Телефон громко зазвенел очередным сообщением. Марина открыла сообщение. Из банка.Остаток: двадцать три тысячи. Должно было быть восемьсот сорок семь.
Восемь лет откладывала по три, по пять тысяч. Каждый месяц для себя. Специально брала подработку и 10% каждый месяц откладывала. Знал ли муж? А то как же. Договорились с ним, он своими деньгами за подработку распоряжается. Я своими: положила на счет. Глядишь и % какой-никакой накапает. У меня мечта. Домик с участком, яблони, роса по утрам. Тишина и райское наслаждение. Никто за стенкой не стучит, да и ароматы соседского борща через вентиляцию не слышны.
Двадцать пятое августа. Перевод на карту 4782. Восемьсот двадцать четыре тысячи. Незнакомая карта.
От шока остолбенела. А тут и Слава пришёл, весёлый, с пакетом пирожков.
— Маринка, ты чего не ужинала?
Она положила перед ним выписку в телефоне.
— Слава. Объясни. Твоих рук дело? Никто пин от карты не знал. Только ты.
Взглянул на сообщение, и лицо его на секунду застыло.
— А, это. Ну да. Я хотел тебе сказать...
— Где восемьсот тысяч?
— Маринка, ну ты же знаешь ситуацию с Лизой. У неё совсем швах был. Двое девчонок, муж свалил, она одна. Машина нужна была как воздух. Она же по два часа в одну сторону добиралась. Она переодолжила у знакомой, а той позарез деньги понадобились.
Марина смотрела на него и не узнавала. Тридцать два года вместе, и он объясняет, почему взял её деньги без спроса. Спокойно, буднично. Как будто речь о трех тысячах на продукты, а не о восьми годах жизни.
— Ты даже не спросил.
— Я знал, что ты поймёшь. Мы же семья.
— А я?
— Что ты?
— Я тоже семья?
— Маринка, ты чего? Конечно. Но у тебя же всё есть. А у Лизы реально беда.
Марина налила себе воды, глядя в окно. Где-то внутри расползалась пустота, холодная и липкая.
— Я восемь лет копила на дом, Слава.
— Ну куплю тебе дом! Чуть позже, когда деньги появятся.
— Когда деньги появятся, тебе будет восемьдесят. Мне семьдесят шесть.
— Лиза обещала вернуть.
— Когда?
— Постепенно. Она же понимает.
Марина усмехнулась, и этот звук показался ей чужим.
— Понимает. Хорошо, что хоть кто-то понимает.
Звонок в субботу
В субботу позвонила свекровь. Слава включил громкую связь.
— Слава, молодец, что помог Лизочке. Твоя Марина, надеюсь, не устроила истерик?
— Мам, всё нормально. Марина понимает.
— И правильно. Семья превыше всего. Только Марине передай: Лизе ещё семьдесят тысяч на страховку и так еще нужно...
— Мам!
— Мариночка, спасибо!
Марина сняла фартук и вышла из кухни.
В спальне она посмотрела на свои руки. Обычные руки женщины. Эти руки откладывали по три — четыре тысячи восемь лет. А теперь Лизе нужна страховка.
Марина достала блокнот. "Перевела 10 000. Осталось до мечты 97 000". Она провела пальцем по почерку и почувствовала, как внутри что-то треснуло.
Разговор за ужином
Неделю молчали. Слава делал вид, что всё в порядке, Марина накрывала на стол.
В пятницу муж принёс хризантемы.
— Марин, ну хватит дуться.
Поставила цветы в вазу.
— Поняла, что для тебя я кошелёк.
— Что?
— Кошелёк. Который всегда под рукой. Не спрашивая.
— Это семья! Семье надо помогать!
— Твоей семье. А я что?
— Ты моя жена!
— Тридцать два года. И ты ни разу не выбрал меня. Свадьба на двести человек по требованию твоей мамы. Отпуска с твоей сестрой вместо моих планов. Работа ради Лизы. Я ждала три года. Лиза родила двойняшек, я опять жду.
Слава прошёлся по кухне.
— И что теперь? Отнять у Лизы машину?
— Я хочу, чтобы ты понял: моя жизнь это не благотворительный фонд для твоих родственников. Да и у Лизы есть родители. Твоя сестра. Почему она с мужем не помогла своей дочери.
— Я не хотел тебя обидеть.
— Ты вообще не думал обо мне.
Визит Лизы
Лиза приехала в воскресенье, сияющая, с пакетами конфет. Близняшки вбежали в квартиру:
— Тётя Марина, у нас машина!
Марина улыбнулась, потому что девочки были ни в чём не виноваты.
— Маринушка, — Лиза обняла её, духи дорогие. — Спасибо вам с дядей Славой. Вы спасли нас. Я теперь за полчаса до работы. Это чудо.
— Рада за тебя.
— Я верну, обещаю! Постепенно. Смотри, какая красавица!
Лиза показала фотографии белой иномарки. Марина смотрела и думала: вот она, моя мечта. Четыре колеса, бежевый салон.
Слава суетился с чаем, девочки носились, Лиза рассказывала про страховку. Марина сидела на диване, кивала, улыбалась и чувствовала, как внутри становится холоднее.
Когда гости ушли:
— Видишь, как она рада. Мы реально помогли человеку.
— Мы. Интересное слово.
— Ну хватит уже! Я понял, виноват, извинился. Что ещё?
— Ничего, Слава. Ничего больше не нужно.
Закрыла дверь спальни.
Новая карта
В понедельник Марина открыла новый счёт. Доступ только у неё.
Двадцать три тысячи перекочевали на новую карту. Старую разрезала дома.
Слава не заметил. Лизе понадобились деньги на резину.
— Дай пять тысяч.
— Нет.
— Как нет?
— Денег нет. Потратила на себя.
Он стоял, хлопая глазами.
— Попроси у мамы. Или у Лизы.
— Ты это серьёзно?
— Абсолютно.
Муж хлопнул дверью. Марина закрыла глаза. Внутри было тихо. Впервые за много лет.
Переписка в семейном чате
Утром в чате появилось сообщение от Лизы:
— Марина отказалась помочь. Серьёзно? Ты не шутишь, дядя. Она же добрая. Всегда делилась.
Свекровь:
— Что за жадность. Всего пять тысяч. Две работы и зажала. Неужели я должна с пенсии внучке добавлять. И куда деньги тратят. Детей так и не нажили. Так хотя бы племянникам помогали.
Лиза:
— Тётя Марина, я же обещала вернуть...
Марина набрала:
"Дорогая семья. Восемь лет я копила на дом. Слава взял восемьсот двадцать четыре тысячи без спроса. Для меня каждая тысяча неделя экономии. Устала быть кошельком. Больше не дам ни рубля".
Отправить. Выключить телефон.
Слава влетел с балкона.
— Ты что творишь?!
— Теперь семья знает правду. Я на работу.
Вечером Слава встретил её помятым.
— Мне мама три часа звонила. Все в истерике.
— Твоё решение. А расплачиваюсь я. Восемь лет. Хватит.
— Что ты хочешь? Развестись?
— Хочу, чтобы ты увидел меня. Не кошелёк. А меня.
— Я вижу тебя.
— Нет. Ты видишь удобную жену. Больше не буду спонсировать твоих родственников.
— Какие планы? Нам шестьдесят скоро. Еще скажи, что к морю захотела. Сколько раз с тобой ездили. Хватит уже. Отъездили.
— Путешествие. Или курсы. Или новая мебель. Но это будет моё. Ты отъездил на море? Больше не хочешь? Можешь оставаться дома, я не против.
— Что мне делать?
— Не трать мои деньги без спроса. Перестань ставить меня на последнее место.
— А если не смогу?
Марина взяла его руку.
— Тогда я буду жить своей жизнью. С тобой или без.
Три месяца спустя
Лиза так и не вернула ни копейки. Свекровь оттаяла, но стала сдержаннее. Золовка удалила Марину из чата.
Марина снова откладывала. По три тысячи в месяц, иногда больше. Новый счёт рос медленно, но верно. Слава больше не заводил разговор о деньгах. Раз попытался намекнуть, что Лизе нужна помощь с ремонтом, но Марина посмотрела так, что он осёкся.
В декабре купила себе пуховик, дорогой, итальянский, о котором мечтала два года.
— Дорого, — покрутил головой Слава.
— Мои деньги.
— Тебе идёт.
Пятьдесят шесть лет, первые седые пряди, морщинки у глаз. Но в глазах что-то новое. Твёрдость. Спокойствие.
В январе Слава сказал:
— Марина, я тут думал. Может, правда присмотрим участок? Небольшой. На лето.
— Серьёзно?
— Ну... ты же хотела. Неплохо было бы. Своя земля. Яблони. Я тут собрал немного.
— Хорошо. Посмотрим. Но на мои деньги, только моё имя в документах. Хотя даже не так: на имя моих родителей. Чтобы твоя родня ни на что не претендовала.
Муж вздрогнул.
— Ты мне не доверяешь?
— Я доверяю себе, Слава. Впервые за тридцать два года.
Он кивнул.
— Справедливо.
За окном падал снег. Марина смотрела на снежинки и думала: вот оно, начало. Не конец, не катастрофа. Начало её собственной жизни, где она имеет право сказать "нет", право выбирать, право быть не последней в списке.
Домик будет. Непременно. Но даже если нет: теперь у неё есть главное. Она вернула себе саму себя. И это дороже любых яблонь и георгинов.
Это была её победа. Тихая, незаметная для посторонних. Но её.