Я тебя так ненавижу, что, наверное, верну
Начинаем публикацию 2-й книги про Машу и Николаева
Впечатление, которое он производит на родственника, Николаева интересовало в последнюю очередь. Плевать на него. Все десять шагов, отделявшие от двери, он преодолевал, прикидывая в голове варианты дальнейшего развития событий.
Первое место в его мыслях занимала Мария Игоревна. В том, что девушка способна за себя постоять, он не сомневаться ни разу. Но Мария Игоревна и представления не имеет, с кем ей предстоит схлестнуться, и ее горячность может выйти боком. Положа руку на сердце, Николаев и сам толком не знал, как вести себя и чем защищаться от бессмертной чёрной души.
Впрочем, Рогинской сейчас должно быть и нет дела до Марии Игоревны. Гибель дочери должна хоть на время отвлечь её от внешних событий. С другой стороны, те крохи из неизвестной ему доселе биографии Елены Дмитриевны рисовали портрет женщины бессердечной, жестокой и хладнокровной. Представляла ли Наталья Павловна для матери какую-либо ценность или была лишь способом достижения неизвестной пока Николаеву цели?
Увы, он склонялся ко второму варианту. И какую роль играла (если играла вообще?) в этой истории случайно попавшая в девятнадцатый век Мария Игоревна? Возможно, при жизни дочери, она могла служить препятствием к свадьбе последней, но теперь, какая от неё опасность, какой прок? Разве что месть? Но в таком случае мстить она должна Фёдору. Разве она не просила его, Николаева, покарать убийцу? Значит, с её стороны великой любви к Фёдору нет?
До двери оставалось пара шагов. Если протянуть руку, то можно дотянуться до львиной головы, потянув за которую, Николаев покинет столовую.
Федор молча пил вино маленькими глотками. Вино его не пьянило и не утоляло жажду. Он выполнял этот человеческий ритуал автоматически без удовольствия и радости. Ему, по сути, не было дела, какое решение примет Николаев. Равно, как и не думал он том, будет ли сожалеть о его гибели. Вернее всего, нет. Лишь одно обстоятельно вызывало в нем эмоции и выводило из многолетнего оцепенения. И это последнее обстоятельство он намерен был раздавить, что составляло теперь единственный смысл его существования.
Один шаг. Но руки Николаев не протянул. Не спроста родственник водил его по замку такими запутанная путями. Все не так просто должно быть за пределами этой комнаты. А бегать кругами по лабиринту этого Минотавра времени категорически не было.
— Мы в прошлом? — задал он один из самых противоречивых вопросов, от ответа на который, зависели его дальнейшие действия.
— В прошлом? — не оборачиваясь, переспросил Федор. — О, нет. Мы в настоящем. В том, что вы считаете настоящим, — поправил он сам себя. — Все относительно. Уже много веков я живу без прошлого, настоящего и, что самое прекрасное, будущего. Но будем использовать привычную вам формулировку.
— Да к кто вы такой, в конце концов! — вспыхнул Николаев. Рука его потянулась, было, к двери, и бессильно упала. — Или, кого бы пытаетесь из себя изобразить?
— Вернитесь на место, — Федор не просил, но и не приказывал. Его голос звучит устало, тускло и печально. — Дайте мне закончить. Возможно, вы единственный из ныне живущих, кто узнает правду, — он не добавил, что, возможно, это продлится надолго. Федор ещё не решил, насколько родственник может быть ему полезен. — Не думаю, что вашей пассии сейчас угрожает опасность, — верно угадал он сомнения Николаева. — Если Елена Дмитриевна не тронула её до сих пор, то стало быть, не имеет к ней интереса. Пока не проголодается.
Николаев и сам не заметил, как необыкновенно быстро стал работать его мозг. За какие-то доли секунды он сложил странное впечатление, которое производила его крепостная Настя, ее внезапною близость с Рогинской, загадочное поведение и таинственные исчезновения.
Призрак выбрал Настю своим донором!
— Вы изволили спросить, кто я? — продолжал Фёдор, хотя Николаев не вернулся на свое место, а продолжал стоять у двери спиной к говорившему, который, в свою очередь, также не поворачивал к родственника головы. Вместе они представляли собой идеальную мизансцену для артхаусного кино. — Меня зовут Фёдор Николаев. Я родился в одна тысяча пятьсот девяностом году. Женился, родил троих детей, и совершенно случайно открыл возможность человека перемещаться во времени и пространстве.
Я тебя так ненавижу, что, наверное, влюблюсь - 1-я часть - ПОЛНЫЙ ТЕКСТ КНИГИ
Телеграм "С укропом на зубах"