Он стоял перед ней на коленях, жалкий, разбитый, потерявший весь свой лоск.
Аля не смогла на него смотреть, отвела глаза. «Что меня в нём так привлекало раньше? Его деньги? А может, чтобы таким же влюбленным взглядом глядел, как на Полинку? Тогда почему теперь так омерзительно?»
- Алечка, завтра с родителями поговорю. Придумаю что-нибудь. Если откажут - возьму кредит и куплю тебе квартиру, какую захочешь! - уговаривал он, пытаясь удержать ее за руку.
- Подожди, - перебила она, - так родители разве не подарили тебе эту квартиру?
- Технически она пока на маму оформлена, но она всё равно собиралась…
- Ясно, - процедила Альбина.
Резко оттолкнула его и выкатила чемодан в коридор. Колёсики покатились по плитке.
- Всё равно вернёшься! - орал ей вслед Денис. - Куда ты пойдёшь? К мамаше своей? Ты же на следующий день сама прибежишь!
Слушать его и ждать лифт Альбина не стала, побоялась, что пока будет стоять, глядя на цифры над дверью, он затащит её домой, – и выскочила на лестницу.
По ступеням спускалась почти бегом. Колёсики чемодана глухо громыхали о бетон.
Ещё вчера было всё упорядочено в её жизни. Теперь она осыпалась, словно замок, построенный на песке.
Такси привезло её к дому матери. Минут двадцать ещё Аля сидела на лавочке у подъезда и смотрела на окна своей старой квартиры. Синий свет от экрана телевизора заливал комнату. Мама снова смотрела свои сериалы. Раньше Альбина всегда поражалась: мать сопереживала не героине, а киношным злодейкам - тем, кто вставляет палки в колёса, кто говорит гадости под оберткой комплимента. Все эти пакостницы были уверенным в себе и никогда не ныли.
Теперь Альбина начинала её понимать. «Эти мямли-Золушки вечно получают самое лучшее, не прилагая никаких усилий. Ходят, улыбаются всем, а стоит чему-то пойти не так - распускают сопли. И сразу к ним на помощь сбегаются братья, друзья, случайные прохожие, даже враги вдруг раскаиваются и жертвуют собой ради этих чудо-женщин. Вот и в жизни так. Тот, кто трудится ради успеха, вечно остается в тени, недооцененным», - думала Аля, колупая ногтем ручку чемодана. Она не припоминала, чтобы когда-нибудь кто-то мчался к ней на помощь.
Двор был безлюдным и унылым. Ветер гонял по тротуару целлофановый пакет, то поднимая его до окон первого этажа, то снова укладывая на асфальт. На улице к вечеру становилось всё холоднее. Пора было уже собраться с силами и встретиться с прошлым лицом к лицу.
Мать открыла дверь, окинула взглядом сначала дочь, потом ее чемодан. Такой новенький, блестящий, он хорошо бы смотрелся на багажной ленте в международном аэропорту. А сгодился лишь на то, чтобы вернуть свои пожитки туда, откуда Алька так хотела сбежать.
- Явилась не запылилась, - сказала она, ничуть не удивившись. - Что, выгнал тебя твой жених? А я говорила, что зря ты на него позарилась. Тебе такой не по зубам. Нашла бы кого попроще, может, и удержала бы.
Она махнула рукой и ушла к себе в комнату. Альбина знала - это не потому, что больше нечего было сказать или решила не добивать дочь нравоучениями. Просто сериал был в самом разгаре. И ничто: ни возвращение дочери с чемоданом, ни её сломанная жизнь - не стоило пропущенной сцены, в которой актриса, заломив руки и закатив глаза, кричала в исступлении: «Ты не смеешь! Не смеешь со мной так поступать!»
Скрипнула дверь на площадке справа. «Опять соседка уши греет!», - подумала Аля, не оглянувшись, молча втащила чемодан в квартиру и закрыла за собой дверь.
Два дня прошли как в бреду - тягучие, мутные. Она будто смотрела на свою жизнь сквозь запотевшее стекло. Денис затаился: ни звонков, ни сообщений. Но тишина эта казалась тревожнее любой безобразной ссоры. Квартира, которую можно было бы снять за приемлемые деньги, не подворачивалась. А Мать была в своём репертуаре: варила гороховый суп, смотрела свои сериалы, в промежутках напоминала дочери, какая она никчемная и неблагодарная. Аля сбегала из дома пораньше, а уходила с работы попозже, чтобы как можно меньше времени проводить с ней вдвоём.
В этот раз она тоже задержалась. И не потому, что не хотелось идти домой. А потому что они со Степаном наконец собирались сходить на свидание. Только он всё никак не мог вырваться с совещания, устроенного в последний момент.
В бухгалтерии, кроме неё, уже никого не осталось.
Степан вошёл в кабинет, слегка растрёпанный, с галстуком, сдвинутым набок.
- Еле отбился, - пожаловался он, улыбаясь. - Готова?
- Давно.
Накинула курточку, щёлкнула выключателем, заперла кабинет, и они пошли по длинному коридору мимо пустых офисов. В тишине эхом отдавались их шаги.
- Что всё-таки решила по поводу той вакансии? Думаю, тебе самой будет неудобно, если все начнут говорить о нас, обсуждать...
Альбина кивнула.
- Я всё обдумала и согласна.
Они вышли на улицу. Ночь была тихой, безветренной, редкие звёзды прятались за городской дымкой. Степан направился к своей машине, Альбина - за ним. Не успели подойти, как из-за угла на них вывалился Денис. Он явно был не в себе: глаза лихорадочно блестели, движения неуверенные, рваные. От него разило алкоголем.
- Почему ты ушла от меня, Альбина?! - в его голосе сквозило отчаянье. Нелепо всплеснув руками, он выкрикнул. - Я всё сделаю, что хочешь, Аля, только вернись.
Степан молча заступил ему дорогу.
- Не нужно к ней подходить, друг, - сказал он. - Ты пьян. Тебе надо проспаться. Иди домой. Где ты живёшь? Хочешь, такси тебе вызову?
Денис беззлобно промычал что-то невнятное, опустил голову.
- Какой у него адрес? - спросил Степан у Альбины.
Она продиктовала.
Таксист, подъехавший по вызову, сразу воспротивился:
- Да он мне весь салон изгадит. За химчистку кто будет платить? Пушкин?
Степа попытался его уговорить, но тот лишь тряс головой, ни в какую не соглашаясь. Отменил поездку, развернулся на парковке и уехал, оставив их стоять на тротуаре под жёлтым светом фонаря.
Бросить Дениса в таком состоянии было неловко. Стёпа открыл заднюю дверь своей машины, помог Денису усесться, пристегнул его. Альбина занервничала, боялась, что по дороге бывший жених наговорит лишнего. Но возмущаться не стала- не хотела показаться жестокой. Села впереди.
Они довезли его быстро, поднялись в квартиру, выгрузили на диван. Денис сразу заснул, что-то бормоча про Альбиночку.
- Теперь понятно, почему ты от него ушла.
Степан и Аля захлопнули дверь и вышли на воздух.
- Что будем делать? – спросила она.
- Наверное, сегодня неподходящий день для свиданий. Давай отвезу тебя, - предложил Степан, глубоко вдыхая запахи приближающихся холодов.
Домой не хотелось. Всё, чего она желала - распутать этот ужасный узел, но он затягивался туже и туже. Непрошенные мысли раздражали Альбину: «Так. В покое меня Денис теперь не оставит. Это очевидно. Ведьма говорила, что приворота хватит на год. Это что? Ещё девять месяцев его пьяные выходки терпеть? А что, если он будет таскаться за мной на работу и поджидать меня там? Мало ли что в гневе бессилия он расскажет Степану… Стёпа не простит, если узнает, что я его обманула…» И она поняла: снова нужно идти туда, где под тяжестью лет покосился штакетник, где пахнет затхлостью, где за мечты приходится платить дорогой ценой.
- Лучше прогуляюсь, - наконец ответила она Степану.
- Поздно уже. Я отвезу.
- Не надо, правда… - продолжила было настаивать Аля, но по тону его голоса поняла: бесполезно, и смирилась.
Когда доехали до её дома, поблагодарила, вышла и впорхнула в подъезд. Остановилась, выглядывая в окошко, подождала, пока его машина не скроется за поворотом, и только тогда достала телефон, чтобы вызвать такси.
Приехал тот же водитель, что отказался везти Дениса. Увидев её, прищурился.
- Уууу, опять вы? Ещё и на другой конец города? Что вам дома не сидится? Знаю я тот район. Пустыри да заброшки.
- Вы повезёте или нет? - прервала она его возмущения.
- Садись, - смилостивился таксист, махнув рукой.
Машина тронулась. Альбина сидела позади водителя и думала: «Денис просто так не отстанет. Он же приворожённый… Будет пить, цепляться, обещать, молить, рыдать, но не уйдёт. От него Пора избавиться по-настоящему. И есть только один способ. Давно надо было наведаться к ведьме».
За окном мелькали фонари вечерних улиц, силуэты деревьев, жёлтые квадратики окон. Город засыпал.