«Религия управляет толпой»: методичные мифы. Часть 3

Изначально я планировал сделать три статьи на эту тему, но третья часть разрослась до таких размеров, что из уважения к своим читателям я решил разделить её ещё на две. В итоге выйдет четыре статьи. В третьей части пойдет речь об инквизиции и крестовых походах, а четвёртая коснется Русской православной церкви и таких эпизодов её истории, как борьба с язычеством и преследование старообрядцев.

С двумя предыдущими частями вы можете ознакомиться по ссылкам ниже. В них мы разбирали базовые принципы христианства, которые касаются свободы воли человека и его личной духовной ответственности перед Богом, которую никто посторонний взять на себя не может. Таким образом, мы выяснили, что в основе христианства нет никаких инструментов управления, способных подчинить себе людей, и само по себе оно не может быть орудием власти. Итак, идём дальше.

В этой статье пойдет речь об утверждении, что Церковь в различные периоды своей истории могла искажать христианское вероучение в каких-либо целях, таким образом превращая христианские догматы в инструменты управления. Мы разберём такие излюбленные антиклерикальной позицией примеры, как крестовые походы и инквизиция, в которых Католическая церковь принимала активное участие.

С точки зрения такой позиции, эти примеры – живое доказательство, что Церковь в своих корыстных целях способна религиозными догматами оправдать даже то, что аморально и противоречит добродетели: убийство, грабёж, дискриминацию и так далее. Иными словами, если священники скажут, что «так велит Господь», то они готовы отправить управляемую паству на войну, разграбление и уничтожение «неправильных» культур, преследование людей по какому-либо принципу и на совершение других злодеяний.

Стоит отметить, что с точки зрения исторических событий, правота сторонников такой позиции, безусловно, есть, и современному человеку глупо её отрицать. Действительно, в мировой истории немало эпизодов, когда Церковь злоупотребляла своим авторитетом и оправдывала, например, сожжение людей на кострах религиозными догмами. Это было в реальности, от этого никуда не денешься, никак это не оправдаешь, и не признать, что это откровенное преступление, никак нельзя.

Но значит ли всё это, что Церковь навсегда себя дискредитировала и теперь не имеет права на существование? Что она себя изжила как социальный институт и должна уйти в прошлое? Давайте разберёмся.

О положении Церкви в Средневековье

Прежде, чем мы перейдем к историческим событиям, мы должны погрузиться в контекст средневекового общества и рассмотреть, какое место в нем занимала Церковь. Для читателя-медиевиста: я позволил себе некоторые исторические обобщения, потому что если расписывать все эти события в подробностях – статья никогда бы не закончилась. Поэтому я старался выделить только самое главное.

• В первую очередь необходимо отметить, что средневековое мышление европейцев, как у высших сословий (дворяне, священники, военачальники), так и у низших (ремесленники, крестьяне), было строго религиозным. Представление о том, что епископы были хорошо образованны, поэтому «сами в Бога не верили, а использовали религию только чтобы управлять невежественной чернью», глубоко ошибочно: это поверхностное суждение, которое игнорирует всю сложность общественных отношений Средних веков и специфики его мировоззрения. В Бога действительно верили на всех уровнях сословий, потому что редко кто-то даже задумывался о том, что можно мыслить и жить как-то иначе.
• Это связано с тем, что после того, как христианство достигло широких масс и стало официальной религией Римской империи в IV веке, оно стало духовной и мировоззренческой основой, сформировав новый культурный и общественный уклад, пронизанный христианскими ценностями. Таким образом, уже к IX веку религия была вплетена во все сферы жизни и являлась основой всеобщего культурного и педагогического воспитания в странах Западной Европы. Поэтому в большинстве этих стран христианство являлось привычным и, во многом, единственным образом мышления и нормой жизни, а не чем-то навязанным извне.
• Ключевым событием для Церкви Средних веков стала «Великая схизма», произошедшая в 1054 году. В её результате христианство распалось на две независимых друг от друга церкви – Католическую, с центром в Риме, и Православную, с центром в Константинополе. Одной из причин стала несогласованность богословских взглядов на отношения Церкви и государства.
• Так, например, в богословских концепциях, которые постепенно формировались в Западной Европе в Средние века, считается, что Церковь должна стоять выше светских властей. С их точки зрения, это обосновано стихами из Евангелия от Луки, когда Христос перед своим арестом говорит апостолам, чтобы они купили меч. В ответ они сказали: «Господи! Вот здесь два меча». Христос, увидев их, сказал: «Довольно» (Лука 22:36-38).
• По мнению Католической церкви, два меча здесь символизируют светскую и духовную власть. Поэтому, когда Христос сказал «Довольно», он имел в виду, что оба меча должны находиться у Церкви, то есть она должна обладать полнотой всей власти. С точки зрения же православия, здесь нет никаких политических аллюзий, и тот образ меча, который просит купить Христос, – это слово Истины, которым должны «вооружиться» апостолы при их последующих проповедях и гонениях. Апостолы же поняли всё буквально и показали Христу два меча как оружие для защиты. Поэтому Он и сказал «Довольно», чтобы указать им на то, что они не поняли, о чём Он говорит.
• Это разночтение стало одним из ключевых в отношении обеих христианских традиций к светской власти. Если в Западной Европе считали, что власть Церкви должна быть выше власти светской, а Папа Римский – непоколебимым авторитетом этой власти, то в Константинополе придерживались слов Христа «Отдайте кесарю кесарево, а Божие Богу» и считали, что Церковь не должна вмешиваться в светские дела, а заниматься только духовными вопросами.
• Следовательно, после того как церкви разделились, в Западной Европе авторитет Папы Римского тут же кратно вырос, и Церковь стала наращивать своё влияние на политику Европы. Одновременно с этим в Европе начались мощные социальные и политические процессы, которые ещё больше укрепили авторитет Церкви. Ими стали Клюнийская реформа и последующий конфликт Папы Григория VII и императором Священной Римской империи Генрихом IV.
• Причиной этой реформы стало то, что в X веке Церковь находилась в глубоком кризисе: светские порядки сильно укрепились среди священства и духовно их разлагали. Например, в монастырях часто нарушался целибат (обет безбрачия), процветала коррупция (священные саны выкупались за деньги у светских властей) и укоренилось использование Церкви в интересах власти: короли и феодалы часто назначали священников, через которых они могли получать доход и властные полномочия.
• В связи с таким положением в аббатстве Клюни в Бургундии (область современной Франции) предложили провести реформу: согласно ей клюнийские монастыри впредь должны были подчиняться не светской власти (королям и феодалам), а напрямую Папе Римскому. Это должно было поспособствовать очищению Церкви от светских порядков и вернуть её к изначальной незыблемости церковных догматов и чистоте духовных практик. Так началась «Клюнийская реформа».
• Помимо достижения краткосрочных целей, она имела долгосрочный политический эффект: в связи с тем, что клюнийские монастыри начали строиться по всей Европе, они образовали собой гигантскую дисциплинированную сеть, не подчинившуюся власти местных епископов, а только авторитету самого Папы. Эта сеть и стала фундаментом всей европейской цивилизации на ближайшие 500 лет.
• Изначально светские власти поддержали реформу, так как увидели в ней возможность укрепить свой авторитет. Например, император Священной Римской империи – Генрих III, приветствовал такие преобразования, так как он, с её помощью, рассчитывал укрепить свою власть: вся Церковь подчинялась Папе Римскому, а Папа Римский – императору, что создавало простую и удобную вертикаль власти над всей христианской Европой вплоть до Польши.
• Но Генриху III, а затем и его сыну Генриху IV не у кого было заручиться поддержкой, так как европейские государства были разделены и занимались своими проблемами: Франция переживала политическую раздробленность, Южная Италия была под властью бывших викингов, нередко враждовавших с католической Европой, испанские королевства воевали с арабами за свои земли, а Англия традиционно была «на отшибе» со своей спецификой политического и экономического устройства. Следовательно, в Западной Европе того времени политический центр (которым себя видела Священная Римская империя) не мог объединить Европу.
• А религиозный центр — мог. Христианская религия, которая являлась основой быта, культуры, социальных отношений и в целом мировоззрения того времени, давала Католической церкви уникальную возможность объединить под собой весь христианский мир Европы, скреплённый единой верой. И это полностью ложилось в богословскую концепцию Католической церкви, основанную на вышеупомянутой доктрине «О двух мечах».
• В итоге политическое преимущество Церкви привело к появлению так называемого «Диктата папы», составленного при Папе Римском Григории VII. Это документ, который официально не был опубликован, но, тем не менее, был широко известен и отражал новую политику Церкви по отношению к светским властям. Так, например, одним из пунктов диктата стал «Папа имеет право низлагать императоров». Таким образом, Церковь открыто заявила о том, что ставит свою власть выше любой светской власти.
• Вместе с тем Папа Григорий VII стал применять к себе термин «Vicarius Chisti» (наместник Христа). До этого считалось, что Папа – это наместник апостола Петра как основателя Церкви. Теперь же Папа называл себя земным наместником Иисуса Христа, то есть самого Бога. К XIII веку этот термин стал общепринятым в официальных документах и богословии Католической церкви.
• Разумеется, Генрих IV выразил несогласие с такой установкой и пытался всеми силами свергнуть Григория VII с папского престола. Но так как Церковь обладала высоким авторитетом во всей Европе, а князьям и феодалам было выгодно получить автономию от императорской власти, Генрих IV в итоге подчинился и принёс Григорию VII извинения.
• Окончательно же свои притязания на светскую власть Католическая церковь обозначила в 1302 году, когда Папа Римский Бонифаций VIII издал буллу «Unam Sanctum», утверждавшую, что Католической церкви принадлежит как духовная, так и светская власть по всей Земле. Несмотря на то, что это было лишь намерением и Католическая церковь постоянно вступала в конфликты с монархами даже в пределах Западной Европы, после «Диктата папы» авторитет Церкви возрос настолько, что она стала одним из главных двигателей политической европейской жизни Средних веков.

Таким образом, Церковь получила главенствующее положение в Средневековье не потому, что она в принципе была создана для «управления людьми», а потому что она, исходя из своих богословских концепций, в ходе долгих социально-политических перипетий, заняла центральное место в христианском мире, который сложился в Европе к XI веку.

О средневековом мышлении

• Возвращаясь к контексту средневековой жизни, необходимо напомнить, что она известна своим низким уровнем медицины, тотальной антисанитарией, бесконечными войнами и эпидемиями, а также спецификой уголовного права: эффективных методов розыска и суда тогда ещё не было, поэтому случаи, когда кого-нибудь зарезали в тёмном переулке, а затем преступник «залёг на дно», пока про него не забудут, было обычным делом. Иными словами, средневекового человека смерть окружала повсюду, а эффективных методов, чтобы предотвратить убийства и другие преступления, было немного. Это накладывало определённый отпечаток на восприятие ценности жизни человека.
• Помимо этого, Средневековье также известно отсутствием научного знания как такового. Библия отвечала только на духовные вопросы, но не говорила о том, как устроена окружающая вселенная с точки зрения физики и естествознания. Поэтому, чтобы объяснить непонятные явления этого мира, люди обращались к магическому мышлению, корни которого лежали в дохристианских языческих верованиях.
• Отсюда различные суеверия, вера в приметы, амулеты, обереги, страх перед ведьмами и колдунами, представление о том, что болезни или неурожай — это «Божья кара» или «козни злых духов». Церковь пыталась бороться с такими суевериями, но, находясь в общем культурном пространстве, в котором такие языческие пережитки были сильно распространены, сама испытывала её влияние.
• Ну и, наконец, социально-политическое устройство Средних веков – это следствие долгого разрушения Римской империи на отдельные государства, повлекшего за собой деградацию в различных сферах общественной жизни: в праве, образовании, социальных отношениях, судебной системе, искусстве, практически во всём.
• Церковь не стала исключением. В отличие от единой христианской Церкви, которая существовала в Римской империи IV века и старалась непреклонно исповедовать евангельские заветы, Католическая церковь XI века заложила основы инквизиции и, в своём стремлении к светской власти, начала исполнять скорее идеологическую, а не духовную роль. Иными словами, Церковь, как любой другой человеческий институт, в Средних веках так же деградировала, как и всё общество в целом, а её обладание полнотой власти превратило её в карательный орган, охраняющий установленный порядок.
• Тем не менее, взяв на себя эту ношу политической власти, Церковь выполняла важнейшую функцию стержня европейской цивилизации, удерживая её от дальнейшего распада и погружения в хаос. Пока короли и феодалы пребывали в бесконечных междоусобицах за земли и ресурсы, Церковь, несмотря на то, что тоже участвовала в этих политических дрязгах, всё же была единственной силой, способной не только удержать Европу от полной раздробленности, но и направить её на путь экономического развития и защиты её суверенитета.
• Осознавая своё положение в жизни Европы, Церковь вводила специальные меры для защиты европейского населения. Одной из таких мер был «Божий мир» (Pax Dei). Это были соборы, на которые свозили мощи святых и приглашали рыцарей. Там, под угрозой отлучения от Церкви, рыцарей заставляли давать клятву, что они не будут грабить крестьян, купцов, женщин и безоружных людей. Другой подобной мерой было «Божие перемирие» (Treuga Dei). Это был запрет на ведение войны и вооруженных конфликтов в определённые дни, например с вечера субботы до утра понедельника.
• Таким образом роль Церкви в Средние века не ложилась в «чёрно-белую» картину: одновременно с публичными казнями, она пыталась внедрять христианские нормы в жестокую среду Средневековья, являя собой сложный и противоречивый институт, на котором лежала огромная ответственность.

В итоге всех этих исторических процессов, средневековая Католическая церковь действительно стала «инструментом власти». Однако сводить мотивацию её становления в этой роли к утверждению «попы хотели захватить весь мир и купаться в золоте» – некорректно и исторически нечестно.

В первую очередь, Церковь действительно руководствовалась религиозными мотивами: опираясь на доктрину «о двух мечах», она не разделяла духовную и светскую власть и не заменяла одну другой. Поэтому стремление к полноте власти Католической церкви, исходило, в том числе, из её картины мира, где мировое владычество Церкви соответствовало Божьему замыслу.

Кроме того, Церковь была единственной структурой, способной обеспечить безопасность, экономическое развитие, политическую стабильность, а также культурно-религиозное единство всей христианской Европы. Иными словами, верховенство Церкви в то время стало не столько «захватом власти», сколько закономерным итогом развития общества, которое видело в ней силу, способную защитить его интересы.

Разумеется, наивно полагать, что все без исключения епископы, монахи, священники и Папы были святыми людьми и отстаивали только духовные интересы. Например, король Франции Филипп IV «Красивый» во время своего противостояния с Папой Бонифацием VIII обвинял последнего в «разврате», что, вероятно, имело под собой не только политические основания. Тем не менее духовные вопросы действительно были главной мотивацией Церкви, а её стремление ко вселенской власти — не только личными амбициями священства, но и логическим развитием её богословских концепций.

Таким образом, большая политическая роль Церкви в Средневековье – это следствие не только личной воли Папы Римского и его епископов, но и сложных социально-политических перипетий в строго религиозном обществе.

Об инквизиции

Теперь поговорим о внутренней и внешней политике, которую проводила Католическая церковь.

• Начнём с инквизиции. Инквизиция – это организация, которая занималась розыском еретиков и, в случае их непримирения, проводила над ними публичные казни. В XVI-XVII веках к преследованию еретиков добавилась «охота на ведьм», когда любое непонятное явление объявлялось «колдовством» и строго каралось. Она стала ярчайшим примером, насколько «дремучими» и закоренелыми были средневековые предрассудки в массовом сознании, что даже когда наступило Новое время с его изобретениями, гуманистическими идеями и большими социально-экономическими преобразованиями – инквизиции потребовалось ещё почти 200 лет, чтобы окончательно уйти в прошлое.
• Борьба с ересями, ставшая основным мотивом инквизиции, уходит корнями ещё в апостольские времена. Важнейшей миссией раннего христианства было сохранение христианского вероучения от искажения лжеучениями, философскими школами и другими религиями. Так, например, самыми известными из ранних ересей являются иудеохристианство, последователи которого настаивали на следовании иудейским традициям (например, обрезанию), и гностицизм, последователи которого объединяли христианские и оккультные духовные практики и идеи.
• В первые века христианства борьба с ересями носила мирный характер и велась с помощью проповедей, бесед на духовные темы и проведением соборов, на которых еретические идеи публично осуждались. К IV веку методы борьбы начали ужесточаться: следование ересям могло обернуться имущественным изъятием или даже смертной казнью. Однако это была инициатива не церковных, а светских властей, которые пытались «закрепиться» в новом христианском мире, используя дохристианские политические методы. И то, даже с их стороны «смертная казнь» в то время была лишь угрозой, помимо единственного случая.
• Этот случай произошёл в 385 году, когда вместе с несколькими единомышленниками был обезглавлен испанский епископ Присциллиан, следующий гностическим идеям. Это произошло не по повелению Церкви, а вследствие политики императора-узурпатора Магна Максима, который захватил власть над западной Римской империей. В силу того, что христианство уже было официальной религией европейского мира, он, таким образом, хотел провести показательную акцию для укрепления своего авторитета. Церковь же, наоборот, широко осудила казнь Присциллиана и никаким образом её не поддерживала. Далее, с IV по XI века, подобные случаи были крайне редкими и если случались, то случались по инициативе светских властей, а не церковных.
• Всё начало меняться уже в Средние века. Если в XI веке, во времена Папы Григория VII, казни были по-прежнему ещё довольно редкими, то уже в XII-XIII веках их количество резко возрастает. Это связано с тем, что, будучи уже не просто религиозным, но и идеологическим центром всей Европы, Церковь должна была обеспечить единство европейских стран перед лицом геополитических конкурентов: восточного православного мира и исламского арабского. И так как она объединяла в себе уже не только духовную, но и светскую власть, ей был необходим свой карательный аппарат для поддержания идеологической целостности европейского общества.
• В итоге, в 1215 году Папа Иннокентий III на IV Латеранском соборе закрепил обязанность церковных властей разыскивать еретиков, а в 1230-х годах Папа Григорий IX создал особую систему инквизиционных трибуналов, подчинявшихся непосредственно Риму. Так инквизиция получила свой официальный статус. Методы же борьбы с ересями, которые угрожали единству общепринятого религиозного мировоззрения, были полностью в духе того времени: здесь ключевую роль сыграло магическое мышление, низкий уровень морально-этических норм и отсутствие прогрессивной судебной системы.
• Из этого положения исходит три причины, почему инквизиция приобрела именно тот жестокий вид, который мы знаем. Во-первых, публичная казнь в то время считалась самым эффективным способом предотвращения других преступлений. Поэтому, к большому сожалению, жизнь человека была малоценной, и казнить его в назидание остальным ничего не стоило.
• Во-вторых, в силу распространённого магического мышления, которое влияло на саму Церковь, инквизиция обрела языческий ритуальный окрас, которому свойственны жертвоприношения, сожжения и оправдание насилия волей «добрых сил» против «злых сил». Разумеется, епископы не вкладывали в сожжение человека языческие смыслы, но сама по себе инквизиция приобрела подобные коннотации: Церковь искренне считала, что она таким образом борется со злыми силами, духовно «очищает» общество и спасает его от «Божьей кары».
• В-третьих, не стоит забывать, что публичные казни не были какими-то выходящими из ряда вон событиями, которое всё общество осуждало, но, находясь в страхе, не могло ему воспрепятствовать. Люди того времени восторженно наблюдали за казнями, собираясь на них как на фестиваль. Они не видели в этом ничего «неправильного», «предрассудительного» или «жестокого», так как они укладывались в логику их мышления: еретик получил по заслугам, а его казнь поможет нам жить лучше.
• Поэтому страх и одновременный восторг перед инквизицией были не «навязанным Церковью» восприятием жизни, а мировоззрением, сформированным внутри самого общества. Иными словами, инквизиция — это не следствие христианского вероучения и не общественная роль Церкви как таковой, а отражение характера того времени.
• Ради восстановления исторической справедливости необходимо сказать о том, что инквизиция не являла собой беспредел епископов, когда человека просто хватали на улице и отправляли на костёр. Перед тем как отправить людей на казнь, инквизиторы проводили долгие «исправительные беседы» и часто давали еретикам срок — «эдикт милосердия», в течение которого они могли покаяться и получить индульгенцию. Таким образом, характер инквизиции не был произвольным. Наоборот, она была слаженной системой, которая предполагала, в том числе, и акт помилования.

Таким образом, инквизиция действительно была жестоким карательным аппаратом, предполагающим публичные казни и воздействующим на людей через силу страха. И ни цели, ни желания, ни возможности её оправдать нет и быть не может.

Однако необходимо понимать, что инквизиция появилась не потому, что Церковь сама по себе «склонна к насилию, казням и пыткам», а потому что в то время она была сформирована средневековым мышлением, с точки зрения которого всё это было допустимо. И, поэтому Церковь не просто творила насильственный произвол над безвольным обществом, а, по сути, отвечала его интересам. Это страшная, но правда.

О крестовых походах

Далее рассмотрим другую тёмную страницу из истории Католической церкви, а именно крестовые походы и роль, которую в них принимала Церковь.

• Ранее мы обсуждали, что одной из причин Великого раскола на Католическую и Православную церкви являлось различное отношение церквей к светской власти. Другой же причиной была модель самого мышления, которая формирует Западную и Восточную европейские цивилизации. О восточной модели мышления мы подробно поговорим в следующей части, сейчас же сосредоточимся на западной.
• Вкратце, для западного «юридического» мышления привычно всё измерять правом, законом, а также идеей заслуги и наказания. С точки зрения католицизма, мало просто покаяться в грехах на исповеди, ты ещё должен «отработать» свой грех и дать какую-то компенсацию за свою вину. Тем временем сама Католическая церковь не просто занимается духовными вопросами прихожан, а ещё и является хранилищем и распорядителем духовной благодати, которую она «накапливает» ещё со времен первых апостольских подвигов. И эта благодать «отдается» прихожанам, если они «компенсировали» свой грех каким-то поступком.
• Одним из понятий, появившихся на основе такой логики, стала индульгенция, которая впервые упоминается в том же XI веке. Индульгенция – это какое-то действие, которое отменяет временное наказание за грех, которое может настигнуть человека в течение его жизни (или в чистилище, представление о котором появилось позже, в XIII веке). Индульгенция может выдаваться, например, за особые молитвы, проявление милосердия (милостыни, помощь нуждающимся), денежное пожертвование, например, на строительство храма или паломничество – то есть путешествие к святым местам.
• Самым важным таким паломничеством было путешествие в Палестину, а именно в Иерусалим, где находились главные христианские святыни. Когда католик совершал такое путешествие, он получал индульгенцию, которая могла полностью освободить его от обязанности дальнейшей «отработки» своей вины. В то время Палестина находилась под исламской властью арабских племён, но они терпимо относились к христианству, не трогали христианские святыни и не мешали христианским паломникам.
• В XI веке всё резко меняется: Палестину неожиданно захватывают сельджуки. Сельджуки – это тюркский исламизированный народ, который разбил арабские племена, овладел территорией Палестины, Сирии и Малой Азии и вплотную подошёл к самому Константинополю. Сельджуки вели агрессивную воинственную политику, разрушали христианские святыни, перекрывали пути паломничества и вырезали христианское население на захваченных территориях Малой Азии. Константинополь, находясь в отчаянном положении, обратился за помощью к Риму, что стало «спусковым крючком» для мощных цивилизационных движений.
• С точки зрения политики, Католическая церковь уже в XI веке начала развивать свои богословские концепции, которые, в итоге приведут к «Unam Sanctum» – то есть стремлению властвовать над всем миром. Поэтому, под видом помощи Византии, она хотела воспользоваться её слабостью и подчинить её своему авторитету, что в последствии позволит ей через Малую Азию овладеть Ближним Востоком.
• С точки зрения экономики – те торговые пути, которые оказались под властью сельджуков, привлекали многие богатые дома Европы, которые хотели с их помощью наладить торговлю со всем миром. Тем временем общее экономическое положение в Европе было бедственным, и большая часть населения находилась в нищете. Поэтому свои интересы были и у непосредственных участников похода: рыцари, как и из аристократии, так и из простолюдинов, надеялись, что в они смогут не только обогатиться за счёт захваченных богатств, но и получить за свои подвиги награду, например, землю.
• С точки зрения же религии — защита христианских святынь и христианского населения действительно была одной из первостепенных задач для Церкви, так как она была сформирована в строго религиозном обществе. Поэтому «демонизировать» Церковь, обвиняя её в том, что она «оправдала насилие, чтобы попы разбогатели», некорректно: разумеется, защита христианских святынь и населения была для неё важнейшей целью.
• Свои духовные цели были и у участников похода. Когда Папа Римский Урбан II на Клермонском соборе объявил «прощение всех грехов» – это было не просто «манипуляцией», чтобы люди шли умирать за корыстные интересы священников. Крестовый поход объединял в себе как паломничество в Иерусалим, так и подвиг по освобождению христианских святынь и защите христианского населения. Люди, идущие в поход, сильно желали получить такую весомую индульгенцию: поэтому они искренне верили, что этот поход позволит искупить им все грехи.
• Но если первый Крестовый поход действительно ставил себе благородные цели и обладал большим духовным смыслом, то последующие крестовые походы всё дальше отходили от духовной миссии и становились обычным грабежом и политической экспансией. Так, например, Четвёртый крестовый поход, который состоялся в 1202-1204 годах и изначально ставил себе цель освободить Иерусалим из-под власти египетского султана, закончился не в Иерусалиме, а в... Константинополе – столице восточной Православной церкви.
• И закончился он разграблением города, уничтожением христианских (!) святынь и резнёй крестоносцами-католиками православных христиан. Да, к такому исходу привели политические интриги претендентов на византийский престол, но сам факт, что христиане-крестоносцы за обещанную награду, с попустительства Папы Римского Иннокентия III разграбили христианский город, говорит лишь о том, что к XIII веку Католическая церковь использовала религиозные мотивы чисто номинально и уже открыто прикрывала ими свои политические интересы.
• Другим известным примером подобной политики является вторжение рыцарей Тевтонского ордена в новгородские земли в 1240 и 1242 годах, которые закончились Невской битвой и Ледовым побоищем соответственно. Со стороны Католической церкви это был уже совершенно неприкрытый акт войны и экспансии в христианские земли. Но, как мы знаем, Александр Ярославович популярно им объяснил, в чём они не правы, и к нам они больше не возвращались.
• В итоге к XIV веку Католическая церковь являла собой настолько разросшийся политический аппарат, что она далеко ушла от своей изначальной духовной миссии и стала полноценным идеологическим инструментом, который оправдывал любые военные конфликты против «кого бы там ни было», если в этом была политическая или экономическая выгода.

Эволюция Церкви в Средние века показывает, что в ходе больших социально-политических изменений даже такой духовный институт, как Церковь, может подвергаться разложению, отходить от своих изначальных принципов и становиться идеологическим и политическим инструментом. Это подтверждает, что Церковь – живой организм, а не обездвиженная структура.

Кроме того, важно понимать, что всё это происходило не из-за того, что Церковь в принципе создана, чтобы «управлять», а потому что после Раскола, в череде сложных исторических событий, Католическая церковь была вынуждена, а иногда, следуя своим богословским концепциям, сама стремилась к полноте власти, постепенно забывая о своих духовных первоначалах.

О Реформации и религиозных войнах

Перейдем к заключительной части этой статьи, в которой мы поговорим о причинах Реформации и коснемся темы «Религиозных войн».

• Крестовые походы и великие географические открытия, главным из которых стало открытие Нового света, привели к тому, что в Позднем средневековье (XIV–XVI века) западноевропейская цивилизация окончательно сформировалась, а колониальная политика и обладание ключевыми торговыми путями позволили значительно поднять уровень жизни европейских стран. Тем временем эпоха Возрождения внесла значительный вклад в социальный прогресс, принеся с собой гуманистические идеи, высокое искусство и образ «Нового человека» — свободного, достойного и разумного.
• В связи с этим старая феодальная Европа стала уходить в прошлое: торговые отношения становились всё глубже, производственные технологии развивались, государства богатели и крепли, а белых пятен на карте становилось всё меньше. Для того чтобы отвечать запросам нового времени, требовалась новая экономическая модель. Такой моделью впоследствии стал капитализм, а первым этапом его становления являлась «Коммерческая революция», произошедшая в XVI веке. Именно благодаря ей в Европе впервые появились банки, фондовые рынки и другие инструменты современных экономических отношений.
• В связи с этим, Католическая церковь, которая была хранительницей старого мира, действующего по привычной вертикали «Бог – Церковь – феодалы – народ», начала погружаться в глубокий кризис: светские власти усиливали своё влияние, феодальные порядки постепенно уступали место капиталистическим, а средневековые предрассудки стали уходить в прошлое. И та устоявшаяся модель светской и духовной жизни, которую предлагала Католическая церковь, становилась всё менее отвечающей вызовам наступающего Нового времени.
• В условиях нового мира, в котором происходили такие изменения, началась Реформация. Реформация – это процесс создания новой Церкви, которая стала независимой от Католической и позже была названа Протестансткой. Она началась с выступления немецкого католического монаха Мартина Лютера, который в 1517 году издал свои 95 тезисов, где подверг широкой критике Католическую церковь, в частности, обвинил её в искажении евангельских основ, злоупотреблению властью, а также в ложности и неправомерности таких понятий, как «индульгенция», «чистилище» и непоколебимый авторитет Папы Римского.
• Таким образом, Реформация предлагала вернуться к духовным основам Евангелия, убрать посредничество между Богом и человеком в лице священства (оставив ему только богослужебную роль), а также очистить Церковь от духовного разложения, к которому её привели притязания Папы Римского на светскую власть. Это была духовная цель Реформации.
• Тем временем её экономической целью было создание новой религиозной структуры, которая сохранит сам Церковь как институт, но упростит его до такой степени, чтобы он смог быть интегрирован в новые экономические отношения, активно развивающиеся в Европе. Предпринимателям необходимо было освободить денежные средства, которые они тратили на содержание Церкви, для развития своих предприятий, а также выйти из подчинения церковным властям и обосновать своё стремление к богатству религиозными мотивами.
• Так была сформирована протестантская этика, согласно которой накопленное богатство — это не символ жадности, а свидетельство, что предприниматель всю жизнь честно трудился и, тем самым, полностью реализовал способности, заложенные в него Богом, соответственно божественному замыслу. При этом протестант должен использовать свой капитал только во благо, не поддаваясь его искушениям и, таким образом, сохраняя добродетельный христианский образ жизни. Для протестантов такая жизненная модель стала одним из путей спасения в Царствии Небесном.
• Следовательно, нельзя считать, что Реформация — это просто «бизнес-проект», созданный для того, чтобы под видом «возвращения к духовности» оправдать алчность и сребролюбие — от них протестанты как раз сознательно отказываются, так как духовная миссия Реформации была первостепенной. Иными словами, то, что протестантизм, в силу своей простоты и лаконичности, соответствовал духу капитализма и отвечал его потребностям — это скорее следствие тех преобразований, которым дал начало Мартин Лютер, а не их изначальная причина. Иначе бы в мире, в котором уже давно устоялся капитализм, Церковь бы отпала бы за ненадобностью. Но она сохраняется до сих пор, даже спустя 500 лет.
• Таким образом, увидев в Реформации возможность сохранить веру, но при этом вывести свои предприятия из экономических ограничений, Мартина Лютера поддержали многие влиятельные предприниматели, расселившиеся по всей Северной и Центральной Европе, в первую очередь – в немецких городах. Для них Реформация представляла живой интерес, так как освобождала их из-под диктата Папы Римского и давала большие экономические возможности.
• Тем не менее средневековые предрассудки «перекинулись» и на Протестантскую церковь. Например, инквизиция, с появлением протестантов на убыль не пошла, но ещё больше разгорелась, так как протестанты, будучи движимы теми же средневековыми предрассудками, активно участвовали в «охоте на ведьм».
• Эта жестокость питалась тем же источником – магическим мышлением, которое было ещё сильно распространено в европейском обществе. Протестанты буквально видели в своих жертвах силу дьявола и поэтому считали, что «изгнать» его можно только через физическую смерть колдуна. Таким образом, даже более «прогрессивная» по сравнению с католицизмом Церковь Нового времени ещё находилась под влиянием суеверных пережитков и впитала жестокие нравы того времени.
• Но самой страшной трагедией тех лет стали так называемые «Религиозные войны» между Католической церковью, которая хотела сохранить своё верховное положение в феодальном обществе, и Протестантской, которая хотела объединить Реформацию с новой экономической политикой. Религиозные войны длились больше 100 лет и закончились только в 1648 году.
• Эти войны ознаменовались кровопролитными столкновениями, в которых были десятки тысяч жертв с той и другой стороны. Несмотря на то, что протестанты в большей степени оборонялись и сражались за само право существования Протестантской церкви, они проявляли не меньшую жестокость к католикам, чиня над ними различные зверства.
• Всё начало меняться только ко второй половине XVII — началу XVIII веков, когда мир потрясли научные открытия Кеплера, Галилео Галилея, Ньютона, а рационалистическая философия, основателем которой стал Рене Декарт, кардинально изменила систему западной мысли и пошатнула привычную картину мира, держащуюся на магическом мышлении. Вследствие этого войны и репрессии на религиозной основе постепенно уходили в прошлое.
• Начавшаяся в конце XVII века эпоха Просвещения окончательно изменила мир: Дени Дидро, Вольтер, Жан Жак Руссо и другие мыслители того времени популяризировали идеи, которые легли в основу современных социальных отношений, такие как «верховенство суда», «права человека», «общественные договоры», что окончательно подорвало вертикаль власти и политические методы Церкви.
• Кроме того, они подвергли критике религиозную мысль в целом, впервые широко распространив идею деизма (Бог есть, но Он никак не проявляется в материальном мире), которая стремительно привела к идее атеизма, то есть отрицанию существования Бога в принципе. В итоге главенствующее политическое положение Церкви по всей Европе окончательно ушло в прошлое, уступив место новым временам.
• Что касается современности, то в первую очередь необходимо помнить, что обе конфессии существуют до сих пор. Католическими являются страны Западной и Восточной Европы (Испания, Италия, Франция, Ирландия Польша, Чехия, и другие), а также Латинской Америки. Протестантскими являются страны Центральной и Северной Европы (Германия, Великобритания, Дания, скандинавские страны) и США.
• Обе традиции существуют по сей день потому, что духовная потребность людей в этих конфессиях, несмотря на ошибки и трагические страницы в Церкви прошлого, никуда не делась. Поэтому те экономические и политические процессы, которые происходили вокруг них, были не причиной существования и эволюции Церкви, а следствием её адаптации под цивилизационные процессы. Сегодня же обе конфессии в большей степени занимаются своей изначальной духовной и культурной миссией, являясь оплотом традиций европейских и американских стран.
• Кроме того, Католическая и Протестантская церкви неоднократно приносили извинения за своё прошлое и брали ответственность за свои преступления: на эту тему было несколько выступлений различных Пап, например, Иоанна Павла II и Франциска. Представители протестантских течений также несколько раз устраивали конференции, где открыто признавали свою вину за эти события, в частности за кровопролитие во времена «Религиозных войн».
• Однако, будучи последователем православной традиции, я нахожусь вне их культурного и богословского контекста. Поэтому оценить, насколько их заявления соответствуют полноте их исторической ответственности, сказать не могу. Моей задачей в этой статье было осветить неоднозначную и сложную историческую роль христианской Церкви в целом и ответить на неудобные вопросы, которые могут её дискредитировать или поставить под сомнение целесообразность её существования. Об этом подробнее ниже.

🕯️ Таким образом:

1. Причины инквизиции, крестовых походов и стремления Католической церкви к полноте светской власти лежат вовсе не в том, что церковь изначально была создана для управления людьми. Такое положение Церкви в Средних веках сложилось вследствие долгих социально-исторических процессов, в которых христианство стало играть ключевую роль, а также из богословских концепций самой Католической церкви, которая видела в себе божественный институт для власти над всей человеческой цивилизацией. Это не корысть и властолюбие как таковое, это особое мировоззрение, воплощение которого вышло из-под контроля и в итоге привело к трагедиям. Поэтому, насколько оно корректное – делайте выводы сами.
2. Несмотря на то, что Церковь действительно со временем отошла от своей духовной миссии и стала политически-идеологическим инструментом, который оправдывал насилие даже в сторону самих христиан, потребность людей в вере и в Церкви никуда не делась. И когда Католическая церковь в какой-то момент оказалась неспособной адекватно отвечать этой потребности, это привело не к формированию атеистического общества, даже не к новой религии, а к Реформации, то есть обновлению христианской Церкви. Тем не менее и Реформация не «уничтожила» Католическую церковь, а убавила её бесконтрольное политическое влияние и, тем самым, указала ей путь к её евангельским началам. Как итог, обе конфессии существуют до сих пор и принимают миллионы прихожан именно потому, что они являются, в первую очередь, духовными институтами.
3. Те же политические и экономические процессы, которые сопровождали Церковь на пути ее эволюции, — сопутствовали духовной миссии, а не использовали её как ширму для достижения корыстных интересов. Вера адаптировалась под новые социально-экономические условия, но оставалась всё той же верой. Иными словами, какие бы не происходили политические и экономические сдвиги вокруг христианских конфессий, ядром Церкви по-прежнему оставалось Евангелие и слово самого Христа.

И тут у вас наверняка возникает несколько справедливых вопросов:

I. В основе христианского вероучения лежат такие понятия, как «любовь», «смирение», «прощение» и другие добродетели. Почему же тогда Церковь вместо общества, построенного на исконно христианских началах, построила общество на основах страха и наказания? Как объяснить, что христианская Церковь стала инициатором инквизиции, разграбления христианских городов и религиозных войн?

Ответ на этот вопрос очень простой: Церковь — это не сверхъестественная организация, охраняемая безгрешными ангелами. Церковь — это люди. Она является такой же живой структурой, как и любой другой человеческий социальный институт, способный меняться, развиваться и, к сожалению, совершать трагические ошибки, думая, что он действует во благо людей.

Мы с вами наблюдали за тем, что в той ситуации, когда всю европейскую цивилизацию приходилось отстраивать заново, а Церковь уже была центром общеевропейского социума, она оказалась неотделима от общества и его цивилизационного пути, как в религиозном, так и в политическом, так и в мировоззренческом смысле. Поэтому она находилась в чудовищном заблуждении, что она, проводя публичные казни и «сохраняя» общество не только от духовного разложения, но и политической раздробленности, действует «правильно».

Но, к сожалению, её реальные действия не только не исходили из Евангелия, а противоречили ему. То средневековое мышление, которое было сформировано в условиях лишений, жестокости, низких социально-этических норм и языческих пережитков, не могло полноценно осознать и воплотить в жизнь христианское вероучение в его истинной форме, из-за чего Церковь видела его в искажённом виде, что приводило к трагедиям.

Иными словами, такие исторические эпизоды, как инквизиция, — это яркая иллюстрация выражения «благими намерениями выложена дорога в ад»: пытаясь достигнуть «духовной чистоты», Церковь совершала преступления, которые на самом деле уводили её от этой чистоты в бездну греха.

Однако важно понимать последовательность этой трагедии. У меня нет цели указывать на «неправильность» других христианских конфессий, но, тем не менее, необходимо отметить, что с точки зрения православного богословия доктрина «о двух мечах», на основе которой Католическая церковь развивала концепцию объединения под собой духовной и светской власти – трагически ошибочна.

Именно она привела к тому, что Церковь, взяв на себя ответственность за решение светских вопросов, подвергла себя духовному разложению, ведь светская власть — это всегда искушение, это всегда близость греха и это всегда желания ещё большей власти.

Поэтому нечестно было бы списывать все действия Церкви на «жестокость эпохи». Это был важнейший фактор, но не единственный: даже в условиях Средневековья с его низкими моральными ориентирами Церковь могла и должна была стать лидером нового милосердного и гуманного общества. Однако она это не сделала не только потому, что видела Евангелие в искажённом свете, но и потому, что не хотела видеть его никак иначе.

В этом суть грехопадения Церкви: стремясь к светской власти и удерживая её, Церковь начала сознательно игнорировать евангельские основы, когда их можно было переосмыслить и вернуться к истокам. Иными словами, вина Церкви в том, что она использовала слово Христа для оправдания своих властных целей, закрывая глаза на прямое нарушение основ христианской добродетели. То, что начиналось как богословская ошибка (доктрина «о двух мечах»), завершилось прямым предательством Христа – пролитием невинной крови, грабежами и жестокими публичными казнями. Таким образом, путь Католической церкви в Средние века – это путь от ошибки к сознательному греху.

II. Так получается, исторический опыт Церкви показывает, что она всё-таки является инструментом власти?

Ответ: сама по себе – не является. Но может им стать, если Церковь уйдет от евангельских основ и станет политическим или чисто идеологическим инструментом.

Однако необходимо помнить, что в этом случае Церковь ничем не отличается от любой другой идеологической структуры: в истории немало примеров, когда к огромному количеству жертв приводили не только нерелигиозные, но и антирелигиозные идеологические системы, в том числе культурные революции в коммунистических странах, колониальная политика Нового времени и ультра-правые режимы в Европе первой половины XX века.

Таким образом, вопрос не в том, была ли когда-либо Церковь инструментом власти, а сводится ли она к этой роли. И ответ – нет, не сводится. Потому что если даже люди, составляющие Церковь, находятся в заблуждениях и совершают ошибки, то сама Церковь хранит в себе Евангелие, которое всегда открыто и неизменно. Обратившись к нему, можно разбить любые заблуждения и всегда вернуться к истокам – слову самого Иисуса Христа.

Обратите внимание: ни Просвещение, ни антирелигиозные кампании во время Великой Французской революции, ни атеистические идеологии XIX и XX веков не уничтожили Церковь. Почему?

Потому что в её сердце всегда оставалось самое чистое и невинное – дух Христов. И поэтому у людей всегда оставалась потребность не только в вере, не только в религии как форме этой веры, но и в самой Церкви, которая объединяет их на пути к Христу.

И современный человек, образованный, умный, который самостоятельно может ознакомиться со Священным писанием без «пересказа» священника, при этом находясь в условиях полной свободы вероисповедания и совести в эпоху широкодоступного научного и рационального знания, всё равно тянется к Церкви.

Многие, возможно, возразят: «Но ведь в церковь уже никто не ходит». А я, как прихожанин, видящий живую картину своими глазами, могу ответить: ходят, и много, причём и молодые семьи, и совсем юные люди. И в молитве их объединяют вечные силы Духа Святого: любовь, милосердие, прощение, мужество, радость и вера. И сегодня мы живём в мире, где общество и неотделимая от него Церковь, всё дальше уходящая от заблуждений ушедших веков, стремятся к тому, чтобы все эти слова стали самой нашей жизнью.

Но и сегодня мы только в половине пути. Как известно, с точки зрения христианского богословия, окончательно Царствие Божие во всём его человеколюбии, правде и славе установится только с приходом самого Христа. И роль Церкви — подготовить людей к его приходу настолько, насколько она способна в условиях падшего мира.

И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали... И услышал я громкий голос с неба, говорящий: се, скиния Бога с человеками, и Он будет обитать с ними; они будут Его народом, и Сам Бог с ними будет Богом их. И отрёт Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло (Откровение 21:1, 3–4).

В следующей части статьи мы поговорим о Православной церкви, её темных и светлых страницах и её роли в современной России.

А пока вы можете почитать мою статью о том, почему Евангелия написали именно апостолы. Большое спасибо всем, кто дочитал до конца, знаю, это было непросто. 😁 Спасибо!