Пролог
Глухой проулок освещался лишь полумесяцем и скудными бликами окон мрачных домов. Где-то вдали протяжно выли сирены копов. В городе грехов это был постоянный звук. Тут или привыкаешь, или не выдержав, сбегаешь. Второй вариант нравился больше.
Натали Бруннер стояла над ним и молчала. Не было смысла что-то объяснять и спрашивать. Он уже всë увидел. Сейчас Майкл Вислоу источал не дорогой парфюм, а вонял своей мочой и страхом. Этот чуть сладковатый, густой смрад буквально обволакивал сутенёра и мешал ему думать. А девушке очень надо было, чтоб он подумал.
— Я правда не знаю, где еë искать! – дрожащим голосом сказал Майки.
Натали посмотрела на мертвое тело амбала. Телохранитель лежал лицом в луже, рядом со своим пистолетом. Он не успел выстрелить. Бруннер среагировала быстрее. В принципе, ещё минуту назад мелькал шанс его спасти. Перевернуть на спину, начать делать закрытый массаж сердца, вентилировать легкие… Но Майки он был не нужен, а девушке просто плевать.
В этом проклятом городе её на всех плевать. Кроме Стэйси.
— Ладно, отпущу тебя, — неожиданно мягко сказала Натали, присев рядом с сутенëром. Майки испуганно попытался отползти, но упёрся спиной в грязную стену.
Бруннер ухмыльнулась, представив, как это всё выглядело со стороны: девушка, от силы пяти футов роста, в каком-то бесформенном плаще, решала судьбу ползающего у неё в ногах здоровенного мужика в дорогом костюме-тройке.
— П-правда? – в голубых глазах ублюдка зародился огонëк надежды.
— Ну да, — подтвердила Натали. – Ты же наведёшь справки?
Майки интенсивно закивал.
— С кого начнёшь? – спросила она, отходя в сторону, позволяя сутенёру подняться.
— Спрошу у Питерсона на пятой улице. Может его девочки что слышали, – задумчиво сказал Вислоу.
Он не обратил внимания, когда Бруннер взяла его за запястье. Слишком уж этот жест выглядел обыденным и привычным. Остатки энергии устремились через Натали в его тело. Парализованный электричеством, Майкл Вислоу упал мешком дерьма на асфальт, когда она убрала руку.
Натали без жалости посмотрела на дело своих рук и оправила плащ.
Стоит самой спросить у пресловутого Питерсона на пятой улице. Зачем этот посредник? Тем более, оставлять такого за спиной просто опасно.
Глухой проулок освещался лишь полумесяцем и скудными бликами окон мрачных домов. Где-то вдали протяжно выли сирены копов....
1
Сознание возвращалось постепенно. Сначала Натали просто смотрела вокруг и ничего не понимала, потом проявились глубокие воспоминания: образы мамы, школы, проклятые перчатки, белые стены палаты, Кэтрин, Билл... Потом голова разболелась от потока остальных воспоминаний. Они захлестнули беспощадной волной и девушка непроизвольно застонала.
— Как вас зовут?
Голос спросившей резанул по ушам. Он, словно тупая игла, что беспардонно влезла в ухо и кольнула барабанную перепонку.
Бруннер посмотрела на немолодую женщину в медицинском костюме. Она сидела на стуле возле кровати. Яркий макияж, в попытке скрыть уродливую старость, уставший равнодушный взгляд, одутловатое лицо... Ничего особенного.
— Нат... — девушка запнулась. Если спрашивают в больнице, значит им нужно только одно. — Салли Элоиз Бруннер.
Женщина сделала запись в медицинской карте.
— Номер страховки? — опять спросила она.
Девушка без запинки продиктовала мамин номер. Дописав, медсестра тяжело встала и не прощаясь, вышла из палаты.
Так, последнее, что запомнилось, вышла из переулка и пошла в сторону автобусной остановки. Болела голова, как всегда после полной разрядки, и хотелось в туалет. Потом... А вот потом, видимо, случился приступ эпилепсии. Бруннер сжала губы и зажмурилась. Плохо. Очень плохо. Если приступы участились, значит осталось немного. По крайней мере, так говорил семейный врач.
В палату вошёл молодой мужчина в белом халате, с фонендоскопом на шее и с той самой историей болезни. Понятно, доктор. Видать, номер страховки подтвердили. На хищном холёном лице блестели карим бегающие глаза. Его тонкий широкий рот расплылся в привычной дежурной улыбке:
— Здравствуйте. Меня зовут доктор Стивен Гримси. Вас привезли вчера ночью по скорой. Как у вас дела, мисс Бруннер?
— Отлично! — бодро ответила девушка. — Когда меня выпишут?
Ну... — он запнулся и перевернул несколько страниц истории болезни. — Мы ждем результаты биохимических анализов крови...
— Мне и так известно, что со мной, — беспардонно перебила Натали. — Когда. Меня. Выпишут.
Гримси нахмурился и присел на край кровати. Сколько раз девушка видела этот участливый, полный притворной заботы взгляд. Эти медицинские падальщики будут с радостью делать все анализы, обследования, лишь бы капали денежки.
— Мисс Бруннер, у вас большие проблемы со здоровьем. Помимо эпилепсии, из-за которой вас сюда доставили, имеются и проблемы с почками. Судя по анализам мочи, могу только предположить, что скорее всего гломерулонефрит и почечная недостаточность. Кардиограмма показала наличие множественных экстрасистол и...
— Доктор, — опять перебила Натали. Перечисление последствий проклятья начало уже раздражать. — Я собираюсь уходить. Это же страховой случай?
— Да, — моргнув несколько раз, ответил он.
— Если я соберусь вы не будете меня задерживать? — спросила Бруннер.
Доктор несколько секунд молчал, потом решительно встал, снял зеркало над раковиной и подошёл к пациентке:
— Взгляните!
Натали ухмыльнулась в своё отражение. Ну что там могло измениться со вчерашнего дня? Всё та же желтушная серость кожи, глубоко запавшие прозрачно-голубые глаза, темные мешки под ними, острые скулы, бледные губы, каштановые с сединой волосы до плеч... Ничего нового.
— Вам надо срочно пройти курс гемодиализа, лекарственные...
Всë! Достал! Девушка решительно отодвинула доктора с зеркалом и рывком встала с кровати. Гримси замолк на полуслове.
Так, одежда должна быть в том шкафчике у окна. Доктор смущенно закашлял, когда Бруннер сняла больничные шмотки, оставшись голой перед ним. Трусики и бюстгалтер немного пахли антисептиком. Джинсы и кофта повисли на ней, как на вешалке. Носки и кроссовки на ступни. Почти оделась. Любимый тяжелый кожаный плащ, как родной обнял за плечи. Мелочовку, перочинный складной нож и бумажник по карманам.
Натали вышла из палаты и помахала на прощание молчавшему доктору. Больничные коридоры гулким эхом повторяли шаги. Медперсоналу она была безразлична, впрочем, это взаимно. Уже на выходе Натали остановилась и подошла к регистратуре:
— Здравствуйте. К вам в ближайшее время не обращалась моя сестра, Стэйси Хайтауэр?
Женщина за стойкой быстро набрала на клавиатуре и взглянула на монитор:
— Нет. Такая не поступала.
Не прощаясь, Бруннер покинула больницу. Город встретил холодным ветерком и тихим гомоном наступающего вечера. Выйдя к дороге, Натали поймала такси и поехала на пятую улицу. Предстояла долгая ночь, которую она начнёт со встречи с одним сутенёром.
2
Такси скрылось за поворотом и Натали осталась на тротуаре пятой улицы. Водитель всю дорогу с удовольствием ругался на проституток с этого района. И ценник выше чем у остальных, и в машине они, видите ли не желают, и вообще, повадились чуть что, охрану в номер вызывать. Ни поунижать, ни поиздеваться. Хотя, к их чести, свою работу делают с огоньком.
Натали благоразумно помалкивала всю дорогу. Если та самая Стэйси тут, то была надежда, что она в относительной безопасности. Хотя, какая к дьяволу безопасность у сутенёра?
Улица как-то незаметно опустела. Когда только Бруннер вышла из машины, мимо сновали редкие прохожие, по дороге проносились автомобили, а вдали, на перекрёстке, стояли ночные бабочки. К ним девушка и собиралась подойти, но подъехала чёрная машина и яркие бабочки быстро забрались в салон.
Жители города грехов имеют какое-то своё, индивидуальное шестое чувство. И сейчас оно им подсказывало убраться подальше от этого места. А может они что-то знают, чего не знает приехавшая вчера Натали?
Дальше по улице послышались выстрелы. А вот и ответ на вопрос. Бруннер торопливо пошла в ту сторону. Если этого Питерсона прибьют раньше, чем она его расспросит, то поиски могут капитально затянуться.
Мимо пробежали испуганные девицы и явно выпившие парни. Ну точно у этого сутенёра пальба! Интересно, кто-нибудь уже вызвал копов? Хотя, это же проклятый город! Тут никому нет дела до выстрелов и смертей. Конечно, копы потом нарисуются, когда уже точно всё закончится и просто заведут очередное глухое дело, которое закроют через пару дней "из-за недостаточности улик" и отсутствия свидетелей. Типичная практика.
Клуб "Райские устрицы" встретил неоновой вывеской и бесчувственным телом у дверей. Тело с короткостриженым ежиком волос в костюме-тройке лежало в счастливой отключке и явно не спешило возвращаться в сознание. На затылке виднелся след от удара чем-то тяжёлым. Но девушку больше интересовала тишина в клубе: ни музыки, ни криков. Неужели она опоздала?
Словно в ответ на тревожные мысли послышались приглушëнные мужские крики. Кто-то явно кому-то угрожал. Девушка улыбнулась и достала перочинный ножик. На лезвии остались обугленные впадины на кромке после предыдущего использования. Надо будет обязательно заточить.
Проводка к неоновой вывеске проходила как раз на уровне глаз. Ножик с лёгким хлопком и вспышкой перерезал кабель. Ещё один след на лезвии. Вывеска погасла, оставив Натали бликам города.
Бруннер приложила обрезок провода под напряжением к ладони. Привычная и родная энергия с колючим остервенением бросилась на истощённое тело. Через несколько секунд Натали почувствовала зарождающийся жар в паху. Тепло, горячо, и очень приятно. Девушка шумно выдохнула, подавляя сексуальное возбуждение. Куда уж без него?
Когда звон в ушах достиг своего пика Бруннер отбросила провод в сторону.
Ну, "Райская устрица", прими ещё одного клиента с неуëмными желаниями!
Переступив через охранника девушка тихо зашла в клуб. Опять громила в тройке на полу. Только на этот раз застрелен. Короткий, мигающий гирляндами коридор вывел в большое пустое помещение танцевального пола. И тут двое мёртвых охранников. А гости явно не церемонились с методами!
На другом конце зала манила красным ковром широкая лестница, ведущая в апартаменты начальства с видом на танцпол. В витраже мелькали неясные силуэты.
Натали бесшумно пробежала к лестнице легко перепрыгивая через опрокинутые столы и стулья. Бушующая энергия эйфорично пьянила и толкала вперед. Лестницу девушка пролетела на одном дыхании.
Когда Бруннер открыла дверь в дорогие апартаменты с шикарной мебелью, на неё удивленно посмотрели шесть пар глаз. Через секунду к ним добавились и три дула пистолетов.
Понятно. Тот избитый, валяющийся на полу жирдяй, лет шестидесяти, скорее всего Питерсон. А остальные — налетчики, ну или конкуренты, что почти синоним в данном случае. Четверо амбалов, с глазками быков-идиотов, посмотрели на пятого — прилизанного красавчика в элегантном зеленом костюме.
— Ты кто? — спросил он.
Натали растерялась. Что тут ответить? Глупо улыбнулась и выдала первое, что мелькнуло в гудящей голове:
— Здравствуйте, я по объявлению. А в проститутки тут принимают?
Через секунду пентхаус разразился громоподобным смехом. Даже жирдяй улыбнулся побитой рожей.
— Не, ты страшная! Вали отсюда! — сквозь слезы выдавил красавчик.
Бруннер спокойно подошла к ближайшим двум амбалам и дотронулась до их рук. Парни разогнулись в струну и тут же замертво упали на пол. Следующие двое даже успели направить на врага свои бесполезные пукалки.
— А ну стоять! — воскликнул тот, что справа.
Последние остатки энергии ушли на их туши.
Электричеству плевать на мышечную массу, статус, здоровье... Оно беспощадно ко всем, даже к Натали, хотя она и являлась его временным сосудом. За всё нужно платить.
К чести красавчика, он сообразил довольно резво. Натали только успела поднять руку защищая голову. Обломок стула опрокинул её на пол. Левая рука взорвалась радужными искрами боли. Хорошо, что девушка давно привыкла к ней. От боли нельзя отстраниться, нельзя игнорировать. С ней можно только жить.
— Ах ты сука! — зарычал противник, сопровождая каждое слово ударом ноги в живот. — Да я тебя сейчас забью...
В какой-то момент Бруннер поймала его ногу и прокусила чуть выше голеностопа. Во рту стало тепло и солоно. Где-то в бесконечной зелёной вышине костюма вопил красавчик. Тут же на голову обрушились слабые удары кулаками. Хорошо что он привык полагаться только на своих амбалов. Удары были многочисленные, но особой боли не несли. Натали отползла в сторону, наблюдая, как он схватился за ногу.
— Ты сдохнешь! Тебе конец! Шлюха недобитая! — он продолжал посылать проклятья.
Рядом валялся пистолет одного из амбалов.
Ствол успокаивал своей тяжестью и холодом. Девушка еле держала его двумя руками.
Бруннер нажала на спусковой крючок. Грохот выстрела мгновенно сделал мир беззвучным и смутным. В принципе, пах тоже неплохо. Хотя и целилась в ногу. Мощная отдача дернула пистолет вверх и кольнула в левую руку.
Рот красавчика раскрылся в беззвучном крике. Глаза навыкате, руки зажали кровавое месиво между ног... Через секунду он упал и наконец заверещал. Господи! Что это за пистолет-то такой: серебристый, с длинным стволом, резная рукоять из кости. Видать, эксклюзивный. Натали аккуратно отложила огнестрельного монстра в сторону.
Толстяк медленно полз в сторону лестницы. Этот далеко не убежит. Сначала, новоиспеченный евнух. Прижав руки к болевшему животу девушка с трудом встала и подошла к парню:
— Тебя как зовут?
— Гилберт Вислоу! — ответил он синеющими губами. Сил на крики у него уже не хватало. Понятно. Или брат, или сын Майки. Решил, что это Питерсон боролся с конкурентом. Не повезло ему. Что-то несчастливая какая-то семейка.
— Ты знаешь Стэйси Хайтауэр? — опять спросила Натали.
— Да! — с ненавистью воскликнул он. — Отсасывала у меня на прошлой неделе. А потом я сломал ей челюсть!
На бледном лице расплылась торжествующая улыбка.
Сдерживая ярость Бруннер позволила себе продолжить:
— Знаешь, где она сейчас?
— Гниёт небось в какой-нибудь канаве, — продолжал гнуть своё этот идиот. Натали осмотрелась. А вот и подходящий обломок стула!
Красивое, бледное, заострившееся от потери крови лицо Гилберта в последний раз ухмыльнулось миру. Палка с глухим чавкающим звуком прервала очередную высокопарную белиберду о кончине шлюхи. Ещё удар. Кровь брызнула по сторонам алыми слезами и серпантином, помечая своё торжество. Слёзы ласкали лицо, руки, плащ...
Когда от головы ублюдка осталась каша из мозгов, крови и костей, Бруннер отбросила палку и устало поднялась на ноги. Боль в ушибленной левой руке и животе заискивающе напомнила о себе.
Погоди, милая, еще есть дела.
Питерсон вжался в стену у лестницы и боялся пошевелиться. Над ним висело зеркало. И тут Натали увидела отражение кровавого чудовища в плаще. Только бледно-голубые глаза кристалликами выделялись на фоне алого. А в глазах Натали, с ужасом для себя, увидела смерть.
— Питерсон, звони копам, и говори, что тут всё хорошо. Ложная тревога. Потом, затащи охранника в клуб, закрой дверь и никому больше не звони, — устало произнесла Бруннер. Толстяк мелко закивал, боясь что-то возразить.
Девушка прошла мимо него и медленно спустилась по лестнице. Голова добавила свою партию соло к оркестру боли. Жаль, что нельзя ничего выпить. Натали бы выжрала бутылку какой-нибудь русской водки или виски.
— Питерсон! А где у тебя душ? — хрипло крикнула она в сторону пентхауса.
— Слева от лестницы! — ответил он. — Тебе... вам нужно новую одежду?
— Да! Стринги с черепами, и присоски с дождиком на соски! — усмехнулась Натали.
— Х-хорошо! — чуть помедлив, ответил он.
Бруннер замерла у двери и посмотрела наверх:
— Шутка! Найди джинсы и кофту.
— Да? Ну ладно! — прокричал он. — Я тогда пока копам отзвонюсь!
Может ему по голове сильно настучали? Ну не может сутенёр быть таким идиотом!
Ладно, сначала смыть кровь. А потом разговоры. Да и сексуальное напряжение никуда не пропало. Зараза. Придется в душе...
3
В предбаннике душевой на крючке висело зелëное платье. Да он издевается! Делать было нечего, кофта и джинсы оказались безвозвратно запачканы кровью. Натали надела нижнее бельё и двумя пальцами сняла платье с крючка.
Сволочь!
Платье чуть липло к посвежевшему вымытому телу, но девушка всë же справилась. На удивление, вырезы спереди и сзади были не столь глубоки, как показалось на первый взгляд. Если добавить косметику, навести прическу...
Натали мысленно себя одёрнула.
Тряхнув головой, она села на скамейку и потянулась к своим кроссовкам. Рядом с грязной обувью стояли белые туфельки на невысоком каблуке.
Ну Питерсон! Ну боров! Бруннер даже не удивилась, когда туфли идеально подошли. Взяв мокрый плащ она настороженно приоткрыла дверь.
В зале было людно. Несколько человек в серых технических робах с натугой выносили чёрные мешки к выходу. Судя по всему, в них были трупы. Вокруг ничего не напоминало о погроме.
Питерсон стоял рядом с одним из гостей и монотонно считал купюры в руке. Гость с ничего не выражающим лицом смотрел чуть поверх него. Его равнодушный взгляд скользнул по Натали и продолжил свой путь по залу дальше. Для него она часть интерьера.
Закончив считать, сутенёр передал незнакомцу увесистую пачку купюр.
— Мистер Джексон, мы закончили, — сказал один из работников.
— Хорошо. Ждите в машине, — распорядился незнакомец.
Натали непроизвольно поёжилась. Что-то в это мистере Джексоне вызывало тревогу, и желание скрыться подальше.
— Ещё раз извините за беспокойство, — виновато улыбнулся Питерсон. — Никаких следов?
— Печь следов не оставляет, — ровным голосом сказал мистер Джексон и, не прощаясь, пошёл к выходу.
Когда закрылась дверь Натали позволила себе присесть за барную стойку. Охранник, который валялся без сознания у входа, подошёл и молча сел на соседний стул. Питерсон зашел за стойку и налил в три квадратных стакана виски. Поднял свой в приветственном жесте.
— А перекусить есть что-нибудь? — спросила Бруннер.
Сутенёр быстро поставил стакан, расплескав часть спиртного:
— Да-да, сейчас раздобуду!
Жирдяй скрылся за дверью на кухне и загремел посудой. Охранник хмыкнул и залпом выпил свой стакан:
— Кевин сказал, ты вырубила всех пятерых.
В его утверждении звучало уважение и лёгкая благодарность.
Значит, Питерсона зовут Кевин. Неожиданно.
— Я — Мэнни Клюдо. Приятно познакомиться, — сказал охранник.
Натали с легким удивлением пожала его лапищу:
— Натали Бруннер.
Для должности тупого охранника Мэнни имел неожиданно проницательное умное лицо с серыми глазами, шикарным греческим носом и мягкими скулами. На шее, почти спрятанный белоснежной рубашкой, проглядывал уродливый глубокий шрам по линии воротника. И как этот парень умудрился выжить с таким ранением?
Мэнни снял пиджак и бросил его на стойку. Жилет отправился следом. Жгуты мышц заиграли под тонкой белоснежной тканью рубашки. Нет, он не красовался, такое девушка сразу бы увидела, просто здоровяк уже устал от этой ночи. К тому же его подло вырубили ударом по голове. Нарастающая лиловым шишка говорила сама за себя.
***
***
Наконец из кухни появился сутенёр с тарелкой дымящегося оранжевого варева. На поверхности плавали креветки, и долька лимона.
— Мисс, позвольте вас угостить изысканным французским супом Буйабес! — торжественно сказал Питерсон ставя перед девушкой тарелку. Натали взяла ложку и начала торопливо есть чуть горячий сытный суп. А этот толстяк неплох! Весьма неплох!
— Её зовут Натали Бруннер, — сказал Клюдо своему боссу.
Тот задумчиво кивнул в ответ:
— Бруннер, значит...
Доедала девушка в полном молчании. Мужчины успели выпить ещё по паре стаканов, когда она оставила пустую тарелку и попросила воды.
— Кевин, — обратилась Натали к сутенёру. Тот весь как-то подобрался. — Я же просила кофту и джинсы.
— Я не нашёл. Как вы успели заметить, Натали, в нашем приюте плоти и желаний сложно найти столь заурядные вещи, — вежливо и мягко сказал он.
— Хорошо, — смирилась Бруннер. — Мне нужно найти Стэйси Хайтауэр. Ты мне должен. Майкл Вислоу говорил, что ты знаешь где она.
— Майки — это ваша работа? — спросил Кевин.
— Он не хотел со мной разговаривать. А потом решил наказать за дерзость и выволок на улицу, — честно сказала Натали.
Питерсон и Клюдо быстро обменялись взглядами.
— Вы и Стэйси хотите убить? — настороженно спросил Мэнни.
— Нет. Но я должна с ней встретиться, — ответила девушка.
Кевин осторожно потрогал распухшие разбитые губы и задумчиво посмотрел на охранника:
— В общем, когда этот Гилберт своротил Стэйси челюсть, я послал к ней подмазанного доктора, и теперь бедная девушка отлеживается дома до следующего понедельника. Стив меня заверил, что уже завтра он снимет шину.
Натали сжала зубы и пристально посмотрела на толстяка:
— Домой к ней ездили?
— Да! Мэнни несколько раз навещал, продукты и лекарства привозил, — ответил он.
— Я должна с ней встретиться. Дайте адрес.
Клюдо опрокинул ещё один стакан и решительно встал со стула:
— Я могу подвезти. Шеф, позвоните Клайву, пускай с ребятами подъедут в клуб для подстраховки.
Питерсон кивнул:
— Хорошо. А я пока на телефон. Предстоит сделать много звонков. Очень много.
Натали с Мэнни покинули клуб и пошли к его машине. Амбал двигался с какой-то боевой лёгкостью. Скорее всего, где-то служил. Бандиты и охранники, не нюхавшие поля сражений, старались ходить авторитетно и немного вразвалку, показывая свою альфасамцовость. Клюдо это было не нужно.
Натали поймала себя на какой-то уютной мысли, что ей нравилось находиться в его обществе. Такой и защитит, и не предаст. А ещё он наверняка шикарный любовник! Девушка раздраженно одернула вниз слишком короткое платье. Оно тут же мстительно расширило зону декольте. Хорошо, хоть родной плащ наглухо прикрывал тылы.
Мэнни чуть повернул голову и Бруннер почувствовала его заинтересованный взгляд. Именно заинтересованный, ни похоти, ни ласки.
Его старенький бьюик стоял недалеко от входа. В скудном свете уличных фонарей он казался каким-то серым. Натали почему-то захотелось чтобы он при свете дня был белым.
В салоне пахло чем-то цитрусовым и корицей. Странное сочетание. Хотя, безусловно приятное.
— Доктор сказал, есть побольше грейпфрута для понижения холестерина, — ответил Мэнни на невысказанный вопрос.
— А он не предлагал есть побольше устриц? — спросила Натали с каменным лицом.
— Зачем? — не понял Клюдо.
— Да так... — пробурчала она, откидываясь на подголовник подальше от света улицы. Оставалось надеяться, что он не заметил полыхнувшими алым щёки девушки.
Автомобиль заурчал и повёз на квартиру Стэйси.
— Откуда шрам? — спросила Натали, развеяв ночную дорожную тишину.
Некоторое время Мэнни молчал и она решила, что уже не дождётся ответа.
— Пытались устранить, чтоб добраться до шефа, — неохотно ответил Клюдо. — Но убийце не повезло и он резанул ниже, чем надо. Хоть и глубоко.
Что стало с убийцей Бруннер не стала спрашивать. И так всë ясно: амбал сидит тут, и он живой.
— Натали, как ты устранила пятерых человек? — спросил Мэнни. — Не пойми меня неправильно, но у тебя не тело воина. Да и размеры не те.
— Током, — неохотно ответила Бруннер.
— Шокером всех не убить, — уверенно сказал Клюдо. — Хотя, мистер Джексон сказал, что смерть явно от поражения электричеством. По крайней мере, у четверых нападавших.
— Я могу накапливать энергию и высвобождать куда надо, — пробормотала Натали. Захотелось завершить этот разговор.
— Это же отлично! — сразу же поверил Мэнни.
— Вообще-то, не очень! — взорвалась девушка. — Можно случайно убить невинных людей!
Амбал нахмурился и поджал губы.
Дальше ехали молча. Ему не понять весь ужас грехов. Может, кто-то и мечтает о таких "способностях", но Натали их не просила. Несколько лет назад она и не знала, что коп, взявший её за руку может умереть. Он просто хотел помочь потерявшейся в парке аттракционов двенадцатилетней девочке. Натали никогда не забудет взгляда его молодой жены на похоронах. Она видела только смерть в обличии ребенка.
И самое поганое, она была права.
Дверь в квартиру Стэйси была сорвана с петель. Мэнни нахмурился и вытащил из кобуры пистолет.
4
Дверь валялась на полу сраженным воином. Она до последнего пыталась защитить свою хозяйку. На душе тут же стало тоскливо и погано. Пистолет Мэнни ищейкой шарил по углам квартиры. Что-то подсказывало, что кроме Стэйси тут больше никого нет. Опрокинутая тумбочка в коридоре, разбитое витражное стекло двери в зал, смятая простынь на полу, осколки посуды и...
Клюдо быстро убрал пистолет в кобуру и склонился над мёртвым телом Стэйси. Она лежала на животе с неестественно вывернутой головой. Сколько жертва продержалась против убийцы?
Мэнни сел на пол и положил голову девушки себе на колени.
Полный тоски стон, слёзы наперегонки бегущие по щекам...
Натали физически ощущала его боль утраты. Она, словно туман над рекой, накрыла всю комнату. От неё не скрыться...
Бруннер смотрела на незнакомую девушку со странным ощущением горечи и облегчения. Нанятый почти месяц назад детектив принёс неправильные новые имя и фамилию Кэтрин. А это значит, что придётся начинать всё сначала...
— Ложись! — закричал Мэнни.
Что?..
Здоровяк сделал Натали подсечку рукой, и она грохнулась на пол. В ту же секунду раздался тихий звон пробитого стекла и хрустящий щелчок в стену. Пуля, предназначенная девушке, злым шмелём застряла в кирпиче. На долю секунды по комнате мелькнула красная точка лазерного прицела.
— Уходим! — рявкнул Клюдо и довольно резво пополз в коридор не поднимая головы. А Натали, как дура, путалась в полах своего горячо любимого кожаного плаща. Мэнни, увидев нелепые проблемы девушки, заработал локтями к ней. Секунда, и здоровяк тащит её за шкирку к выходу. Натали попыталась помочь, но туфельки только бессмысленно скребли каблуками по плащу.
Выбравшись из квартиры, они вскочили на ноги и рванули по коридору. Вдруг, Мэнни остановился и придержал Бруннер уже у самой лестницы. Он осторожно выглянул за угол и тут же спрятался обратно. Несколько хлопков пистолетов с глушителями, и на противоположной стене расцвели маленькие кратеры.
— Давай на пожарную лестницу, — прошептал амбал и побежал по центральному коридору в сторону дальнего окна. Натали еле поспевала за ним. А где-то в душевой клуба сиротливо стояли её кроссовки. В них бы девушка бежала наравне с Мэнни.
Амбал поднял ставни и быстро огляделся по сторонам на улицу. Так, лучше уж босиком, чем трупом. Туфельки благополучно улетели в окно.
Они выбрались на решетку пожарной лестницы и начали резво спускаться. Пару раз Мэнни останавливался и, не целясь, стрелял в сторону окна. В ответ слышались тихие хлопки сверху и рикошеты по железным перилам и ступеням.
Оказавшись в переулке они, пригибаясь, побежали к ставшему родным бьюику. Клюдо завел двигатель, и машина унесла от убийц.
— Куда теперь? — восстановив дыхание, спросила Натали.
— Если это опять дружки Вислоу, то нам пока не стоит соваться в клуб, — размышлял Мэнни. — Парни Клайва, защитят Питерсона, а нас могут срезать на подъезде. Дома тоже могут пасти.
— Мотель? — предложила Бруннер.
— Да, — согласился Клюдо. — Заодно по телефону предупрежу Кевина.
Ближайший двухэтажный мотель предоставил единственный номер с двуспальной кроватью. Амбал тут же закрыл дверь на все замки и кинулся к телефону. Пальцы проворно набрали нужные цифры.
— Шеф, это Клюдо!.. На нас напали в квартире Стэйси, она мертва... Да, с нами всё в порядке... Мотель "Софи и Жульен"... Со мной... Понял, останемся в мотеле... Хорошо, завтра приедем... Я позвоню.
Мэнни положил трубку и устало сел на кровать. Натали стояла посреди комнаты и не знала, что делать. Сумасшедшая беготня резко прекратилась спокойствием номера. Бруннер выключила свет и осмотрела в окно пустынную улицу перед мотелем. Несколько автомобилей, включая бьюик, стояли на небольшой парковке. На дороге редкие машины и торопливые пешеходы... Вроде, всё спокойно.
Клюдо потерянно сидел на кровати и смотрел перед собой. Сейчас он отсутствовал здесь. Сейчас он застрял в прошлом, там, где квартира Стэйси, где она лежит на полу... А может ещё раньше? Там, где она жива и он приносит пакеты с едой, они сидят на кухне, разговаривают, целуются... Он полюбил Стэйси. Он привязался. В этом проклятом городе нельзя любить. Город, как циничная стерва, которая ненавидит счастливых людей. А если у завистливой стервы есть возможность, она с удовольствием уничтожит чужое счастье.
Натали робко присела рядом с Мэнни и положила свои руки поверх его ладоней. Хотелось облегчить боль, вернуть из пропасти прошлого. Хотя, может там он счастлив? Может не стоит его возвращать?
Неожиданно Клюдо сжал руки Натали.
— Стэйси... — прошептал он. — Стэйси, они убили тебя. Как мне с этим жить?
Бруннер молчала. Она позволила ему выговориться, попрощаться. В какой-то момент Мэнни заключил её в свои горько-жаркие объятья и они слились в долгом поцелуе.
Натали стала частью их краткого счастья. Она чувствовала радость Стэйси, их безудержную страсть, их обещания покончить с этой работой, уехать, куда глаза глядят, забыть город грехов...
Страсть Мэнни опрокинула в пропасть горького удовольствия. Кожаный плащ побитой собакой упал рядом с кроватью, сверху его накрыли пиджак и жилет. Платье скомканной тряпкой улетело за пределы их огня. Он целовал Натали. Он пил её как нектар. Они слились, позволяя пламени ненасытного желания выжигать мысли и воспоминания.
— Ох, моя Стэйси!..
Натали стала ею. Стала частью их прошлого...
Они проснулись от того что кто-то выбил входную дверь номера. Через секунду на Натали и Мэнни смотрели чёрные бездны двух револьверов. Пара качков выглядели, как близнецы. Одинаковые костюмы, одинаковое отсутствие эмоций на лицах.
И тут в номер вошла Кэтрин. Одетая в чëрное приталенное пальто женщина, казалось, не изменилась со времён похорон: всë те же большие карие глаза, пухлые губы, прямой нос... Хотя, прошедшие десять лет добавили ей морщинок и какой-то резкости на красивом чувственном лице.
— Кэтрин... — начала было Натали, но она перебила.
— Заткнись, тварь! — её голос вибрировал на грани истерики. — Когда мы с братом поняли, что меня кто-то ищет, навели этого пьяницу на одну из шлюх. Вот уж никогда бы не подумала, что ты решила добить и меня! Я даже рада, что снайпер не справился!
Бруннер медленно встала с кровати, представ перед гостями в чём мать родила:
— Кэтрин, я искала вас, чтоб искупить свои грехи. Я больше не хочу так жить, и не могу.
Глаза женщины злобно прищурились. Она медленно достала из пальто женский револьвер:
— Ты смеешь просить меня об искуплении? Это не вернёт моего Уильяма!
Вот и настал этот момент. Пришел час расплаты. Натали это заслужила. Просто слишком много времени она жила в долг. Странно, но страха не было. Хотелось поскорее с этим закончить. Хотя... появился Мэнни. Он словно что-то разворошил в пепле души. Подарил кусочек счастья, пускай чужого, но всë же.
— Миссис Картер, вы же не будете этого делать! Мистер Питерсон сказал, чтобы мы приехали утром в клуб! — воскликнул Клюдо.
Кэтрин злобно посмотрела на Мэнни:
— Кевин все правильно сказал! Но эта сучка сдохнет в любом случае!
Натали опустила глаза и приготовилась к смерти.
— Прежде чем умереть, ты будешь страдать, — прошипела женщина.
Страшная догадка опалила мозг. Бруннер испуганно подняла глаза и в ту же секунду раздался выстрел.
5
Мэнни, я так хочу быть с тобой...
Он лежал на кровати раскинув руки. Вокруг головы на белой подушке расцветала алая корона. Глаза смотрели в потолок дряного мотеля. А может быть и выше. Туда, куда уносилась его душа.
К Стэйси.
Натали так хотела, чтоб тот мир был. Чтоб там были они.
Тогда она упала на колени. Жëсткие холодные пальцы Кэтрин сомкнулись на подбородке и заставили смотреть в глаза. Что же она говорила? Наверное, что-то важное, злое...
Что же было потом? Почему девушка этого не помнила? Может быть тогда она уже считала себя мертвой?
Натали сидела в зеленом халате на деревянном стуле в каком-то помещении с голыми бетонными стенами. Руки привязаны к подлокотникам, а ноги к передним ножкам. Всё тело затекло и не желало подчиняться.
Позади раздался звук открываемой двери, стук каблучков и мужских туфель. Они шли неторопливо, спокойно.
Наконец перед глазами предстали Кэтрин и Кевин. Брат и сестра. Только теперь Натали увидела насколько они похожи. Те же глаза, только у брата более заплывшие, те же губы, носы...
Кэтрин в облегающем черном платье была великолепна. Она встала, уперев руки в бока и довольно улыбнулась. Кевин же отошёл к стене и присел на скамейку.
Женщина наклонилась, обдав своими духами:
— Ты всë ещë жива. Хочешь знать, почему?
В комнате воцарилась тишина. Девушка слышала, как тяжело сопел Кевин, слышала в ушах биение своего сердца...
— А ну спроси немедленно! — закричала Кэтрин, мгновенно превращаясь в раскрасневшуюся фурию.
Эхо крика не только Натали резануло по ушам. Питерсон сжал губы и поднялся со скамейки:
— Кэт, если хочешь покричать, то можно я пока выйду?
Женщина развернулась к брату и мягко сказала:
— Давай, ты пока посидишь и не будешь нам мешать, пожалуйста.
Кевин потëр бровь и молча кивнул.
Натали попыталась пошевелить пальцами. Кэтрин недобро улыбнулась, заметив слабые потуги:
— Бесполезно.
— По-почему... ещё... жива? — еле ворочая языком, спросила Бруннер.
— Мы решили, что простая смерть, это не для тебя, — сказала она. — Точнее, я попросила брата. Он у меня в этом плане простой. Пуля в лоб, или удавка. Но, я хотела чтобы ты страдала. И ты будешь!
Так странно. Она говорила а Натали даже не боялась. Наверное, она всё ещё была в том мотеле, смотрела на Мэнни, пыталась не видеть пулевое отверстие на лбу...
Наконец, Кэтрин замолкла и отошла в сторону. И тут заговорил её брат.
— Милая моя, Натали, — вкрадчиво начал он. — У меня есть власть. Я предпочитаю оставаться в тени, потому как тех, кто этим хвастается, или двигают или... сами понимаете. И меня всё устраивало. Роль жалкого сутенëра, уютный клуб, регулярные собрания с... коллегами, кое кто даже в полиции служит, устранение зарвавшихся. Потоки наркотиков и оружия, проституция, продажа людей на органы. Контроль хаоса нашего славного города... Всё шло просто отлично. А потом появились вы. Когда сестра поняла, кто её ищет, она у меня чуть не рехнулась от ярости...
— Я не рехнулась! — взвизгнула Кэтрин.
— Помолчи, — мягко сказал Кевин. Женщина тут же прикусила язык. Натали бы тоже так сделала. В его голосе проявилась такая власть, что даже медведь бы послушался. — Так вот, глупый бедняга Вислоу оказался неким катализатором начавшегося безумия. А тут его братец-наркоман, с которым я собирался разобраться через неделю, явился со своими миньëнами ко мне. Представляете, ко мне! Честно, вот этого я не смог просчитать. Я даже поговорить с ним не мог. Невероятно, но я был в опасности! А потом пришли вы. И ваша мощь... Я понимаю, почему моя сестрица так вас боялась и ненавидела...
— Я не боюсь! — закричала Кэтрин. — Я не боюсь! Эта сука убила моего мужа! Ты же помнишь Уильяма?
Питерсон тяжело поднялся со скамейки и вплотную подошёл к сестре. Он был почти на голову её ниже, но женщина как-то съëжилась и вжалась в стену.
Вот теперь Натали увидела истинную силу жирдяя. Ощущение его непререкаемой власти почти физически заполнило комнату. Такой, если захочет, полностью подчинит толпу. А вкупе с высоким интеллектом и врождённой хитростью, он был настоящим правителем.
— Я помню твоего мужа, — сказал Кевин. — Он был хорошим и глупым полицейским. Ты была с ним, потому что он делал тебя лучше и не позволял стать тем, кем ты в итоге стала.
— Что? — прошептала ничего не понимающая женщина.
— Ты, моя милая сестра, совсем рехнулась. Тебе кто-нибудь разрешал убивать мою собственность? Дважды! Я тебя никогда ни в чем не обвинял и не осуждал, не вынуждай это сейчас начинать делать, — спокойно сказал Питерсон. — А теперь, дай мне закончить.
Кэтрин опустила голову и села на скамейку. Она была морально разбита. Не осталось ни ярости, ни ненависти. Брат легко её приструнил. Так опытный дрессировщик управляет своими животными.
— Натали, а вы заметили, что всё, чего касаетесь, умирает? И я говорю не про ваши удивительные способности. Вы шли за искуплением, оставляя трупы за спиной. Мне, в принципе, плевать, это ведь расходник, но вас-то это наверняка преследует. Вот и настало ваше время искупления. Тут никто вас не услышит. Но, сдается мне, вы не из тех, кто будет звать на помощь. Мне искренне жаль, что наши отношения сложились таким образом. Я бы с удовольствием с вами сотрудничал. А теперь вами займëтся наш доктор.
Кевин похлопал Натали по плечу и грузно опустился на скамейку. Кэтрин ещё с минуту буравила девушку взглядом, но после своего брата, она больше напоминала мелкую собачку, которая трусливо лает под ногами хозяина. Когда она села рядом с братом, в подвал кто-то вошел, скрипя колесами тележки.
— Здравствуйте, мисс Бруннер, — сказал улыбающийся доктор Стивен Гримси.
На этот раз он улыбался искренне, не то что в больнице. Его счастливое лицо сейчас больше походило на морду жабы. Губы масляно поблескивали в скудном свете подвала. А зелёные резиновые перчатки и клеëнчатый фартук только усиливали сходство. Тележку, накрытую простыней он поставил справа от Натали. За ней в сторону выхода тянулся толстый кабель.
— Что это? — спросила Бруннер.
— Это аппарат для электросудорожной терапии! Правда, мы его немного усовершенствовали, — возбуждëнно сказал Стивен и жестом фокусника сдёрнул простыню. — Мы решили, что вы просто обязаны испытать то, чем обычно убиваете людей. Мне кажется, в этом есть лëгкая доля иронии.
— И мести! — прошипела Кэтрин.
Гримси, что-то напевая себе под нос надел Натали на голову резиновый ремень с железными вставками и исходящими от них проводами к аппарату. Громоздкий ящик с кнопками, рычагами и различными датчиками загудел, когда доктор что-то включил на задней части.
— Начну с половины мощности! — сказал он и вывернул какую-то ручку на аппарате.
Привычная энергия пронзила мозг и тут же устремилась по всему организму. Девушка зажмурилась и попыталась направить поток в пол.
— Вы посмотрите! — услышала она восторженный возглас Гримси. — Судя по мощности и сопротивлению, мисс Бруннер умудряется контролировать энергию!
— Прибавь! Сожги эту суку! — закричала Кэтрин.
Гримси вывернул ручку до упора. Огромная лавина энергии вмиг смяла сопротивление и пронзила всë тело. Натали хотела закричать, но не смогла открыть рот.
Гул в мозгу превратился в ни с чем не сравнимую боль, которая стала вибрировать и разрывать на части.
Мэнни, я так хочу быть с тобой...
6
Голова не болела. Вообще ничего не болело. Это и есть смерть? Натали открыла глаза и легко приподнялась на руках. Нет, она всё ещё была в подвале, только теперь голая, почерневшая и валялась на каменном полу. Рядом возвышался злосчастный деревянный стул. Теперь он был со следами гари.
За дверью подвала кто-то шумел и негромко напевал себе под нос.
Гримси!
Натали легко встала и на цыпочках прокралась к двери. В голове стоял приятный, ни с чем не сравнимый звон. Словно кто-то далеко ударил в маленький колокольчик и он не затихал. Девушка аккуратно взялась за ручку и медленно потянула на себя.
Ручка мгновенно покраснела, а деревянная дверь начала стремительно чернеть. Гримси стоял спиной к девушке и продолжал напевать какую-то песню. Он сматывал в бухту кабель к своему аппарату. Сам аппарат уже был уложен в деревянный ящик и стоял рядом с лестницей.
Доктор почувствовал что не один и резко развернулся к Натали. Девушка тут же приложила палец к губам, мол, не шуми. Его глаза расширились а лицо стремительно бледнело. Гримси не мог вымолвить ни слова. Наконец, он шумно вздохнул и открыл рот.
Бруннер демонстративно положила руку на ящик с аппаратом. Дерево начало тут же чернеть вокруг руки.
— Если издашь хоть звук, я тебя поцелую, — хрипло прошептала она. — Сиди тут.
Гримси медленно сполз по стене и мелко задрожал. Теперь он был не опасен. Пока девушка поднималась по лестнице, неосознанно почесала руку. Обугленная кожа легко слезла под ногтями, обнажая розовую плоть под ней.
Значит, тело живёт, пока в Натали есть электричество. Боли она не чувствовала, нервные рецепторы скорее всего были сожжены. Странное смирение со своей кончиной нисколько не испугало. Натали уже умерла. Она умерла там, в номере, рядом с Мэнни. Осталось только завершить дела.
Лестница закончилась дверью в огромный живописный коридор особняка. Так вот где живёт Питерсон! Бруннер медленно осмотрелась по сторонам. Наверняка надо наверх. Пока стояла на месте, под девушкой начал медленно разгораться паркет. Та же участь постигла и ступени на второй этаж.
Охваченный пламенем первый этаж, наконец, перебудил охранников и прислугу. Натали слышала их испуганные крики и какие-то команды.
Всё это уже не имело значения. Важны были только брат с сестрой.
Истошный крик Кэтрин дал нужное направление. Бруннер успела увидеть, как захлопнулась одна из многочисленных дверей на втором этаже.
Нет, Кэтрин, это не поможет!
Дверь под руками стремительно почернела. Натали толкнула угли и спокойно вошла в спальню женщины.
— Кэтрин! — прохрипела она. — Тебе от меня не спрятаться.
В шкафу было пусто. Под кроватью тоже. Бруннер подошла к двери в ванную комнату. Ладони. Обугливание. Неожиданно раздался грохот выстрела. Натали отбросило на кровать. Она подняла голову и посмотрела на Кэтрин. Женщина стояла в ванной с ружьем в руках. В ночной сорочке, растрёпанная, она всё равно была красива. Девушка встала с горящей кровати и посмотрела на дыру в животе. Густая кровь, почти чёрная, медленно вытекала из раны.
Боли нет. Страха нет. Натали сделала шаг к Кэтрин.
И тут она сломалась. Женщина села на корточки и из её рук выпало бесполезное ружье.
Натали опустилась напротив и посмотрела на неё. В полных слёз глазах она увидела своё отражение. Один сплошной ожог. И только глаза светились бледно-голубым. Монстр ли она?
— П-прости меня! — сквозь слезы прошептала Кэтрин.
— И ты, прости меня, — прохрипела Бруннер в ответ.
Кэтрин с плачем бросилась в её объятья.
Нестерпимо яркий свет окутал их и растворил в себе...
"... по утверждениям выживших поместья Уиллхир, пожар в главном особняке разразился в результате редчайшего явления под названием шаровая молния. Капитан полиции Джон Марстон дал официальное заявление, подтверждающее показания свидетелей. Огонь мгновенно охватил весь первый этаж и перекинулся на второй. Так же от этого явления пострадали окрестные постройки и несколько проезжавших мимо автомобилей. В том числе сгорел в своей машине почётный гражданин города Кевин Уилл Питерсон. Шаровая молния настигла его на полпути в город. С вами был диктор Ларс Хэтфилд и ваша любимая волна Бэйсин эфэм! А теперь послушаем свежую композицию неподражаемого Джона Трэйси — Новый рассвет... "
Продолжение следует...
Автор: Егерь
Источник: https://litclubbs.ru/articles/61200-gorod-grehov-istorija-pervaja-vremja-iskuplenija.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: