Первое, что почувствовала Наталья, когда рука скользнула в карман пиджака Николая, был не холод металла и не шорох бумаги. Это была легкая липкость. На пальцах остался след от фруктового пюре – яркое пятно на серой подкладке дорогой шерсти. Николай ненавидел фрукты, а их единственному сыну уже исполнилось двенадцать.
Наталья развернула смятый клочок бумаги. Чек из аптеки города Энска. Дата – вчерашняя. Время – семь вечера. В это время Николай клялся по видеосвязи, что застрял на объекте в Подмосковье и засыпает от усталости в казенном вагончике. В чеке значилось: смесь для недоношенных, антигистаминные капли и детские влажные салфетки.
Внутри Натальи ничего не дрогнуло. Прошлые десять лет в ФСКН научили ее главному: эмоции – это мусор, который мешает закреплять фактуру. Она не пошла бить посуду. Она просто положила чек на сканер, а пиджак повесила обратно на плечики.
– Коля, ты скоро? – крикнула она из спальни, подкрашивая губы перед зеркалом. Глаза ее, обычно спокойного зеленого цвета, сейчас казались болотными, тяжелыми. – Лариса просила завезти ей документы на дачу, помнишь?
Николай вышел из ванной, обматывая полотенце вокруг бедер. Он выглядел безупречно для своих сорока двух: подтянутый, с легкой сединой на висках. Идеальный фасад, за которым, как оказалось, скрывался целый «спецобъект».
– Да, Наташ, помню. Только там не все бумаги, кажется. Мать вечно что-то теряет, – он улыбнулся своей фирменной, обезоруживающей улыбкой. – Слушай, меня снова дергают. Завтра опять в Энск, на приемку. Объект тяжелый, сама понимаешь.
– Понимаю, – эхом отозвалась Наталья. – Спецобъекты – они такие. Требуют полной отдачи.
Вечером, пока муж упаковывал сумку, Наталья зашла в систему удаленного доступа к их общему семейному хранилищу. Николай был осторожен, но как любой аудитор, он страдал профессиональной болезнью – страстью к порядку. В скрытой папке, замаскированной под «Архив 2018», Наталья нашла то, что искала. Скан дарственной. Загородный дом, оформленный на Ларису полгода назад. Тот самый дом, на который они «копили» вместе, откладывая с каждой премии Натальи. Николай тогда убедил ее: «Оформим на маму, так налоги меньше, а потом она на тебя перепишет, подарок будет».
Наталья смотрела на документ, и в ее голове выстраивалась схема. Николай выводил деньги, покупал недвижимость на мать, а в Энске у него, судя по чеку, рос «наследник». Лариса все знала. Она принимала подарки, пила чай на кухне у Натальи и ласково называла ее «доченькой», зная, что за триста километров отсюда ее сын строит другое гнездо.
Утром Николай уехал. Как только за его машиной закрылись ворота, Наталья достала телефон.
– Степаныч, привет. Это Наташа. Помнишь, ты мне был должен за ту проверку в восемнадцатом? Мне нужна установка на один адрес в Энске. Срочно. И пробей-ка мне все движения по счетам Ларисы за последний квартал.
Через два часа на ее почту упал файл. Квартира в Энске была оформлена на некую Юлию, 24 лет. А на счет Ларисы регулярно падали крупные суммы от консалтинговой фирмы, где Николай был соучредителем.
Наталья взяла папку с документами на ту самую «материнскую» дачу и ключи от машины. Ее путь лежал не к свекрови. Она ехала к нотариусу, с которым у нее были давние, еще «служебные» отношения. У Натальи в сейфе лежала генеральная доверенность от Ларисы, выписанная еще три года назад, когда та серьезно болела и боялась не успеть распорядиться имуществом. Лариса тогда забыла ее отозвать, а Наталья – не забыла ее сохранить.
Когда она вышла из кабинета нотариуса, на ее лице не было ни тени жалости. В сумке лежал свежий договор купли-продажи. Она только что продала загородный дом Николая своему проверенному человеку за символическую сумму. Теперь у Ларисы не было дачи. У Николая не было «заначки». А у Натальи появился повод для личного визита в Энск.
Она набрала номер свекрови.
– Лариса Петровна, я тут документы на дом разбирала... Николай сказал, вы их потеряли. Не волнуйтесь, я все привезу. Завтра. Прямо в Энск, я знаю, что вы там сейчас у «родственников» гостите.
В трубке повисла мертвая тишина. Наталья слышала, как прерывисто задышала Лариса.
– В каком Энске, Наташенька? Я у подруги в санатории...
– В санатории «Двойная жизнь», Лариса Петровна? – Наталья усмехнулась, садясь в машину. – Ждите. Скоро будем пить чай. Все вместе.
***
Дорога до Энска заняла четыре часа. Все это время Наталья не включала музыку. В салоне стояла та особенная, «оперативная» тишина, когда мозг методично перемалывает факты, превращая их в доказательную базу.
Она припарковалась во дворе новой многоэтажки, облицованной дешевым, но ярким керамогранитом. Дом для тех, кто хочет казаться успешным, не имея на то реальных оснований. Именно такие места Николай выбирал для своих «проектов».
Наталья поднялась на седьмой этаж. Дверь открыла молодая женщина в мягком фланелевом халате. Из глубины квартиры доносился специфический, кисловатый запах детской присыпки и кипяченого молока.
– Вы к кому? – Юлия нахмурилась, поправляя выбившуюся светлую прядь. На вид ей было не больше двадцати пяти. Тот самый тип «чистого листа», на котором такие, как Николай, любят писать свои сказки.
– Я от Ларисы Петровны, – Наталья прошла в прихожую, не дожидаясь приглашения. – Она просила передать документы для Коли.
При упоминании имени «Коля» лицо девушки посветлело, и она отступила, пропуская гостью.
– Ой, проходите. А он как раз в магазине, за смесью ушел. Лариса Петровна сказала, что пришлет курьера, но я не думала, что так быстро.
Наталья окинула взглядом комнату. На комоде красовалась фотография в рамке: Николай, заметно помолодевший и без обручального кольца, обнимает Юлию на фоне того самого загородного дома. Того, который Наталья три часа назад лишила владельца.
– Хороший дом, – Наталья кивнула на фото. – Давно там были?
– Летом, – Юля улыбнулась, прижимая руки к груди. – Коля говорит, это наше родовое гнездо. Как только Егорка окрепнет, мы туда насовсем переедем. Лариса Петровна уже и комнату детскую там обустроила.
Наталья присела на край дивана, не снимая пальто. В этот момент замок щелкнул, и в квартиру вошел Николай. В руках он держал пакет с логотипом той самой аптеки из чека. Увидев Наталью, он замер. Пакет глухо ударился о пол, и одна из банок со смесью покатилась по ламинату.
– Наташа? Ты что здесь... как ты...
– Работаю по спецобъекту, Коля, – она медленно встала. – Ты же сам говорил: объект тяжелый, требует полной отдачи. Вот я и отдаюсь.
– Юля, иди в спальню, – голос Николая сорвался на сиплый шепот. – Нам надо поговорить.
– Почему в спальню? – Наталья приподняла бровь. – Пусть послушает. Тут ведь все свои. Юля, вы знали, что этот чудесный загородный дом, ваше «гнездо», был куплен на деньги, которые Коля крал из бюджета нашей семьи три года? На те самые деньги, которые откладывались на операцию моему отцу?
– Какие деньги? Коля сказал, это его бизнес-бонус... – Юля побледнела, глядя то на мужа, то на гостью.
Николай сделал шаг к Наталье, его лицо перекосилось от ярости, смешанной со страхом.
– Закрой рот! Ты не имеешь права сюда приходить! Это моя личная жизнь! Мать оформила дом на себя, это ее имущество!
– Было ее, – Наталья достала из сумки копию договора. – Но Лариса Петровна, видимо, забыла, что когда она полгода назад лежала в больнице и просила меня «присмотреть за делами», она подписала мне генеральную доверенность. С правом продажи.
Она сделала паузу, наслаждаясь тем, как по лицу мужа поползли серые пятна.
– Ты не могла... Доверенность старая! Мать ее отозвала!
– Не отозвала, Коля. Она просто об этом подумала, но так и не дошла до реестра. А я дошла. Сегодня утром дом был продан. И знаешь, что самое интересное? Покупатель уже выставил его на торги. Завтра туда приедут новые хозяева – менять замки. Так что твое «гнездо» теперь – просто чужая бетонная коробка.
– Ты сумасшедшая! – Николай бросился к ней, замахиваясь, но Наталья даже не вздрогнула. Она лишь слегка отвела руку в сторону, демонстрируя включенный диктофон и крошечную камеру-петличку на лацкане.
– Статья 119 УК РФ, Коля. Угроза убийством или причинением тяжкого вреда. При свидетелях. Хочешь добавить этот эпизод к своему мошенничеству с семейными счетами?
В этот момент в дверь снова позвонили. На пороге стояла Лариса Петровна. Увидев невестку, она охнула и схватилась за сердце, картинно оседая на обувную полку.
– Наташенька... деточка... я все объясню...
– Поздно, Лариса Петровна. Объяснения теперь будут принимать другие люди. Коля, у тебя есть десять минут, чтобы собрать вещи Юли и ребенка. Потому что эта квартира... – Наталья обвела комнату тяжелым взглядом. – Она ведь тоже оформлена через твою фирму? А фирма сейчас проходит по делу о выводе средств. Я позаботилась о том, чтобы счета заморозили в рамках обеспечительных мер.
– Ты... ты их на улицу выкидываешь? С грудным ребенком? – Николай смотрел на нее с искренним ужасом.
– Нет, Коля. Это ты их выкинул. В тот момент, когда решил, что ты умнее системы.
Наталья направилась к выходу, но у самой двери обернулась.
– Ты в командировке, а я у нотариуса! – отрезала жена, лишая неверного мужа и его вторую семью загородного дома за один визит. – И кстати, Коля. Твои «объекты» в Подмосковье теперь проверит налоговая. Я передала им всю твою «черную» бухгалтерию из той папки «Архив 2018».
Она вышла в подъезд, оставив за спиной вой Ларисы и гробовую тишину Николая. Впереди был последний этап – фиксация результата. 🔗[ЧИТАТЬ ФИНАЛ]
