– Лера, я должен тебе кое-что сказать.
Костя стоял в дверях кухни. Лицо виноватое, глаза в пол.
Я сразу поняла — что-то случилось. За девять лет брака я научилась читать это выражение.
– Что?
Он помолчал. Потом выдохнул.
– Я отдал деньги Диме. На машину.
Я не сразу поняла.
– Какие деньги?
– Наши. Те, что на отпуск копили.
Мир остановился.
Четыреста восемьдесят тысяч рублей. Четыре года. По десять тысяч каждый месяц — с моей зарплаты и с его. Сорок восемь месяцев.
И он отдал их своему брату. На машину.
– Сколько? – голос у меня сел.
– Четыреста пятьдесят.
– Четыреста пятьдесят тысяч?!
– Ему срочно нужно было. Для работы. Без машины его не берут на новую должность.
Я села на табуретку. Ноги не держали.
Четыре года. Четыре года я мечтала об отпуске. Настоящем отпуске — не на даче у свекрови, не в палатке на Волге. Нормальном отпуске. С морем, с отелем, с завтраками в номер.
Шесть лет я никуда не ездила. Последний раз — в две тысячи двадцатом, до ковида. Потом — деньги, ремонт, кредиты. Потом — "давай накопим и поедем нормально".
Четыре года мы копили. Отказывали себе во всём. Не покупали новую технику. Не ходили в рестораны. Не меняли машину.
"Накопим — поедем в Турцию. Или в Египет. Или в Таиланд. Отдохнём по-человечески."
И вот — накопили. Я уже отель забронировала. Билеты смотрела. Через месяц должны были лететь.
А он отдал деньги брату. На машину.
– Ты спросил меня? – я посмотрела на него.
Костя отвёл глаза.
– Не успел. Дима позвонил, сказал — срочно. Машину уже нашли, нужно сегодня переводить. Завтра её другие заберут.
– И ты решил за нас обоих?
– Это же Дима. Брат. Он вернёт.
– Как он вернёт сто пятьдесят тысяч, которые уже должен?
Костя замолчал.
Сто пятьдесят тысяч. Три раза за эти годы Дима брал у нас в долг. "На пару месяцев". "Скоро верну". "Вот-вот деньги придут".
Ни копейки не вернул.
И теперь — ещё четыреста пятьдесят.
– Костя, – я говорила медленно, стараясь не сорваться. – Это были наши общие деньги. На отпуск. Мы четыре года их копили. Четыре года. И ты отдал их своему брату, не спросив меня.
Костя же объяснил, почему брату деньги важнее отпуска с женой: Зять берёт деньги в долг и не возвращает. Уже триста тысяч. Дочь говорит не поднимать тему
– Я думал, ты поймёшь...
– Пойму что?! Что ты мне в лицо врал четыре года?! "Накопим и поедем"! "Потерпи ещё немного"! "Вот соберём нужную сумму"!
– Я не врал!
– А как это называется?! Мы собрали нужную сумму! Я забронировала отель! Через месяц мы должны были лететь! И ты — без единого слова мне — отдаёшь всё Диме!
Голос сорвался. Слёзы потекли по щекам.
Костя подошёл, попытался обнять.
Я оттолкнула его.
– Не трогай меня.
– Лера, пожалуйста...
– Выйди. Мне надо подумать.
Он постоял ещё секунду. Потом вышел.
Я осталась одна на кухне. Смотрела в стену.
Четыре года. Сорок восемь месяцев. Четыреста восемьдесят тысяч рублей.
И тридцать тысяч осталось. На всё.
***
Началось это четыре года назад.
Март две тысячи двадцать второго. Мы сидели на кухне, считали бюджет.
– Лера, давай откладывать на отпуск, – предложил Костя. – По-настоящему. Каждый месяц — определённую сумму. Через пару лет накопим на хорошую поездку.
– На какую сумму думаешь?
– Тысяч десять в месяц. С двоих — по пять. Потянем?
Я подумала. Зарплата у меня — пятьдесят тысяч. У Кости — семьдесят. Вместе — сто двадцать. Минус квартплата, еда, кредит за нашу машину. Пять тысяч в месяц — реально.
– Давай, – согласилась я.
Мы завели отдельный счёт. "На отпуск". Каждый месяц — десять тысяч. Автоматически.
Первый год прошёл нормально. Сто двадцать тысяч накопили. Мечтали — куда поедем, что увидим.
А потом позвонил Дима.
Дима — младший брат Кости. Тридцать три года, не женат, работает "где придётся". То курьером, то продавцом, то ещё кем-то. Вечно без денег, вечно с проблемами.
– Кость, выручи. Мне восемьдесят тысяч нужно. Срочно.
– Зачем?
– Долг отдать. Ребята давили, грозились. Мне конец, если не верну.
Костя посмотрел на меня.
– У нас есть деньги на отпуск...
– Это на отпуск, – сказала я.
– Дима говорит — срочно. Ему угрожают.
Я вздохнула.
– Пусть возьмёт кредит.
– У него кредитная история плохая. Не дают.
Костя вспомнил свой печальный опыт с долгом: «Дай в долг, ты же богатый». Я дал, но под залог его ПТС. Когда он не вернул в срок, я про
– А почему плохая?
Костя не ответил. Понятно почему — Дима уже брал кредиты и не платил.
– Лера, это брат. Я не могу отказать.
– Мы год копили на отпуск...
– Он вернёт. Через пару месяцев. Обещал.
Я смотрела на Костю. На его виноватое лицо, на просящие глаза.
Девять лет брака. Я знала его. Знала, что он не успокоится, пока не поможет брату.
– Ладно, – сказала я. – Но пусть вернёт. Через два месяца.
– Обещаю. Он вернёт.
Перевели восемьдесят тысяч.
Два месяца прошло. Денег нет.
– Дима, ты обещал вернуть.
– Кость, потерпи. Сейчас туго. Через месяц — точно.
Месяц прошёл. Денег нет.
– Дима?
– Да-да, скоро. Вот получу зарплату...
Ещё месяц. И ещё. И ещё.
Восемьдесят тысяч так и не вернулись.
– Костя, он нас обманул.
– Не обманул. У него сложная ситуация.
– Какая ситуация? Он работает. Получает деньги. Почему не отдаёт?
– Лера, это мой брат. Я не могу его прессовать.
Я замолчала.
Брат. Семья. Кровь.
А я — кто? Жена. Тоже семья. Но, видимо, не такая важная.
Продолжили копить. Теперь на счету — не сто двадцать, а сорок. Минус восемьдесят, которые Дима "скоро вернёт".
***
Второй год.
Накопили ещё сто двадцать тысяч. Итого — сто шестьдесят на счету. Плюс долг Димы — восемьдесят.
– Может, в этом году поедем? – спросила я. – Сто шестьдесят — это уже что-то.
– Давай ещё подкопим. Чтобы нормально отдохнуть.
– Костя, я шесть лет никуда не ездила.
– Я понимаю. Но давай ещё годик. Накопим триста — поедем на две недели. В хороший отель.
Я вздохнула.
– Ладно. Ещё год.
Через три месяца позвонил Дима.
– Кость, мне семьдесят тысяч нужно. Срочно.
– Дима, ты восемьдесят должен.
– Да-да, я помню. Скоро верну. Но сейчас — срочно. Залог за квартиру. Меня с той выселяют, нужна новая.
Костя посмотрел на меня.
– Нет, – сказала я.
– Лера...
– Нет. Он восемьдесят не вернул. Я не дам ещё семьдесят.
– Его выселят.
– Пусть у друзей поживёт. Или у вашей мамы.
– Мама живёт в однушке. И у неё кошки.
– А мы — банк? Благотворительный фонд "Помоги Диме"?
Костя помолчал.
– Лера, я не могу отказать брату.
– А мне — можешь?
Мы поссорились. Первый раз за долгое время — серьёзно.
В итоге — дал. Семьдесят тысяч. Со счёта на отпуск.
– Он вернёт. И эти, и те. Сто пятьдесят. Обещал.
Не вернул.
Конец второго года. На счету — девяносто тысяч. Долг Димы — сто пятьдесят.
Если бы он отдал — было бы двести сорок. Почти половина нужной суммы.
Но он не отдал.
И не собирался.
***
Третий год.
Я поговорила с Костей серьёзно.
– Больше никаких денег Диме. Ни копейки.
– Лера...
– Ни копейки. Пока не вернёт долг.
– Хорошо. Обещаю.
Он обещал. И — удивительно — сдержал.
Дима звонил ещё раз. "Нужны деньги на ремонт машины". Костя отказал.
Светлана Ивановна — свекровь — позвонила мне.
– Лера, почему вы Диме не помогаете? Ему тяжело.
– Светлана Ивановна, он нам сто пятьдесят тысяч должен.
– Ну и что? Это же семья. Какие между родными деньги?
– Мы четыре года копим на отпуск. Я хочу хоть раз нормально отдохнуть.
– Отдохнёшь ещё. А Дима — один. Ему помощь нужна.
Я промолчала. Спорить со свекровью — бесполезно. Для неё Дима — "младшенький", "несчастный", "которому не везёт".
А то, что он сам создаёт свои проблемы — она не видела.
Год прошёл. Накопили ещё сто двадцать. Итого на счету — двести десять.
Плюс долг Димы — сто пятьдесят.
Если бы вернул — было бы триста шестьдесят. Уже можно ехать.
Но он не вернул.
***
Четвёртый год.
Накопили ещё сто двадцать. На счету — триста тридцать.
– Поедем? – спросила я.
– Давай ещё полгода. Накопим четыреста — поедем по-царски.
Я согласилась. Полгода — не год. Потерплю.
Ещё шестьдесят тысяч. Итого — триста девяносто.
– Ещё три месяца, – сказал Костя. – Накопим четыреста пятьдесят — и летим.
Ещё три месяца. Ещё тридцать тысяч. На счету — четыреста двадцать.
– Ещё два месяца, – сказал Костя.
Ещё двадцать тысяч. Четыреста сорок.
– Ещё месяц.
Ещё десять.
Четыреста пятьдесят.
Плюс тридцать на счету за этот месяц — всего четыреста восемьдесят.
Мы накопили. Наконец-то.
Я забронировала отель в Турции. Пятизвёздочный, всё включено, вид на море. Две недели. Билеты смотрела — на конец июня.
– Костя, смотри! – показала ему телефон. – Вот такой отель. Нравится?
– Красиво.
– Через месяц летим. Четыре года ждала этого момента.
Он улыбнулся. Обнял меня.
– Ты заслужила.
Я была счастлива. По-настоящему счастлива.
Четыре года. И вот — наконец.
А через неделю он сказал: "Я отдал деньги Диме".
***
– Сколько осталось на счету?
Костя посмотрел на телефон.
– Тридцать тысяч.
Тридцать. Из четырёхсот восьмидесяти.
– И что мне делать с бронью отеля?
– Отменить, наверное.
– Отменить. Четыре года — и отменить.
Он молчал.
– Костя, я не понимаю. Как ты мог? Без единого слова мне?
– Дима позвонил, сказал — срочно. Машина уходит сегодня. Если не переведу — он её потеряет.
– И что?! Пусть ищет другую!
– Эта была хорошая. По цене. Он месяц искал.
– А мы четыре года копили! Это ничего не значит?!
– Лера, я думал, ты поймёшь...
– Пойму что?! Что для тебя Дима важнее меня?!
– Это не так!
– Это так! Ты отдал наши общие деньги — мои деньги тоже! — не спросив меня! Это не "семейная помощь"! Это предательство!
Костя побледнел.
– Лера, не говори так...
– А как говорить?! Четыре года, Костя! Сорок восемь месяцев! Я отказывала себе во всём! Не покупала новые вещи! Не ходила в кафе! Экономила на всём — чтобы мы могли поехать в нормальный отпуск!
– Я тоже экономил...
– И отдал всё брату! За одну минуту! Без единого вопроса ко мне!
Слёзы лились по щекам. Я не могла остановиться.
– Знаешь, что самое обидное? Не деньги. Деньги — это бумага. Обидно, что ты не считаешь меня равной. Что решаешь за нас обоих. Что моё мнение для тебя — ничего не значит.
Костя стоял молча. Не спорил. Не оправдывался.
– Что ты скажешь?
– Я был неправ.
– И?
– Дима вернёт деньги. Обещал.
Я засмеялась. Горько, зло.
– Вернёт? Как те сто пятьдесят тысяч? Которые он должен уже два года?
– Теперь у него машина. Он устроится на нормальную работу. Будет зарабатывать больше.
– И отдавать нам? Серьёзно?
– Да. Он обещал.
Я покачала головой.
– Костя, ты или слепой, или глупый. Дима никогда не вернёт эти деньги. Ни сто пятьдесят, ни четыреста пятьдесят. Никогда.
– Это мой брат. Я ему верю.
– А я — твоя жена. И ты мне врал четыре года.
– Я не врал!
– "Накопим и поедем". Это не враньё?
Он замолчал.
– Иди, – сказала я. – Мне надо побыть одной.
Он ушёл. Я осталась.
Сидела на кухне и плакала.
Четыре года. Четыреста восемьдесят тысяч. И всё — коту под хвост.
***
Позвонила Ане. Подруге с работы.
– Ань, ты сейчас свободна?
– Да, а что случилось?
– Можно приеду?
– Конечно.
Через час я сидела у неё на кухне. Рассказывала.
Аня слушала молча. Лицо становилось всё более мрачным.
– Четыреста пятьдесят тысяч? – переспросила она, когда я закончила.
– Да.
– Без твоего согласия?
– Да.
– На машину брату, который уже должен сто пятьдесят?
– Да.
Аня выругалась. Она редко ругалась, но тут не сдержалась.
– Лера, это не просто косяк. Это... это серьёзно.
– Я знаю.
– Он распорядился вашими общими деньгами без твоего ведома. Это нарушение доверия. Базового.
– Я знаю.
– Что будешь делать?
Я пожала плечами.
– Не знаю. Развод?
– А ты хочешь разводиться?
– Нет. Но и так жить не хочу.
Аня помолчала.
– Может, ультиматум?
– Какой?
– Ну, типа — или он возвращает деньги, или ты уходишь.
– Как он вернёт? Дима не отдаст.
– Тогда пусть из своих. Или кредит берёт. Или продаёт что-то. Это его проблема.
Я задумалась.
– Он не согласится.
– Тогда узнаешь, что для него важнее — ты или братик.
Жёстко. Но логично.
– А если свекровь вмешается?
– Пошли её. Вежливо, но чётко. Это ваш брак, не её.
Мы проговорили ещё час. Аня советовала, поддерживала.
Вечером я вернулась домой.
Костя сидел на диване. Ждал.
– Лера, мы можем поговорить?
– Можем.
Я села напротив.
– Я много думал, – начал он. – Ты права. Я должен был спросить тебя. Это были наши общие деньги.
– И?
– И я извиняюсь.
– Извинения не вернут четыреста пятьдесят тысяч.
– Дима вернёт...
– Нет, Костя. Дима не вернёт. Ты это знаешь. Я это знаю. Все это знают.
Он замолчал.
– Я хочу, чтобы ты вернул мне эти деньги.
– Как?
– Не знаю. Возьми кредит. Продай что-нибудь. Это твоя проблема.
– Лера, это нереально...
– Тогда мы живём раздельно. Бюджет — раздельный. Ты сам платишь за свои вещи, я — за свои. Общих денег у нас больше нет.
Костя побледнел.
– Это ультиматум?
– Да. Ультиматум.
– Лера, я девять лет твой муж...
– И за эти девять лет ты отдал своему брату шестьсот тысяч наших денег. Шестьсот. Ни копейки не вернулось.
– Он вернёт...
– Хватит! – я встала. – Хватит этого бреда! "Он вернёт, он вернёт"! Два года он должен сто пятьдесят — и ничего! Теперь ещё четыреста пятьдесят! Шестьсот тысяч, Костя! Это больше, чем стоит нормальная машина! Это год жизни! И ты отдал их человеку, который никогда не отдаст!
Костя молчал.
– Я устала, – сказала я тише. – Устала ждать. Устала терпеть. Устала быть на втором месте после твоего брата.
– Ты не на втором месте...
– На втором. Или на третьем. После Димы и твоей мамы. Я — где-то там, в конце списка.
– Это неправда!
– Правда. Ты только что это доказал.
Я пошла в спальню.
– Лера, подожди!
– Нет. Я сказала, что хотела. Думай.
Закрыла дверь.
***
На следующий день позвонила свекровь.
– Лера, что происходит? Костя сказал, что вы поссорились.
– Мы не поссорились. Мы обсуждаем серьёзную проблему.
– Какую проблему?
– Он отдал наши общие деньги Диме. Без моего согласия.
– И что? Это же брат. Семья должна помогать друг другу.
– Светлана Ивановна, это были деньги на отпуск. Четыре года мы копили.
– Отпуск подождёт. А Диме машина нужна сейчас.
– А мне отпуск нужен был сейчас. Шесть лет я никуда не ездила.
– Ну и что? Подумаешь, отпуск. Дома отдохнёшь.
Я почувствовала, как закипаю.
– Светлана Ивановна, я не буду это обсуждать. Это между мной и Костей.
– Лера, ты неправильно себя ведёшь. Дима — часть нашей семьи. Ему надо помогать.
– Ему надо самому отвечать за свою жизнь. Ему тридцать три года. Он взрослый мужчина.
– Ему не везёт...
– Ему "не везёт" уже пятнадцать лет. В какой-то момент это перестаёт быть невезением и становится выбором.
Свекровь замолчала.
– Ты жестокая, Лера. Я думала, ты добрее.
– Я не жестокая. Я устала. Шестьсот тысяч рублей — это много. И ни копейки назад.
– Деньги — это не главное!
– Для вас — нет. Потому что это не ваши деньги.
Я положила трубку.
Руки дрожали.
Через минуту — сообщение от Кости.
"Мама сказала, ты с ней поругалась."
Я ответила:
"Я сказала правду. Если это ссора — значит, ссора."
Он:
"Лера, не надо с мамой так."
Я:
"А со мной — можно?"
Он не ответил.
***
Три дня мы почти не разговаривали.
Костя уходил на работу рано, приходил поздно. Спал на диване.
Я — в спальне. Одна.
На четвёртый день он пришёл с разговором.
– Лера, я поговорил с Димой.
– И?
– Он будет возвращать по пять тысяч в месяц.
Я посчитала в уме. Шестьсот тысяч разделить на пять — сто двадцать месяцев. Десять лет.
– Десять лет, Костя. Через десять лет мне будет сорок четыре.
– Может, он будет отдавать больше. Когда устроится нормально.
– А может — перестанет вообще. Как в прошлый раз.
Костя опустил глаза.
– Я понимаю, что ты злишься...
– Я не злюсь. Я разочарована. Это хуже.
– Что мне сделать?
– Я уже сказала. Раздельный бюджет. Каждый отвечает за себя.
– Это как соседи.
– Это как люди, которые не доверяют друг другу. Ты разрушил доверие, Костя. Не я.
Он молчал.
– Хорошо, – сказал наконец. – Раздельный бюджет. Если тебе так легче.
– Мне не легче. Мне справедливее.
С того дня мы жили по-новому.
Общие расходы — пополам. Квартплата, еда, интернет. Остальное — каждый сам.
Его деньги — его проблема. Мои — моя.
Я открыла новый счёт. "На отпуск". Теперь — только мой.
Начала откладывать. По пятнадцать тысяч в месяц — теперь могла больше, без "общего" счёта.
Через три месяца накопила сорок пять тысяч.
Дима за это время вернул десять. Две выплаты по пять.
Потом — пропустил месяц. "Сейчас сложно, следующий — точно".
Следующий — тоже пропустил.
Как я и предсказывала.
***
Прошло три месяца.
Дима вернул пятнадцать тысяч из шестисот. Остальное — "скоро".
Свекровь звонит раз в неделю. Я не беру трубку.
Костя передаёт: "Мама обижена". Я отвечаю: "Я тоже".
Наши отношения — холодные. Не враждебные, но и не тёплые.
Спим в одной кровати, но почти не разговариваем. Как соседи по комнате.
Аня говорит — это нездорово. Надо или чинить, или расходиться.
Я не знаю, что хочу.
Злость прошла. Осталась пустота.
Девять лет брака. И вот так.
Месяц назад я сделала то, что хотела четыре года.
Поехала в отпуск.
Одна.
Нашла горящий тур в Египет. Недорогой отель, но у моря. Пять дней.
На свои деньги. Те, что откладывала после "раздельного бюджета".
Костя спросил:
– А как же я?
– Ты отдал наши деньги. Теперь копи свои.
– Мы же семья...
– Семья? – я посмотрела на него. – Когда ты отдавал деньги Диме — ты думал о семье?
Он не ответил.
Я полетела одна.
Пять дней у моря. Солнце, пляж, тишина.
Впервые за шесть лет — настоящий отдых.
Было странно. Грустно немного. Но хорошо.
Я сидела на берегу и думала — что дальше?
Разводиться? Прощать? Жить как сейчас — полусоседями?
Не знаю.
Костя — не плохой человек. Он любит меня. По-своему.
Но он не умеет говорить "нет" своей семье. Маме, брату. Для него они — важнее всего.
А я — на втором месте.
Может, так было всегда. Просто раньше это не было так очевидно.
Четыре года. Четыреста восемьдесят тысяч. И тридцать — на остаток.
Шесть лет без отпуска. И наконец — пять дней в Египте. Одна.
Вернулась домой загорелая.
Костя встретил в аэропорту. С цветами.
– Лера, я скучал.
– Я тоже, – сказала честно.
Мы обнялись. Но что-то было не так. Что-то сломалось и не склеивается.
Дома — разговор.
– Лера, я хочу всё исправить.
– Как?
– Буду копить на отпуск. Вместе. Как раньше.
– На какой отпуск, Костя? Дима должен шестьсот тысяч. Он не вернёт.
– Может, вернёт...
– Нет. Он не вернёт. И ты это знаешь.
Он замолчал.
– Что тогда?
– Не знаю. Живём дальше. Смотрим.
Прошла ещё неделя.
Свекровь позвонила.
– Лера, может, хватит дуться? Костя страдает.
– Я тоже страдала четыре года. Где была ваша забота тогда?
– Это другое...
– До свидания, Светлана Ивановна.
Положила трубку.
Костя спросил:
– Ты опять с мамой поругалась?
– Нет. Просто не хочу с ней разговаривать.
– Почему?
– Потому что она считает, что я должна всё простить и забыть. А я не могу.
– Лера...
– Костя, я не хочу это обсуждать. Ни с тобой, ни с ней. Я сказала своё мнение. Дальше — твой выбор.
Он ушёл.
Я осталась.
Сижу и думаю — права ли я?
Четыреста пятьдесят тысяч — это много. Шестьсот — ещё больше.
Четыре года ожидания. Шесть лет без отпуска.
И муж, который отдаёт общие деньги брату без единого слова жене.
Некоторые говорят — я перегнула. "Из-за денег семью рушить". "Брат — это святое". "Надо уметь прощать".
Другие говорят — правильно. "Это предательство". "Он тебя не уважает". "Беги".
А я — посередине.
Не ушла. Но и не простила.
Живу с мужем, который выбрал брата. Общаюсь со свекровью, которая считает меня "жестокой".
И жду — непонятно чего.
Дима за три месяца вернул пятнадцать тысяч. Осталось пятьсот восемьдесят пять.
Если по пять тысяч в месяц — это почти десять лет.
Мне будет сорок четыре.
Или он перестанет платить вообще — как в прошлый раз.
Костя верит, что брат вернёт. Я — нет.
Кто из нас прав — покажет время.
Но ждать десять лет, чтобы узнать — я не готова.
Раздельный бюджет остаётся. Доверия — нет.
Любовь? Может, ещё есть. Где-то глубоко. Под слоем обиды и разочарования.
Хватит ли её, чтобы всё починить — не знаю.
Перегнула я с ультиматумом? Или правильно сделала?
Истории, которые нельзя пропустить: