Звук отрываемого скотча резанул по ушам так резко, что Ирина вздрогнула и выронила пульт. Она только вернулась со смены, мечтая о тишине, но в квартире царил хаос. Посреди комнаты стоял Дмитрий и с решимостью генерала утрамбовывал свои рыболовные снасти в коробки, освобождая шкафы. Ирина знала этот взгляд мужа: он что-то решил, и это решение ей точно не понравится.
— Что происходит? — спросила она, чувствуя, как внутри нарастает тяжелое раздражение.
Дмитрий выпрямился, вытер лоб и посмотрел на жену. В его глазах читался вызов, смешанный с виной.
— Мать переезжает к нам, — выпалил он. — В субботу. Я уже договорился с машиной.
Ирина медленно села в своё кресло — старое, с потертыми подлокотниками, единственное место в доме, где её никто не трогал.
— Мы это обсуждали, Дима. И мы решили, что это плохая идея.
— Я передумал, — отрезал он, заклеивая очередную коробку. — Ей там одной плохо. Давление, скучно, поговорить не с кем. Она моя мать, Ира. Я обязан её досмотреть.
— Досмотреть — это помогать, навещать, нанять помощницу, — голос Ирины был твердым. — Но не селить в нашей двухкомнатной квартире. Ты же знаешь, я хорошо отношусь к Валентине Петровне. Но на расстоянии.
Дмитрий бросил скотч на пол.
— Вот именно! Ты только говоришь, что относишься хорошо. А как до дела дошло — сразу в кусты. В маленькой комнате будет её спальня. А мы переберемся в зал.
— А где буду я? — спросила Ирина. — Где будет мое место? Я работаю с людьми по двенадцать часов. Мне нужна тишина. Твоя мама любит телевизор на полной громкости и разговоры до полуночи.
— Потерпишь, — буркнул Дмитрий. — Не чужие люди.
В этот момент в дверь позвонили. На пороге стояла соседка, Людмила, с пустой тарелкой.
— Ой, Ира, я соль вернула, — защебетала она, заглядывая в коридор. — А вы что, переезжаете? Или пополнение ждете?
— Свекровь съезжается с нами, — громко сказала Ирина.
Людмила округлила глаза и сочувственно покачала головой:
— Ох, смелые вы... Моя вон приехала на неделю, так мы с мужем чуть не развелись. Две хозяйки на одной кухне — это всегда война. Ну, держитесь.
Соседка ушла, оставив после себя шлейф резких духов. Дмитрий стоял в коридоре, скрестив руки.
— Не надо выносить всё на люди, — процедил он.
— Это моя жизнь, которую ты пытаешься превратить в общежитие, — Ирина прошла на кухню.
Она достала медную турку. Это был её ритуал — варить кофе, когда нужно было успокоиться. Медная турка, подарок отца. Символ её личного времени.
— Значит так, — сказала она, не оборачиваясь. — Я не буду жить в общежитии. Я слишком ценю свой брак и свои нервы.
— И что ты предлагаешь? Выгнать мать? — Дмитрий повысил голос. — Я не ожидал от тебя такой черствости.
— Я предлагаю варианты. Пансионат. Сиделка. Съемная квартира рядом.
— Денег нет на пансионаты! И мать обидится. Она хочет быть с семьей. Всё, Ира. Вопрос закрыт. Готовь место.
Ирина сняла турку с огня. Аромат кофе наполнил кухню, но он больше не радовал.
— Вопрос закрыт? — переспросила она. — Хорошо.
Она не стала кричать. Она просто вышла из кухни, прошла в спальню и достала чемодан.
Дмитрий застыл в дверях с коробкой в руках.
— Ты что делаешь?
— Освобождаю место, — спокойно ответила Ирина, открывая шкаф. — Ты прав, твоей маме нужно где-то жить. Эта комната отлично ей подойдет. А я перееду.
— Куда? — Дмитрий растерялся.
— В студию. Я сейчас смотрела объявления, в соседнем доме сдается квартира. Маленькая, зато тихая. Буду приходить к вам на воскресные обеды.
— Ты с ума сошла? — он поставил коробку на пол. — Ты бросаешь меня? Из-за мамы?
— Нет, Дима. Я уезжаю, потому что ты меня не слышишь. Ты решил быть хорошим сыном за счет моей жизни. Я так не хочу.
Ирина бросила в чемодан стопку вещей.
— Я уважаю твою маму. Именно поэтому я не хочу, чтобы мы начали ненавидеть друг друга на одной кухне. Если ты не уважаешь мое право на отдых в собственном доме, значит, у меня будет временный дом.
Она застегнула молнию на чемодане. Звук был резким.
— Ира, стой.
Дмитрий смотрел на жену. Он видел её решительный взгляд и этот чемодан. Впервые до него дошло: она не пугает. Она правда уйдет. Он представил вечер без неё. Маму, которая будет жаловаться на здоровье, и себя, разрывающегося между ними.
Ирина взяла с полки свою медную турку и положила в сумку.
— Это тоже мое, — сказала она.
Дмитрий схватил её за руку. Не грубо, а испуганно.
— Подожди. Не надо никуда уезжать.
Он сел на диван, обхватив голову руками. В комнате стало очень тихо. Было слышно, как работает холодильник на кухне.
— Ты правда уйдешь? — спросил он сдавленно.
— Правда, — ответила Ирина. — Я не хочу ссор, Дима. Но и терпеть я не буду.
Дмитрий молчал минуту. Потом поднял голову.
— Та квартира... в соседнем доме. Она нормальная?
— Чистая, светлая. Первый этаж, удобно для пожилого человека.
— Сколько стоит?
— Потянем, если я возьму пару подработок, а ты перестанешь тратиться на снасти каждый месяц.
Дмитрий вздохнул. Тяжело, словно из него выпустили воздух.
— Мама скажет, что сдали её в чужой дом.
— Не скажет, если ты будешь заходить к ней каждый вечер. И если мы будем звать её на ужины. Но жить каждый будет отдельно.
Дмитрий посмотрел на чемодан, потом на Ирину.
— Распаковывайся, — сказал он. — Поехали смотреть твою квартиру. Для мамы.
Через два месяца Ирина сидела в том же кресле. В квартире пахло выпечкой — Валентина Петровна передала блины, которые испекла на своей новой кухне.
Дмитрий вернулся от матери полчаса назад, спокойный.
— Розетку ей починил, — сказал он. — Она там сериал смотрит, с соседкой подружилась. Говорит, хорошо, что первый этаж, ходить не высоко.
Ирина улыбнулась. В доме было тихо. Это была та самая тишина, которую она так боялась потерять.
Она посмотрела на свою медную турку, стоящую на полке. Она осталась на месте. Как и её семья. Границы, которые она выстроила, оказались фундаментом, на котором теперь всё держалось гораздо крепче.
— Чай будешь? — спросила она мужа.
— Буду, — ответил Дмитрий. — Только завари сама. У тебя вкуснее.
Ирина пошла на кухню. Она чувствовала уважение к самой себе. И знала, что больше никто не будет решать за неё, как ей жить в собственном доме.