Входная дверь ударилась о ограничитель с таким дребезгом, что на полке в прихожей подпрыгнули ключи. Маргарита даже не успела стянуть рабочую обувь, как пространство заполнил резкий, напористый голос. Усталость после смены в аптеке сдавливала виски, мешая сосредоточиться на смысле летящих в лицо обвинений.
— Ты что о себе возомнила?! — Нина Аркадьевна стояла в коридоре, преграждая путь к вешалке. — Как у тебя язык повернулся Светлану на улицу выставить? Девочка в слезах, вещи в мешках, прибежала ко мне среди ночи! Ты думаешь, если на кусок хлеба заработала, то теперь имеешь право распоряжаться судьбами моих детей?
Маргарита молча прошла на кухню, стараясь не задеть свекровь сумкой с продуктами. В сумке лежала обычная еда: крупы, овощи, мясо — всё то, на что Игорь не давал ни копейки последние полгода. Внутри не было ни страха, ни желания оправдываться. Только тяжёлое осознание: лимит её терпения исчерпан до самого дна.
— Не смей отворачиваться! — свекровь влетела следом, занимая место у стола. — Игорь для неё всё делал, из кожи вон лез, чтобы у тебя крыша над головой была. Он — кормилец, на нём вся семья держится! А ты его сестру, родную кровь, за порог? Да ты по гроб жизни нам обязана за то, что тебя в нормальный дом взяли!
Маргарита медленно положила на стол толстую тетрадь в серой обложке. Эта вещь была её личным архивом — сухим перечнем трат и чеков. Единственная деталь, которая помогала ей сохранять рассудок в этом браке.
— Нина Аркадьевна, сядьте, — Маргарита указала на стул. Голос был сухим и твёрдым, как остывший камень.
— Я не собираюсь с тобой высиживать! — женщина дёрнула плечом, но под прямым, немигающим взглядом невестки всё же опустилась на табурет.
— Вы называете Игоря кормильцем? — Маргарита открыла тетрадь на середине. — Давайте посчитаем. Последний раз ваш сын приносил деньги в конце лета. Сейчас февраль. Всё это время аренда этой однушки, коммунальные платежи и еда оплачиваются только мной.
Свекровь открыла рот, но Маргарита не дала ей вставить ни слова. Она подошла к двери в единственную комнату и распахнула её. В полумраке светился монитор. Игорь, вросший в кресло, сосредоточенно нажимал на кнопки, уничтожая врагов в виртуальном мире. Вокруг стола высились горы мусора и грязной посуды.
— Это его «тяжёлый труд», — Маргарита вернулась к столу. — А теперь про Светлану. Она жила здесь три недели. За это время она не только не нашла работу, но и заявила, что я должна оплатить ей отдых, потому что она «переутомилась от стресса». Когда я отказала, она просто перевернула на кухне все полки и разбила мою посуду.
Маргарита развернула к свекрови экран телефона. На видео Светлана с перекошенным от злости лицом швыряла на пол тарелки и кричала, что Маргарита — «случайный человек в их благородном семействе».
— Я не выгоняла её на улицу. Я оплатила ей дорогу до вашего дома и велела больше здесь не появляться. И Игоря это тоже касается.
Нина Аркадьевна смотрела на экран, и её лицо постепенно принимало выражение растерянности. Весь гневный запал исчез. Она переводила взгляд с монитора в комнате на тетрадь с цифрами, и правда, которую она так долго отказывалась замечать, наконец-то стала очевидной.
— Я не знала... — голос свекрови стал тихим. — Игорёк говорил, что это его квартира, а ты просто... Светлана плакала, что ты её обижаешь из зависти...
— Они говорили вам то, что помогало им сидеть у меня на шее, — отрезала Маргарита. — Это съёмное жильё. Договор оформлен на моё имя. И плачу за него я. Поэтому прямо сейчас вы забираете своего сына и уходите.
— Прямо сейчас? Но куда же... — женщина запнулась.
— К вам, Нина Аркадьевна. В вашу трёхкомнатную квартиру. Там Игорь сможет воевать в танках, а Светлана — требовать подарки. Но не за мой счёт.
Свекровь медленно поднялась. Она больше не пыталась кричать. Она выглядела как человек, который внезапно обнаружил, что всё его наследство — это куча битого стекла. Женщина зашла в комнату, тронула сына за плечо, и тот, нехотя стянув наушники, начал что-то ворчать.
Через сорок минут за ними закрылась дверь. Маргарита не стала менять замки — в этом не было нужды, она просто предупредила хозяина квартиры, что со следующего месяца съезжает в жильё поменьше, где будет место только для неё одной.
Она подошла к мусорному ведру и опустила туда серую тетрадь. Записи больше не требовались. В кухне стало очень тихо. И эта тишина была не пугающей, а чистой, словно после долгого изнурительного ливня.
Маргарита налила себе воды и села у окна. Она смотрела на огни города и чувствовала странную, почти забытую лёгкость. Это не было злорадством. Это было достоинство человека, который наконец-то расставил все точки и вернул себе право на собственную жизнь.
Если эта история откликнулась в вашем сердце, ставьте лайк и подписывайтесь. Как вы считаете, правильно ли поступила героиня?