Светлана знала запах лжи так же хорошо, как запах дешевого перхлорэтилена, которым пропитался ее рабочий халат за три года в химчистке. Ложь пахнет резким мужским парфюмом, нанесенным поверх табачного дыма, и суетой в движениях. Когда Игорь, сосед из сорок второй, принес в чистку свой кашемировый пиджак, Светлана сразу поняла: фигурант «плывет». Он не смотрел в глаза, постоянно проверял уведомления на телефоне и нервно постукивал обручальным кольцом по стеклянной стойке.
– Светлана, мне бы к завтрашнему утру. Очень важно. Переговоры, сами понимаете, – Игорь натянуто улыбнулся, обнажая ровные, слишком белые для его возраста зубы.
Светлана молча приняла вещь. Ее янтарные глаза, сохранившие привычку фиксировать микровыражения лиц, отметили, как дернулся уголок его губ. Как только дверь за соседом закрылась, она привычным движением профессионала начала проверку карманов. Это была не любознательность – это была «проверка в порядке внутреннего регламента».
В левом внутреннем кармане, за подкладкой, пальцы нащупали жесткий прямоугольник. Светлана извлекла чек. Не из супермаркета и не с заправки. Термобумага из элитного ювелирного бутика «Тиара». Дата – вчерашняя. Время – 21:14. Сумма заставила бы рядового сотрудника химчистки присвистнуть: сто сорок восемь тысяч рублей за золотую подвеску «Сердце с бриллиантом».
Светлана вспомнила Марину, жену Игоря. Ту самую Марину, которая вчера вечером, тяжело дыша на восьмом месяце беременности, тащила из супермаркета два огромных пакета с бюджетными подгузниками по акции. Марина ходила в старом пуховике, из которого уже лез пух, и постоянно жаловалась на то, что «ипотека съедает все, даже витамины».
Вечером того же дня Светлана возвращалась со смены. У подъезда стояла машина Игоря. Она увидела его через боковое стекло: он сидел в салоне и методично, с какой-то хирургической точностью, затирал влажной салфеткой заднее сиденье. Рядом на асфальте валялся пустой стаканчик из-под кофе с ярким следом розовой помады на ободке.
Светлана прошла мимо, едва кивнув. В ее голове уже выстраивалась схема. Игорь не просто гулял – он «выводил активы».
Поднявшись на свой этаж, она услышала приглушенный крик из-за двери сорок второй квартиры. Голос Марины, надрывный и тонкий, прерывался всхлипами. – Игорь, я нашла коробку в твоей сумке... Это же мне? На рождение сына, да? Я знала, что ты копил, что ты просто притворялся...
Светлана остановилась у своей двери, медленно вставляя ключ в замок. Она слышала, как за стеной грохнул стул. – Положи на место! – голос Игоря вибрировал от ярости. – Ты вообще понимаешь, что лезть в мои вещи – это дно? Это не тебе, Марина.
– Но здесь же «Сердце»... Ты же говорил, у нас денег даже на коляску нормальную нет, я у мамы заняла пять тысяч! – Марина почти выла.
– Это на подарок коллеге! – рявкнул муж, пряча чек из ювелирного, пока беременная жена собирала вещи на выход – точнее, пыталась ухватиться за край стола, чтобы не упасть от внезапного толчка в животе. – У нас юбилей отдела, скидывались все, а я покупал, потому что у меня карта с кэшбеком. Поняла? И не смей мне нервы мотать, мне завтра на объект в область на три дня!
Дверь сорок второй распахнулась. Игорь вылетел в общий коридор, на ходу застегивая куртку. Он столкнулся взглядом со Светланой. В его глазах не было стыда – только холодное бешенство загнанного в угол зверя, который готов укусить любого.
– Что смотришь? – бросил он Светлане. – Иди куда шла, спецслужба недоделанная.
Светлана не ответила. Она зашла в свою квартиру и прислонилась спиной к двери. Руки не дрожали – старая закалка ФСКН позволяла сохранять пульс в норме. Она знала, что «коллега» не существует. Зато существовала статья 159 УК РФ, если присмотреться к тому, как лихо Игорь списывал семейные деньги на «представительские расходы».
Через час в дверь Светланы тихо поскреблись. На пороге стояла Марина. Бледная, с серыми кругами под глазами, она прижимала ладонь к огромному животу. – Света... Извини... Можно у тебя посидеть? Мама трубку не берет, а мне... мне кажется, началось. Раньше срока.
Светлана посмотрела на телефон. Игорь уже был вне зоны доступа. Он «уехал на объект». Но Светлана точно знала адрес этого «объекта» – он был указан в системе лояльности ювелирного магазина, которую она проверила через старые связи еще в обеденный перерыв.
– Проходи, – коротко сказала Светлана, подхватывая соседку под локоть. – Сейчас вызовем «скорую». А потом будем фиксировать факты, Марина. Потому что твой муж только что совершил самую большую ошибку в своей оперативной комбинации.
Она еще не знала, что к утру квартира Марины будет уже юридически ей не принадлежать.
***
Скорая помощь увезла Марину в три часа ночи. Светлана проводила взглядом мигающие маячки, стоя у окна своей темной кухни. Она не поехала следом – в оперативной работе важно сохранять дистанцию, чтобы видеть всю картину целиком. А картина вырисовывалась паршивая.
В пять утра во дворе снова взвизгнули тормоза. Игорь вернулся. Светлана видела из-за шторы, как он, не глуша мотор, выскочил из машины. Но он не бросился домой, узнав от соседей или из пропущенных вызовов о госпитализации жены. Он открыл багажник и вытащил оттуда увесистый кейс, который Светлана опознала мгновенно – в таких обычно перевозят оборудование или крупные суммы наличности, требующие жесткой фиксации.
Она приоткрыла окно. Холодный воздух обжег лицо. – Галина Петровна, открывайте, это я! – приглушенно крикнул Игорь в домофон.
Через минуту в окнах квартиры на первом этаже, где жила мать Игоря, зажегся свет. Свекровь Марины, Галина Петровна, вышла на крыльцо в наспех накинутом пальто. Она не выглядела испуганной или заспанной. Напротив, в ее движениях читалась та самая «боевая готовность», которая бывает у сообщников перед реализацией финала.
– Привез? – коротко спросила она, когда сын подошел к ней. – Все здесь. Маринку увезли? – Увезли. Вторая городская. Врачи говорят – отслойка на фоне стресса. Сама виновата, лезла куда не просят, – Галина Петровна брезгливо поджала губы. – Ты документы подписал?
– Вчера у нотариуса все закрыли. Квартира теперь на тебе, «дарственная» от меня оформлена задним числом, доверенность у юриста. Если она выживет и решит подать на раздел – делить будет нечего. Машина в залоге у фирмы «коллеги». Мы чисты, мам.
Светлана почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Это была уже не просто семейная драма. Это был техничный «отжим» активов у человека, находящегося в беспомощном состоянии. Ст. 159 УК РФ в чистом виде – мошенничество, совершенное группой лиц по предварительному сговору.
Днем Светлана поехала в больницу. Марина лежала в отдельном боксе, бледная как мел. Малыша удалось спасти, но он был в кювезе, на аппаратах. – Света... Игорь не пришел, – прошептала Марина, пытаясь сфокусировать взгляд на янтарных глазах соседки. – Его мама звонила, сказала, что он в шоке, не может видеть меня такой... А еще... Света, мне пришло уведомление из Госуслуг. Почему там написано, что я больше не прописана в нашей квартире?
Светлана взяла ее за ледяную руку. Она знала ответ. Игорь использовал старую схему: через свои связи в паспортном столе и поддельную подпись на заявлении о «добровольном снятии с учета». Грязно. Топорно. Но для Марины, прикованной к больничной койке, это было фатально.
– Слушай меня внимательно, Марина, – Светлана понизила голос до едва различимого шепота. – Тебе сейчас нельзя плакать. Каждая твоя слеза – это их победа. Игорь думает, что он самый умный. Он думает, что если он спрятал «Сердце» за сто сорок восемь тысяч, то он спрятал все. Но он забыл одну деталь. Тот пиджак, в котором был чек... он до сих пор у меня в химчистке. И на нем не только пыль, Марина. На нем остались микрочастицы пудры, которую твоя «коллега» использовала в машине. Я провела экспресс-тест. Это не просто пудра. Это состав, который используется в профессиональном гриме. Твоя «коллега» – не менеджер. Она – актриса из эскорта, которую наняли для создания «легенды» измены, чтобы спровоцировать тебя на скандал и уход из дома по собственной воле.
– Зачем? – одними губами спросила Марина. – Чтобы в суде выставить тебя неуравновешенной истеричкой, которая бросила мужа в сложный период. Чтобы забрать ребенка и оставить тебя без копейки алиментов.
Вечером Светлана вернулась домой и обнаружила, что замок в сорок второй квартире сменен. У двери стояла Галина Петровна с пачкой мусорных мешков. – О, соседка, – хищно улыбнулась свекровь. – А мы тут вещички Мариночки собираем. Ей теперь здесь не место. Игорь решил, что ребенку нужна нормальная обстановка, а не вечные скандалы с этой... нездоровой женщиной.
– Вы понимаете, что это незаконно? – Светлана остановилась, не доставая ключи. – Законно то, на что есть бумага, – Галина Петровна помахала перед лицом ГГ каким-то листком. – Квартира моя. Собственник имеет право выставить любого постояльца. А ты, Светка, не лезь. Тебе еще в этой химчистке работать, а у Игоря друзья в администрации. Один звонок – и будешь семечками на вокзале торговать.
Светлана промолчала. Она зашла к себе, достала из сейфа старый диктофон и маленький конверт с тем самым чеком. На телефоне мигнуло сообщение от бывшего коллеги из отдела: «Свет, пробил твоего соседа. Там не только алименты. Там обналичка через ювелирку. Крупный размер. Завтра реализация».
Светлана посмотрела в зеркало. Ее черные волосы казались еще темнее на фоне бледной кожи. Она знала, что должна сделать. Но в этот момент в коридоре раздался грохот и крик Игоря: – Где папка?! Мать, ты брала папку с документами на машину из бардачка?!
Светлана усмехнулась. Папка лежала у нее на столе. Она «случайно» зацепила ее, когда Игорь затирал салон влажными салфетками. Внутри был не только ПТС. Там был второй мобильный телефон Игоря, который он забыл выключить. И прямо сейчас на него пришло сообщение: «Игорек, курьер с деньгами на границе. Ждем отмашку. Твоя доля в кейсе».
Это был момент максимального напряжения. Либо Светлана идет в полицию сейчас, либо Игорь успевает сбежать с деньгами, оставив Марину на улице.
Телефон в руке Светланы пискнул. Сообщение от Марины из реанимации: «Света, у меня забрали сына. Игорь привез документы, что я отказалась от него из-за депрессии. Помоги...»
Светлана сжала диктофон так, что побелели костяшки. Она поняла: Игорь не просто подонок. Он – зверь, который уже почувствовал вкус крови и не остановится ни перед чем.
Светлана стояла в коридоре, глядя на папку с документами, которую она «изъяла» из машины Игоря. Телефон в ее руке вибрировал от сообщений. Она знала, что должна сделать: один звонок бывшему куратору – и Игоря возьмут прямо в аэропорту или на трассе. Но в оперативной работе есть понятие «целесообразности».
Она вышла в подъезд. Галина Петровна как раз заканчивала выставлять за дверь последний мешок с детскими вещами. Распашонки, крохотные носочки, купленные Мариной на последние декретные, сиротливо выглядывали из пластиковой пасти пакета.
– Все воюешь, Петровна? – Светлана прислонилась к косяку, скрестив руки на груди. – Ты хоть понимаешь, что твой сын сейчас делает? Это не просто развод. Это этап. С реальным сроком.
– Ты мне зубы не заговаривай, – свекровь выпрямилась, тяжело дыша. – Игорь – мужик умный. Он все по закону сделал. А вещи эти... пусть забирает. Нам в новой жизни старое тряпье не нужно. У него теперь женщина статусная, из органов, между прочим. Она его прикроет.
Светлана усмехнулась. Статусная женщина. Та самая «коллега», чей чек на сто сорок восемь тысяч стал билетом в один конец.
– Знаешь, в чем твоя ошибка, Петровна? Вы с сыном решили, что Марина – легкая добыча. Но вы забыли, что в этой химчистке я не только пятна вывожу. Я вывожу правду.
Светлана достала из кармана телефон Игоря. В этот момент он зазвонил. На экране высветилось: «Любимая коллега». Светлана нажала на кнопку громкой связи.
– Игорек, ты где застрял?! – раздался резкий, вульгарный голос. – Курьер уже на месте. Если через десять минут не привезешь кейс с «ювелиркой», они уедут. И твоя доля сгорит. И кстати, убери свою мамашу от моей квартиры, она меня задолбала звонками про внука. Мне этот прицеп не нужен, понял?
Галина Петровна застыла. Лицо ее стало серым, как бетонная плита. – Игорек... – прошептала она. – Как же так? Мы же договаривались... Квартиру на меня... Внука мне...
– Квартира уже не твоя, Петровна, – Светлана открыла папку. – Игорь вчера оформил не только дарственную, но и договор купли-продажи на подставное лицо. Тот самый «юрист», который вам помогал – это ее человек. Ты теперь здесь такая же «никто», как и Марина. Через неделю придут новые хозяева и выставят тебя вместе с этими мешками.
В этот момент внизу хлопнула подъездная дверь. Послышались тяжелые шаги. Это был не Игорь. Это была оперативная группа. Светлана сама дала отмашку десять минут назад.
Игоря взяли прямо у машины. Он даже не успел сопротивляться. Когда его вели мимо Светланы в наручниках, он посмотрел на нее с такой ненавистью, что казалось, воздух вокруг заискрился. – Сука... – выплюнул он. – Ты все испортила. Из-за тебя я все потерял.
– Нет, Игорь. Ты все потерял, когда решил, что чек «для коллеги» важнее, чем жизнь собственного сына, – Светлана проводила его холодным взглядом янтарных глаз.
Казалось бы, справедливость восторжествовала? Нет. Это был драматический негатив в чистом виде.
Марину выписали через неделю. Но идти ей было некуда. Квартира была перепродана добросовестному приобретателю через три цепочки сделок. Суды по оспариванию таких махинаций длятся годами, а жить нужно сейчас. Сына ей отдали, но в свидетельстве о рождении в графе отец стоял прочерк – Игорь успел «подчистить» документы через свои связи до ареста, и теперь Марине предстояло доказывать отцовство через дорогостоящую экспертизу ДНК.
***
Светлана смотрела из окна химчистки, как Марина, ссутулившись под тяжестью старого пуховика, катит по разбитому тротуару дешевую коляску. Ту самую, на которую они собирали деньги всей парадной. В кармане Светланы лежал тот самый золотой кулон «Сердце» – улика, которую она так и не приобщила к делу, потому что юридически он принадлежал «коллеге», а фактически – был оплачен слезами Марины.
Она понимала: в этой истории нет победителей. Есть только выжженное поле. Игорь получит свой срок по ст. 159 и ст. 174 (отмывание), но это не вернет Марине веру в людей и не даст крышу над головой. Галина Петровна теперь обивает пороги судов, пытаясь доказать, что сын ее обманул, но закон суров: подпись поставлена добровольно.
Светлана привычно взяла в руки очередной пиджак – дорогой, пахнущий успехом и сигарами. Она знала: за каждой идеальной складкой может скрываться гнилое нутро. Она была всего лишь наблюдателем, регистратором человеческого падения. И иногда ей казалось, что ее янтарные глаза видят слишком много темноты там, где другие видят просто «семейные неурядицы».
***
Если эта история заставила вас покрепче обнять близких или просто захотелось передать Марине «виртуальную пачку подгузников», сделать это можно здесь. Ваше внимание помогает мне копить на ноутбук с бесшумными клавишами: очень хочется писать новые главы по ночам, не мешая жене спать громким стуком по кнопкам.
[На согревающий чай для Марины и вдохновение автора]