– Лариса Николаевна опять на больничном. Третий раз за год!
Я услышала это из-за перегородки. Голос Жанны – громкий, возмущённый. Специально громкий, чтобы все слышали.
Три дня. Я взяла три дня больничного за год. Грипп в ноябре – температура тридцать девять, еле выжила. И вот теперь это «третий раз».
– Виктор Сергеевич, я понимаю, что она болеет. Но мы же все за неё работаем!
Работают они. За меня. Три дня – и «все работают».
Я вернулась за свой стол. Жанна замолчала, увидев меня. Улыбнулась – тонкие губы, острые скулы, взгляд как у кошки перед прыжком.
– О, ты уже здесь! А мы думали – ещё болеешь.
– Уже нет.
– Ну и хорошо. А то работа стоит.
Работа. Которую я сделала заранее, перед больничным. Все отчёты сдала, все накладные оформила. Но Жанне это неважно.
Ей важно другое. Чтобы начальник слышал, как она переживает за «общее дело».
Шесть лет я работаю в этой компании. Менеджер по логистике, отдел закупок. Жанна здесь восемь лет – старше по стажу, но не по должности. Мы равные. И это её бесит.
***
Первая жалоба была в октябре.
Я взяла один день – болела спина, не могла сидеть. Пошла к врачу, получила справку. Всё по правилам.
На следующий день Виктор Сергеевич вызвал меня к себе.
– Лариса, Жанна говорит, что ты часто отсутствуешь.
– Часто? Один день за этот год.
– Она сказала – «регулярно».
– Виктор Сергеевич, можете проверить табель. За пять лет работы – ни одного больничного. Этот год – первый.
Он кивнул:
– Я проверю. Но ты пойми – Жанна переживает за отдел.
Переживает. За отдел.
Я вернулась на место. Жанна смотрела на меня с улыбкой.
– Всё хорошо?
– Да.
– Ну и отлично. Следи за здоровьем, Лариса. А то мы тут без тебя разрываемся.
Разрываются они. Один день – и разрываются.
Я промолчала. Думала – показалось. Бывает, люди ляпнут что-то, потом забудут.
Не показалось.
***
В ноябре я заболела гриппом. По-настоящему. Температура, кашель, головная боль. Два дня пролежала дома, еле выползла на третий.
Вернулась – и снова:
– Виктор Сергеевич, Лариса опять болела. Два дня. А у нас отчёт горел!
Я стояла у своего стола и слышала каждое слово. Тонкие стены, перегородки до потолка не достают.
– Жанна, у неё справка.
– Справку и купить можно.
Купить. Она сказала «купить».
Я вошла в кабинет:
– Виктор Сергеевич, я не покупала справку. Была у врача, есть записи в карте.
Жанна обернулась:
– Я не тебя обвиняю. Просто говорю – бывает всякое.
– Бывает. У меня – не бывает.
Виктор Сергеевич вздохнул:
– Ладно, разойдитесь. Работать надо.
Жанна вышла первой. Я следом.
У кулера она догнала меня:
– Лариса, не обижайся. Я же за дело переживаю. Ты часто болеешь – нам тяжело.
– Три дня за год – это часто?
– Три дня – это начало. Сначала три, потом шесть, потом месяц. Я видела таких.
Таких. Каких – таких?
– Жанна, я работаю шесть лет. Ни одного нарекания.
– Пока. Пока ни одного.
Она улыбнулась и ушла. Я стояла с пластиковым стаканчиком воды и не понимала – что происходит?
***
В декабре я узнала правду.
Оля – новенькая, работает год – подошла ко мне в обед.
– Лариса, можно на минуту?
– Да?
– Я не знаю, надо ли говорить. Но мне кажется – надо.
– Что случилось?
Оля оглянулась. Понизила голос:
– Жанна про тебя говорит. Всем. Что ты симулируешь. Что берёшь больничные, чтобы не работать. Что ты хочешь сесть на шею коллективу.
Симулирую. Сесть на шею.
– Откуда ты знаешь?
– Слышала. Вчера она в курилке рассказывала. При Маше, при Андрее. Говорила – «следите за ней, она скоро опять заболеет».
Я молчала. Не находила слов.
– Лариса, я не хотела лезть. Но это неправильно. Ты же почти не болеешь.
– Три дня.
– Вот. А она говорит – постоянно.
Оля ушла. Я сидела за столом и смотрела в монитор.
Три дня за год. И слухи на весь офис.
А сама Жанна? Сколько она пропускает?
***
Я начала считать.
Не специально. Просто стала обращать внимание. Когда Жанна приходит, когда уходит, сколько отсутствует.
Январь. Она взяла три дня «по семейным обстоятельствам». Потом ещё два – «ребёнок заболел». Потом один – «запись к врачу».
Шесть дней за месяц. За один месяц.
Я пошла в бухгалтерию. Подруга Наташа работает там, мы вместе обедаем.
– Наташ, ты можешь посмотреть табель за прошлый год? По Жанне?
– Зачем тебе?
– Она говорит, что я часто болею. Хочу сравнить.
Наташа покачала головой:
– Лариса, не лезь в это. Себе дороже.
– Просто посмотри. Я никому не скажу.
Она вздохнула. Открыла программу.
– Жанна Михайловна. Двадцать пять дней отсутствий за прошлый год.
Двадцать пять. Против моих трёх.
– Это без отпуска?
– Без. Больничные, отгулы, «семейные обстоятельства». Двадцать пять.
Я смотрела на экран. Двадцать пять дней – это больше месяца рабочего времени. И она говорит, что Я часто болею?
– Наташ, а можно распечатать?
– Зачем?
– На всякий случай.
Она напечатала. Я сложила листок в сумку.
Пока не знала, зачем. Но чувствовала – пригодится.
***
В феврале Жанна пожаловалась в третий раз.
Я была на работе. Не болела. Но она нашла повод.
– Виктор Сергеевич, Лариса сдала отчёт с опозданием. На два часа!
Два часа. Из-за того, что сервер завис у всех. Не только у меня – у всего отдела.
– Жанна, сервер лежал.
– У всех лежал, но все сдали вовремя.
– Потому что у всех отчёты меньше.
– Значит, надо работать быстрее.
Виктор Сергеевич посмотрел на меня:
– Лариса, в следующий раз предупреждай заранее.
– Хорошо.
Жанна победоносно улыбнулась.
После работы я осталась. Открыла журнал охраны на проходной – у меня есть доступ, по работе нужен.
Посмотрела записи за год. Кто когда уходил.
Жанна Михайловна: уход в 17:30 – сорок семь раз. Рабочий день до 18:00.
Сорок семь раз за год она уходила на полчаса раньше. Это двадцать три с половиной часа – почти три рабочих дня.
А опоздания? Открыла другую таблицу.
Приход после 9:15 – двадцать три раза. Опоздания от пятнадцати минут до часа.
Двадцать три опоздания за год.
И она жалуется на мои три дня больничного?
***
Четвёртая жалоба была при всех.
Планёрка, понедельник утром. Виктор Сергеевич разбирает план на неделю. Жанна поднимает руку:
– Виктор Сергеевич, у меня вопрос. Как мы будем справляться, если Лариса опять заболеет?
Все повернулись ко мне.
– Что значит «опять»?
– Ну, ты же часто болеешь. Вот и думаю – надо подстраховаться.
– Жанна, я не болею.
– Пока. Но тенденция есть.
Тенденция. Три дня – это тенденция.
Виктор Сергеевич нахмурился:
– Жанна, давай не будем. У Ларисы нормальный показатель.
– Я просто забочусь об отделе. Если она опять ляжет – мы не справимся.
«Ляжет». Будто я симулянтка.
Я молчала. Руки сжались под столом.
После планёрки Оля догнала меня:
– Лариса, она специально. Тебя подставляет.
– Я знаю.
– И что делать?
– Пока не знаю. Но что-то сделаю.
У меня была статистика. Распечатки. Цифры.
Оставалось решить – использовать или нет.
***
Неделю я думала.
С одной стороны – если я покажу начальнику, что Жанна пропускает в восемь раз больше меня, это будет справедливо. Она врёт, я докажу.
С другой стороны – это же донос. Она жалуется на меня, а я – на неё. Чем я лучше?
Вечером рассказала мужу.
– Лариса, ты серьёзно? Она тебя топит, а ты думаешь – «этично ли»?
– Ну да. Это же как ябедничать.
– Она ябедничает. Четыре раза. А ты защищаешься.
– Защищаюсь или нападаю?
Он пожал плечами:
– Какая разница? Она первая начала.
Мама сказала другое:
– Лариса, нехорошо на людей жаловаться. Ты же взрослая.
– Она на меня жалуется!
– Ну и что? Ты выше этого. Не опускайся до её уровня.
Две точки зрения. Муж – «защищайся». Мама – «не связывайся».
Я думала ещё три дня. Потом Жанна сделала последнее.
***
В пятницу вечером она зашла к Виктору Сергеевичу. Я задержалась – оформляла накладные. Слышала через стену.
– Виктор Сергеевич, я хотела сказать. Лариса, похоже, ищет новую работу.
– С чего ты взяла?
– Видела её на сайте вакансий. На рабочем компьютере.
Ложь. Чистая ложь. Я не искала работу. Никогда.
– Жанна, это серьёзное обвинение.
– Я просто предупреждаю. Чтобы вы были готовы. Если она уйдёт – нам нужна замена.
Если она уйдёт. Меня выживают.
Виктор Сергеевич вышел из кабинета. Увидел меня:
– Лариса, зайди.
Я зашла.
– Жанна говорит, что ты ищешь работу.
– Это неправда.
– Она говорит – видела.
– Виктор Сергеевич, можете проверить мой компьютер. Историю браузера. Я ничего не скрываю.
Он помолчал:
– Я верю тебе. Но разберись с Жанной. Мне надоели эти конфликты.
«Разберись». Как? Поговорить? Я пробовала. Не работает.
Вышла из кабинета. Жанна стояла у своего стола, собирала вещи. Улыбнулась мне:
– Хороших выходных!
Я не ответила.
Дома открыла ноутбук. Собрала всё в одну таблицу.
Моя статистика за год:
– Больничные: 3 дня
– Опоздания: 0
– Уходы раньше: 0
– Переработки: 120 часов
Статистика Жанны за год:
– Отсутствия: 25 дней
– Опоздания: 23 раза
– Уходы раньше: 47 раз
– Переработки: 0 часов
Распечатала. Два листа А4.
В понедельник покажу начальнику.
***
Понедельник, девять утра. Я пришла первая.
Виктор Сергеевич уже был на месте. Постучала:
– Можно?
– Заходи.
– Виктор Сергеевич, вы просили разобраться с ситуацией. Я разобралась.
– И?
– Вот статистика.
Положила на стол два листа. Он взял, надел очки.
Читал молча. Долго. Потом поднял глаза:
– Это откуда?
– Табель учёта рабочего времени. Журнал охраны. Всё официальное.
– Двадцать пять дней отсутствий?
– Да. «По семейным обстоятельствам». Каждый месяц что-то случается.
– И сорок семь уходов раньше?
– Да. Проверьте сами, если сомневаетесь.
Он снял очки. Потёр переносицу.
– Лариса, ты понимаешь, что это выглядит как ответная жалоба?
– Понимаю. Но она четыре раза за полгода наговаривала на меня. Говорила, что я «постоянно болею». Три дня, Виктор Сергеевич. Три дня против её двадцати пяти.
– Я вижу.
– Она говорит, что я симулирую. Что ищу работу. Что срываю планы. При этом сама – посмотрите.
Он посмотрел на таблицу ещё раз.
– Я проверю.
– Проверьте.
Я вышла. Жанна как раз заходила в офис. Опаздывала на семь минут.
– Доброе утро! – улыбнулась она.
– Доброе.
Прошла мимо. Не стала ничего говорить.
***
К обеду весь отдел знал.
Виктор Сергеевич вызвал Жанну к себе. Она вышла красная, глаза влажные. Не смотрела ни на кого.
После обеда он собрал отдел:
– Коллеги, напоминаю – рабочий день до шести. Опоздания и ранние уходы фиксируются. У меня есть вопросы к некоторым по посещаемости. Разберёмся индивидуально.
Все смотрели на Жанну. Она смотрела в стол.
После собрания она подошла ко мне:
– Ты сдала меня.
– Я показала цифры.
– Это подло.
– Подло – четыре раза жаловаться на мои три дня больничного. При том, что ты сама пропустила двадцать пять.
– У меня семейные обстоятельства!
– У меня был грипп. Тридцать девять температура. И ты говорила всем, что я симулирую.
Она молчала.
– Жанна, я терпела полгода. Думала – может, успокоишься. Но ты не успокоилась. Ты врала начальнику, что я ищу работу. Это уже слишком.
– Я не врала!
– Ты врала. И я это доказала.
Она развернулась и ушла.
Оля подошла ко мне:
– Ты молодец.
– Не знаю.
– Она заслужила.
Может, и заслужила. А может, я просто опустилась до её уровня.
***
Прошла неделя. Потом две.
Жанну вызывали в кадры. Потом – к директору. Проверяли её «семейные обстоятельства». Оказалось – часть была придумана. Не все, но часть.
Её лишили премии за квартал. Объявили предупреждение.
Она со мной больше не разговаривает. Смотрит сквозь. Здоровается сквозь зубы.
В отделе – разные мнения.
Оля и Андрей – за меня. Говорят, что правильно, что так ей и надо.
Маша и Наташа – другое. Говорят, что я «сдала своего». Что «так не делают». Что «надо было терпеть».
На прошлой неделе Маша сказала мне в курилке:
– Лариса, ты теперь для всех – стукачка.
– Я защищалась.
– Ты написала донос.
– Она писала четыре доноса на меня. За три дня больничного.
– И что? Ты стала такой же.
Такой же. Может, и стала.
***
Прошёл месяц.
Жанна работает. Молчит. Приходит вовремя – теперь следит. Уходит по звонку. Больничных не берёт – боится.
Мы не общаемся. Вообще. Даже по работе – через почту.
Виктор Сергеевич сказал мне:
– Лариса, ты поступила правильно. Но жёстко.
– А как надо было?
– Не знаю. Наверное, прийти ко мне раньше. Без таблиц.
– Я приходила. После первой жалобы. Вы сказали «проверю».
– И проверил. Но ты сама могла сказать – «Виктор Сергеевич, Жанна меня травит». Без доказательств.
Без доказательств. Она бы сказала – «я не травлю». И всё осталось бы как было.
Муж говорит – правильно сделала. Иначе она бы дальше топила.
Мама говорит – нехорошо получилось. «Ты же тоже пожаловалась. Чем ты лучше?»
Подруга говорит – молодец. «Нечего врать и подставлять людей».
Сестра говорит – жёстко. «Могла бы просто уволиться и не связываться».
Все говорят разное.
***
Иногда ночью думаю – а как правильно?
Терпеть? Она бы продолжала. Жаловалась бы и жаловалась, пока меня не уволили «по собственному».
Уволиться самой? Почему я должна уходить? Шесть лет работаю, ни одного нарекания. Из-за её вранья?
Поговорить? Пробовала. Не помогло.
Игнорировать? Пробовала. Она усиливала давление.
Осталось – показать правду. Цифры. Факты. Доказательства.
Но теперь половина коллег считает меня «стукачкой». А вторая половина – «героиней».
Что хуже – не знаю.
***
Вчера Оля рассказала – Жанна ходит и говорит всем:
– Она меня подставила. Я ей доверяла, а она пошла к начальству с доносом.
Доверяла. Она мне «доверяла». Четыре раза жаловалась – и «доверяла».
Я не стала отвечать. Какой смысл?
Сегодня утром пришла на работу. Жанна сидела за своим столом. Посмотрела на меня – холодно, зло. Отвернулась.
Я села за свой стол. Открыла почту. Работаю.
Прошёл месяц. Она лишена премии. Я – на хорошем счету. Но атмосфера в отделе – как перед грозой.
Маша не здоровается. Наташа здоровается, но сухо. Оля и Андрей – нормально.
Виктор Сергеевич сказал:
– Со временем уляжется.
Может, уляжется. Может, нет.
А я сижу и думаю.
Три дня больничного за год. Против двадцати пяти дней «семейных обстоятельств». Она жаловалась на меня четыре раза. Врала. Пыталась выжить.
Я показала правду. Цифры. Факты.
И стала «стукачкой».
Правильно я сделала? Или опустилась до её уровня?