобы плюнуть на коврик.
— Стерва! — выкрикнула она.
Ксения молча захлопнула дверь. Лязгнул засов. Этот звук отсек прошлое, как гильотина.
В квартире повисла тишина. Ксения прошла на кухню. Сгребла грязную посуду в раковину, свернула испачканную скатерть и отправила её в мусорное ведро следом за рулеткой. Отмывать это не хотелось. Хотелось стереть все следы их пребывания.
Она распахнула створку окна настежь. Свежий вечерний воздух ворвался в комнату, вытесняя запах чужих духов и курицы. Ксения глубоко вдохнула. Голова больше не болела.
На столе одиноко лежал забытый Витей брелок от машины. Ксения усмехнулась. Завтра она вызовет мастера, чтобы установить новый сердечник в замок. А сейчас она просто сварит себе кофе и насладится тем, что в её доме больше никто не считает квадратные метры.
Она свободна. И это чувство было дороже любой недвижимости.