Запах чужого парфюма Ольга почувствовала еще в прихожей. Это не была банальная «женщина на стороне» – так пахнет страх, смешанный с дешевым табаком и пылью дорожных сумок. В их стерильной, вылизанной до блеска квартире на двадцать четвертом этаже, этот запах был как улика на месте преступления. Грязное пятно на белом ковре.
Ольга аккуратно повесила пальто, поправила темно-русую прядь у зеркала и заглянула в карие глаза своего отражения. Взгляд оставался холодным, профессиональным. Тринадцать лет в органах приучили ее: если видишь аномалию – фиксируй, не делай резких движений.
– Виталик, я дома, – негромко произнесла она, проходя в гостиную.
Муж сидел за кухонным островом, вцепившись в чашку остывшего кофе так, будто это был спасательный круг. На столе перед ним лежал раскрытый ноутбук, который он захлопнул с характерным щелчком, едва Ольга переступила порог. Типичное поведение фигуранта при внезапной проверке.
– Поздно ты сегодня, Оль, – голос Виталия чуть дрогнул, но он быстро взял себя в руки, натянув привычную маску усталого госслужащего. – Опять аудит на работе?
– Опять, – Ольга прошла к холодильнику, достала минералку. – Проверяем закупки. Кто-то очень умный решил, что бюджетные деньги – это его личная премия. Знаешь, Виталь, такие люди всегда прокалываются на мелочах. На чеках, на времени звонков. На том, что начинают суетиться раньше срока.
Она видела, как на шее мужа дернулась жилка. Виталий всегда считал себя стратегом. «Деньги любят тишину», – любил повторять он, когда они только поженились. Тогда Ольга верила, что эта тишина – залог их стабильности. Теперь она знала: в тишине лучше всего слышно, как точат ножи.
– Слушай, – Виталий встал, пытаясь перехватить инициативу. – Тут мать звонила. Марине на операцию не хватает. Ну, ты знаешь, ее вечные проблемы с сосудами. Я обещал помочь.
– Сколько? – сухо спросила Ольга, присаживаясь напротив.
– Триста тысяч. Я сниму с нашего общего счета, ладно? Там как раз на отпуск откладывали.
Ольга медленно отпила воду. Общий счет. Какое красивое название для кормушки, которую она наполняла на семьдесят процентов, пока муж «строил карьеру» на скромную чиновничью зарплату. Она знала, что на счету осталось ровно триста четырнадцать тысяч. Виталий забирал все под ноль.
– Деньги общие, Виталя. Ты прав, – она слегка улыбнулась, и эта улыбка была похожа на блик на лезвии. – Бери, конечно. Семья – это святое.
Ночью, когда Виталий уснул, Ольга не плакала в подушку. Она достала из сейфа в кабинете рабочий ноутбук и вошла в защищенную сеть. Ее интересовали не выписки со счетов Марины – там было пусто. Ее интересовал геотег телефона мужа за последние три дня.
Виталий трижды посещал один и тот же адрес в промзоне на окраине города. Место, где нет кафе, больниц или офисов госслужб. Только склады и терминалы.
Ольга открыла файл с видеозаписью, которую ей скинул знакомый «айтишник» из системы «Безопасный город». На экране серое здание склада. Виталий выходит из своей машины, нервно оглядывается. К нему подходит человек в курьерской форме, но без логотипов известных служб. Передает объемный запечатанный пакет. Виталий быстро прячет его под сиденье и уезжает.
Тайминг передачи – 14:20. Время, когда муж, по его словам, был на совещании у мэра.
Ольга закрыла ноутбук и посмотрела в окно. Внизу мерцал город, полный мелких хищников и крупных крыс. Она знала, что завтра Виталий подаст на развод. Это был классический «сброс балласта» перед большой реализацией. Он заберет последние деньги с общего счета, обвинит ее в холодности и уйдет к своей «тихой гавани», прихватив то, что лежало в курьерском пакете.
Утром Виталий за завтраком не смотрел ей в глаза.
– Оль, нам надо поговорить. Серьезно. Я думаю, наш брак зашел в тупик. Я подаю заявление сегодня. И... я уже снял деньги для Марины. Ты же не против?
Ольга аккуратно положила вилку. Она чувствовала, как внутри запускается привычный механизм «оперативной разработки». Холод в кончиках пальцев, четкость мыслей, отсутствие лишних эмоций.
– Конечно, Виталий. Развод так развод. Только давай по-честному: имущество пополам, претензий нет.
– Да, – слишком быстро согласился муж. – Пополам. Мне только машина нужна и... пара личных вещей. Квартиру оставляй себе, я не претендую.
Ольга чуть не рассмеялась. Квартира была куплена ею до брака, он и так не имел на нее прав по закону, но преподносил это как великое одолжение.
– Договорились, – тихо сказала она.
Она знала: Виталий уверен, что в ячейке, оформленной на мать, лежат его «отходные» – два миллиона евро откатов за тендеры по ремонту дорог. Те самые, что он получал через курьеров на складах. Он думал, что Ольга – просто удобная жена, которая «зазвездилась» на своей работе и ничего не видит под носом.
Вечером того же дня Ольга сидела в машине напротив отделения банка. Она видела, как свекровь, Людмила Петровна, суетливо заходит внутрь, прижимая к груди пухлую сумку. Через пятнадцать минут она вышла, вытирая пот со лба. Дело сделано. Птички сложили яйца в одно гнездо.
Ольга достала телефон и набрала номер.
– Алло, Денис? Это Ольга. Помнишь, ты задолжал мне за тот эпизод с контрабандой? Мне нужна услуга. Завтра в десять утра в этом банке будет один фигурант. Нужно организовать «маски-шоу» по наводке о незаконном обороте валюты. Но есть нюанс...
Она замолчала, глядя, как муж паркуется у дома. В его багажнике уже лежали чемоданы.
– ...в ячейку должна зайти я первой. До того, как туда попадет протокол выемки.
***
Утро началось с фальши. Виталий суетился на кухне, пытаясь изобразить заботливого, но «глубоко несчастного» мужчину. Он даже сварил Ольге кофе, чего не делал последние пару лет. Горький запах зерен смешивался с его нервным парфюмом, создавая удушливый коктейль.
– Я сегодня заберу оставшиеся вещи, Оль, – бросил он, не оборачиваясь. – Ключи оставлю на тумбочке. Думаю, так будет лучше для всех.
Ольга молча наблюдала, как он прячет глаза. Внутренний счетчик профессионала зафиксировал: фигурант спешит. Значит, «час икс» в банке назначен на утро.
– Конечно, Виталик. Не забудь забрать свои папки из кабинета. Я их сложила у входа.
Как только дверь за мужем захлопнулась, Ольга не бросилась рыдать. Она методично, как на обыске, проверила квартиру. Виталий забрал свой второй телефон и тот самый курьерский пакет, который теперь, вероятно, лежал в спортивной сумке.
Ольга достала из-за плинтуса в прихожей крошечный датчик – «маячок» на магните. Она успела прикрепить его к днищу машины мужа еще ночью. Открыв планшет, она увидела красную точку: Виталий двигался в сторону центра. Прямиком к отделению банка, где его уже ждала «группа поддержки» в лице мамы.
– Объект на подходе, – сухо произнесла Ольга в трубку, выходя из подъезда. – Денис, начинайте через десять минут после того, как они зайдут в хранилище. Мне нужно чистое окно в пять минут.
В банке пахло дорогим деревом и кондиционированным воздухом. Ольга зашла через служебный вход, предъявив удостоверение сотрудника службы безопасности холдинга – ее старые связи работали быстрее любых официальных запросов.
– Людмила Петровна уже внизу? – спросила она охранника, который когда-то служил под ее началом. – Пять минут назад спустились. Вместе с сыном. Нервные оба, – кивнул тот.
Ольга спустилась к депозитарию. Она видела через полуоткрытую дверь массивную решетку хранилища. Виталий и его мать стояли у ячейки №412. Людмила Петровна трясущимися руками вставляла ключ, а муж Ольги лихорадочно оглядывался на камеру наблюдения. Он не знал, что эта камера сейчас транслирует картинку только на планшет его жены.
– Быстрее, мам! – шипел Виталий. – Нам еще к нотариусу успеть надо, пока она иск не вкатала.
Ячейка открылась. Внутри лежали плотные пачки евро, перетянутые банковскими лентами. Тот самый «куш», который Виталий собирал три года, обдирая городские тендеры на асфальт и бордюры.
– О господи, сынок... сколько тут? – прошептала свекровь, жадно касаясь денег.
– Хватит на три жизни в Испании, – Виталий начал перекладывать пачки в сумку. – Ольге оставим эти бетонные стены и ее гребаную карьеру. Пусть подавится.
В этот момент в коридоре послышался топот тяжелых ботинок и крики: «Работает спецназ! Всем оставаться на местах!».
Виталий замер. Лицо его в мгновение стало серым, как тот самый некачественный асфальт, на котором он нажился.
– Мама, это за нами... – выдохнул он, роняя пачку денег на пол. Звук был глухим, тяжелым.
Ольга вошла в хранилище за секунду до того, как туда ворвались люди в масках. Она выглядела безупречно: строгий костюм, холодный взгляд карих глаз, ни тени страха.
– Ну здравствуй, Виталик, – негромко сказала она, глядя на рассыпанные купюры. – А я думала, ты правда Марине на операцию занимаешь. Триста тысяч, кажется? А тут, по моим прикидкам, тянет на ст. 159, часть четвертая. В особо крупном.
– Оля... ты... – Виталий попятился, прижимая сумку к груди. – Это не мое! Это подбросили! Мама, скажи им!
Свекровь сползла по стене, хватаясь за сердце, но Ольга даже не взглянула на нее.
– Видеозаписи из промзоны, Витя, уже в деле. Курьер опознан. А твои «схемы» по выводу активов я расписала в отдельном отчете для следствия. Ты ведь сам говорил: деньги общие. Вот я и решила распорядиться нашей общей долей по закону.
Спецназ ворвался в комнату. Виталия жестко уложили лицом в холодный гранит пола. Деньги заскользили по камню.
– Гражданка, отойдите! – крикнул один из бойцов.
Ольга медленно достала из кармана флешку и положила ее на стол рядом с открытой ячейкой.
– Здесь полная раскладка по всем эпизодам, – спокойно произнесла она, глядя сверху вниз на мужа, чье лицо теперь было вжато в пол. – И не забудь, Виталий: я просила тебя забрать вещи из кабинета. Там в синей папке лежит твое заявление о разводе. Я его подписала.
Она развернулась и пошла к выходу, не оборачиваясь на крики Людмилы Петровны и лязг наручников. На выходе из банка она остановилась и достала телефон.
– Денис, все прошло по плану. Материал закреплен. Теперь начинаем вторую фазу – реализацию его сообщников в администрации.
Она села в машину и посмотрела на свои руки. Они не дрожали. Она чувствовала странную, почти физическую легкость, как будто сбросила старый, пропитанный ложью бронежилет.
Вечером того же дня, сидя в пустой квартире, Ольга открыла бутылку дорогого вина. На столе завибрировал телефон. Сообщение от Марины, золовки: «Оля, Виталика забрали! Мама в больнице! Сделай что-нибудь, ты же всех там знаешь! Нам нужны деньги на адвоката!».
Ольга удалила сообщение, не читая до конца. Она знала, что через час к Марине придут с обыском.
Внезапно в дверь позвонили. Ольга подошла к глазку. На пороге стоял человек, которого она не ожидала увидеть. Это был курьер из промзоны, но теперь он был не в форме, а в дорогом костюме.
– Вы оставили это в ячейке, Ольга Николаевна, – произнес он, протягивая ей маленький запечатанный конверт. – Виталий не знал, что там было еще кое-что, кроме денег.
Ольга вскрыла конверт. Внутри лежала фотография десятилетней давности, на которой она сама, еще совсем молодая, стояла рядом с человеком, чье лицо было тщательно замазано черным маркером. На обороте была надпись: «Ты думала, что это ты его вела?».
Ольга смотрела на фотографию, и внутри нее медленно кристаллизовалась ярость. Тот самый холод, который когда-то помогал ей закрывать дела против самых матерых «баронов», теперь затапливал сознание. На снимке десятилетней давности она улыбалась, стоя на фоне старого здания управления. А человек рядом – тот, чье лицо было зачеркнуто – положил руку ей на плечо.
– Кто это прислал? – голос Ольги прозвучал как щелчок предохранителя. – Виталий думал, что это его страховка, – курьер, а точнее, внедренный агент службы безопасности, едва заметно усмехнулся. – Он собирался шантажировать вас этим снимком, если вы пойдете до конца. Думал, что ваша «старая история» с превышением полномочий в ФСКН перевесит его нынешние откаты.
Ольга медленно разорвала фотографию на четыре части. Виталий был не просто крысой. Он был глупой крысой, которая пыталась играть в шахматы с гроссмейстером, не зная правил.
– Передай Денису: протоколы по 159-й и 290-й должны быть безупречными. И добавьте туда «отмывание» через счета Людмилы Петровны. Пусть прочувствуют семейный подряд в полной мере.
Через два дня Ольга стояла в кабинете следователя. Виталий сидел напротив – без галстука, в мятой рубашке, с трехдневной щетиной. От лощеного чиновника не осталось и следа. Он смотрел на жену с такой ненавистью, что, казалось, воздух между ними вибрировал.
– Сдавайся, Виталик! – усмехнулась Ольга, бросая на стол папку с материалами. – Не трать время на сказки про «подбросили». На видео из промзоны ты выглядишь очень убедительно. И курьер твой уже дает показания.
– Ты... ты же сама под статьей пойдешь! – прохрипел Виталий. – Ты знала о деньгах! Ты пользовалась ими! Это и твой «зашквар», Оля!
– Ошибаешься, – она наклонилась к нему почти вплотную. – Все средства, которые ты переводил на «семейные нужды», я фиксировала и перенаправляла на благотворительный счет фонда помощи ветеранам органов. Чистыми транзакциями. Я не копейки твоей грязи не коснулась. А вот заначка в ячейке – это только твой «эпизод». И мамин. Кстати, Людмилу Петровну выписали. Ее уже ждут на допрос по 174-й. Легализация, Витя. До семи лет.
Виталий дернулся, но наручники больно впились в запястья. Звук металла о металл в тишине кабинета прозвучал как приговор.
– Ты монстр, – прошептал он. – Ты никогда меня не любила. Ты просто вела меня как объект...
– Любовь – это досуг для гражданских, – отрезала Ольга, вставая. – А я привыкла работать с материалом. Ты был очень перспективным фигурантом, Виталий. Но ты прокололся на жадности. Решил, что сможешь «соскочить» с разводом и деньгами? В моем периметре это не работает.
Она вышла из здания управления в сумерки. Воздух был колючим, пахло бензином и близким снегом. Ольга подошла к своей машине – той самой, которую муж хотел продать ради «операции для Марины».
На телефон пришло уведомление. Сообщение от банка: «Счет закрыт. Остаток средств переведен». Это были те самые триста тысяч, которые Виталий снял якобы для сестры. Она вернула их себе через суд в упрощенном порядке, предоставив доказательства мошеннического умысла супруга.
В зеркале заднего вида Ольга поправила темно-русые волосы. Карие глаза смотрели спокойно. Карьера мужа была уничтожена, его мать ждал позорный процесс, а золовка Марина уже паковала чемоданы, съезжая из арестованной квартиры, за которую платил «любимый брат».
***
Ольга смотрела, как дворники счищают с лобового стекла первую изморозь. Ей не было жаль Виталия. Ей не было жаль Людмилу Петровну, которая годами учила ее «правильно вести бюджет», пока сама паковала пачки евро в банковскую ячейку. В этом мире выживает тот, у кого база фактов крепче, чем линия защиты оппонента.
Она понимала, что их брак изначально был очной ставкой двух лжецов. Только она была профессионалом, а он – любителем. Виталий искал в ней «удобный тыл», а нашел капкан. Он думал, что ее карьера в прошлом – это просто скучные рассказы, а это была ее натура, ее ДНК.
Тишина в салоне больше не давила. Это была тишина чистого протокола, где все виновные установлены, а вещдоки разложены по папкам. Ольга включила зажигание. Впереди была новая жизнь, в которой не нужно было притворяться «просто женой». Она была оперативником, закрывшим свой самый сложный личный «глухарь». И это удовлетворение было слаще любой любви.
***
Ольга привыкла к тишине протоколов, где каждый виновный получил по заслугам. В ее мире порядок важнее слов, а спокойствие стоит дороже золота. Теперь, когда в ее квартире воцарилась настоящая, честная тишина, я тоже возвращаюсь к своей – ночной и рабочей. Чтобы каждое слово в новой истории звучало так же четко, как приговор Ольги, я стараюсь работать, пока город спит: [Отправить лучик тепла автору]