Юля остановилась перед дверью, не решаясь повернуть ключ. Из квартиры доносился шум работающего телевизора и громкий, командный голос, который она выучила наизусть за последние полгода. Смены в графике не было, она пришла вовремя, но ноги гудели так, будто она разгружала вагоны. Ей хотелось одного: тишины. Но за дверью её ждало другое.
Она вошла. В нос ударил резкий запах хлорки смешанный с ароматом тушеной капусты. В прихожей, сдвинув её ботинки в самый грязный угол, стояли широкие растоптанные сапоги.
— Игорь, ты почему хлеб без тарелки режешь? — донеслось с кухни. — Стол испортишь! И вообще, ножи у вас тупые. Хозяйка в доме есть или только название?
Юля прошла на кухню. Надежда Ивановна стояла у плиты, словно капитан на мостике. Игорь сидел за столом, низко опустив голову над тарелкой, и быстро жевал.
— Добрый вечер, — сухо сказала Юля. — Надежда Ивановна, вы снова без звонка?
Свекровь медленно повернулась. В руках она держала половник, с которого капал жирный бульон.
— А мне к родному сыну теперь по талонам записываться? — усмехнулась она. — Смотрю, ты с работы? Вид у тебя, конечно... Хоть бы подкрасилась. Мужика встречать надо красивой, а не такой... серой.
— Мам, ну перестань, — тихо буркнул Игорь, не поднимая глаз.
Юля прошла в спальню, чтобы переодеться. Но и здесь хозяйничала чужая рука. На её тумбочке не было привычного беспорядка из кремов и книг. Всё стояло по линейке, а любимая подушка исчезла.
— Игорь! — громко позвала она.
Муж появился в дверях, виновато потирая шею. Следом, вытирая руки полотенцем, вошла Надежда Ивановна.
— Где моя ортопедическая подушка?
— Я её на балкон выкинула, — спокойно ответила свекровь. — Жесткая она, как камень. У Игоря от неё шея болит, я же вижу. Я вам свои привезла, пуховые. Настоящие.
— У меня проблемы с позвоночником, мне нельзя на мягком! — Юля почувствовала, как к горлу подкатывает ком раздражения. — Игорь, ты почему молчал?
— Юль, ну мама как лучше хотела... — начал муж, но осёкся под взглядом матери.
— Неблагодарная, — констатировала Надежда Ивановна. — Я им перины везу через весь город, а мне — претензии. Ладно, сын, ешь давай, остынет. А ты, Юля, учись уюту, пока я жива.
Этот вечер прошел как в тумане. Юля молчала, понимая: любой спор приведет к скандалу, в котором муж займет сторону матери. Так было всегда. Квартира досталась Игорю от бабушки, и Надежда Ивановна считала эти квадратные метры своей вотчиной, а Юлю — временным квартирантом.
Давление нарастало постепенно. Свекровь начала появляться всё чаще. То ей нужно было «переждать час до электрички», то «помыться, а то воду отключили». В выходные она приводила своих подруг «посмотреть на ремонт». Юля терпела. Она верила, что мудрость — это умение сглаживать углы.
Осознание пришло внезапно, в обычный вторник.
Юля отпросилась с работы пораньше — разболелась голова. Она тихо открыла дверь своим ключом, мечтая о таблетке и темной комнате. В квартире было тихо. Игоря ещё не было. Но в спальне горел свет.
Юля подошла к приоткрытой двери и замерла.
Надежда Ивановна сидела на их кровати. Вокруг неё были разложены бумаги, которые Юля хранила в нижнем ящике комода: договор на кредит, который она брала на машину, её медицинская карта из платной клиники и даже старый личный дневник.
Свекровь держала в руках телефон и методично фотографировала страницы медицинской карты.
— Так, эрозия была... — бормотала она. — Анализы так себе... Значит, внуков мне не скоро ждать с такой-то невесткой. А кредит-то какой огромный, ишь ты... На шее у сына сидит, получается.
Юля стояла и смотрела на это. Странно, но она не закричала. Гнев, который копился месяцами, вдруг исчез, уступив место холодной, кристальной ясности.
— Интересное чтение? — спросила она громко.
Надежда Ивановна вздрогнула, телефон выпал из её рук на одеяло. Она резко обернулась. На секунду в её глазах мелькнул испуг, но тут же сменился наглым прищуром.
— А, явилась? — она даже не подумала встать. — Раньше времени? Проверяешь нас?
— Что вы делаете в моих вещах? — Юля вошла в комнату.
— В вещах моего сына! — парировала свекровь. — Я мать, я имею право знать, с кем он живет. И что я вижу? Больная, да ещё и с долгами? Решила Игоря без штанов оставить?
— Вон, — тихо сказала Юля.
— Что?
— Вон из этой комнаты. И из квартиры.
Надежда Ивановна медленно поднялась, оправила юбку и достала телефон.
— Сейчас Игорь приедет, и мы посмотрим, кто отсюда пойдет.
Она набрала номер.
— Игорек! — голос её мгновенно стал жалобным, вибрирующим от наигранной обиды. — Сынок, приезжай срочно! Твоя жена на меня кидается! Я просто пыль в шкафу протирала, папка упала, документы рассыпались... Я стала собирать, а она влетела, орет, из дома гонит! У меня давление скакнуло!
Юля молча протянула руку:
— Дай трубку.
Свекровь, торжествующе ухмыляясь, включила громкую связь.
— Юля! — голос Игоря звучал раздраженно. — Ты что творишь? Мама только что звонила вся в слезах. Ну увидела она бумаги, и что? Она пожилой человек, она беспокоится. Трудно промолчать было? Извинись немедленно и успокой её. Я буду через полчаса.
В этот момент последняя нить, связывающая Юлю с этим домом и этим мужчиной, оборвалась. Без звона, без треска. Просто исчезла.
— Не трудись, Игорь, — сказала она в трубку. — Извиняться не буду.
— Ты совсем? Это моя мать! И квартира, кстати, тоже моя, если ты забыла.
— Не забыла. Поэтому и ухожу.
Юля сбросила вызов. Она достала из шкафа дорожную сумку. Надежда Ивановна наблюдала за ней, скрестив руки на груди.
— Ну и давай, — шипела она. — Катись. Кому ты нужна-то? Сама приползешь через неделю.
Юля не отвечала. Она двигалась быстро и точно. Ноутбук, зарядка, документы (она вырвала их из рук свекрови), немного одежды. Всё остальное — купленная ею посуда, шторы, техника — пусть остаётся. Это плата за урок.
Она застегнула молнию на сумке. Накинула пальто.
В прихожей Юля остановилась. Она сняла с кольца ключи от квартиры. Те самые, которые Игорь вручил ей год назад с обещанием счастливой жизни.
— Держите, — она не бросила их, а аккуратно положила на тумбочку. — Вы победили. Квартира ваша. Сын ваш. Наслаждайтесь.
— Ишь, гордая! — крикнула Надежда Ивановна ей в спину. — Посмотрим, как запоешь на съёмной халупе!
Юля вышла в подъезд. Дверь захлопнулась с глухим стуком.
На улице было свежо. Ветер растрепал волосы, но Юля даже не поправила прическу. Она вдохнула полной грудью холодный воздух. Телефон в кармане вибрировал от звонков Игоря, но она достала его только для того, чтобы вызвать такси.
Впервые за долгое время она ехала в неизвестность, но чувствовала не страх, а невероятное облегчение. Будто сняла тесные туфли после долгого дня.
Прошел год.
Юля сидела в кофейне у окна, наблюдая за прохожими. Перед ней стоял ноутбук с открытой страницей её блога. Статья о личных границах набрала уже пятьдесят тысяч дочитываний. Она больше не снимала угол — месяц назад она внесла первый взнос за свою собственную студию. Маленькую, зато свою. Там никто не переставлял чашки и не рылся в белье.
Телефон звякнул. Сообщение с незнакомого номера. Она открыла его.
«Юль, привет. Это Игорь. Мама совсем сдала, характер невыносимый стал. С соседкой судится, меня запилила. Я понял, как был неправ. Может, по кофе? Я скучаю».
Юля перечитала сообщение. Вспомнила запах хлорки, чужие сапоги в прихожей и то ощущение беспомощности. Улыбнулась. Нажала «Заблокировать» и удалила чат.
Она закрыла ноутбук и сделала глоток кофе. Он был вкусным. И самое главное — она пила его в тишине, которую никто не смел нарушить.