– Счёт, пожалуйста.
Официант кивнул и ушёл. Виктор откинулся на спинку стула, похлопал себя по животу и улыбнулся. Довольный такой. Сытый.
Семь тысяч. Я уже прикинула в голове. Его стейк — две восемьсот. Бутылка вина — тысяча девятьсот. Салат с креветками — восемьсот. Тирамису — шестьсот. И это только его.
Мой греческий салат — четыреста двадцать. Чай — двести двадцать.
Шестьсот сорок рублей. Моя часть.
Но я ещё не знала, что сейчас произойдёт.
***
Три года назад я развелась. Восемнадцать лет брака — и всё. Просто однажды утром поняла: не могу больше. Не хочу просыпаться рядом с человеком, который смотрит сквозь меня.
Серёжа не пил. Не бил. Не изменял. Просто его не было. Даже когда сидел рядом — его не было.
Развелись тихо. Квартиру разменяли. Дочка уже взрослая, в Питере учится. Я осталась одна.
Первый год не думала ни о каких мужчинах. Работа, сериалы, кошка Муся. Второй год — то же самое. На третий Светка не выдержала.
– Инна, ты что, так и будешь сидеть? – она поставила передо мной кофе. – Тебе сорок семь, не семьдесят!
Мы работаем вместе уже двенадцать лет. Она замужем, трое детей, всё хорошо. Но Светка — это Светка. Ей всех надо пристроить.
– Я нормально сижу, – ответила я. – Мне хорошо.
– Тебе скучно. Я же вижу.
Она была права. Мне было скучно. Но не настолько, чтобы куда-то лезть.
– Заведи хотя бы анкету, – не отставала Светка. – Просто посмотришь, кто там есть. Не понравится — удалишь.
Я отмахнулась. Но вечером почему-то открыла этот сайт. Просто посмотреть.
Регистрация заняла десять минут. Фотографию выбрала нормальную, не с паспорта. Написала коротко: сорок семь лет, разведена, дети взрослые. Ищу серьёзные отношения.
И стала ждать.
***
Первые три дня — тишина. Потом посыпалось.
«Привет красотка ты сегодня свободна?» — без запятых, без заглавных. Удалила.
«Хочешь познакомиться?» — и фото торса. Удалила.
«Ищу женщину для серьёзных отношений возраст не важен главное душа» — и ему двадцать восемь. Удалила.
За неделю — сорок три сообщения. Из них нормальных — ноль.
Светка смеялась:
– Это отбор естественный! Подожди, найдётся нормальный.
Я уже хотела удалить анкету. И тут написал он.
«Добрый вечер, Инна. Меня зовут Виктор. Прочитал вашу анкету — и захотелось написать. Вы показались мне интересным человеком. Если у вас есть желание пообщаться — буду рад».
Грамотно. Вежливо. Без фото торса.
Я открыла его страницу. Пятьдесят один год. Бизнесмен. Разведён. Дети взрослые. На фотографии — мужчина в дорогом пиджаке, с аккуратной стрижкой. Часы на руке явно не из перехода.
Ответила:
«Добрый вечер, Виктор. Спасибо за сообщение. Давайте пообщаемся».
Так началась наша переписка.
***
Пять дней мы переписывались. Потом он позвонил.
Голос у него был приятный. Низкий, уверенный. Мы проговорили полтора часа. Он рассказывал про свой бизнес — что-то связанное с поставками. Я рассказывала про работу. Он смеялся в нужных местах. Задавал вопросы. Слушал.
Давно со мной так не разговаривали.
На следующий день — ещё звонок. Два часа. Он рассказал про развод — жена ушла пять лет назад, нашла кого-то помоложе. Он не жаловался, просто констатировал факт. Сказал, что долго приходил в себя.
– Теперь готов к новым отношениям, – сказал он. – Но хочу, чтобы это было по-настоящему. Понимаешь?
Я понимала. Или думала, что понимала.
На третий день он предложил встретиться.
– Давай поужинаем? – спросил он. – Есть хороший ресторан на Патриарших. Тебе понравится.
Патриаршие. Я знала, что там дорого. Но он же бизнесмен. Часы дорогие. Наверное, для него это нормально.
– Давай, – согласилась я.
Мы договорились на субботу, на семь вечера.
После разговора я позвонила Светке.
– Он пригласил меня в ресторан! На Патриаршие!
Светка завизжала в трубку.
– Я же говорила! Говорила! Что наденешь?
Я посмотрела в шкаф. Там было много чего. Но ничего подходящего для ресторана на Патриарших.
– Не знаю пока.
– Завтра едем в ТЦ. Без разговоров.
Мы поехали. Четыре часа по магазинам. Я примерила, наверное, двадцать платьев. Светка браковала одно за другим.
– Это старит. Это дёшево смотрится. Это слишком. Это недостаточно.
В итоге нашли. Тёмно-синее, чуть выше колена, хорошо сидит. Четыре с половиной тысячи.
Я стояла у кассы и думала: это же больше половины счёта в ресторане. Четыре с половиной тысячи — за платье для свидания с человеком, которого я видела только на фотографии.
Но Светка уже протягивала продавцу мою карту.
– Потом спасибо скажешь.
Я промолчала.
***
Суббота. Без пятнадцати семь. Я стою у входа в ресторан.
Платье — то самое, за четыре с половиной. Каблуки — небольшие, но всё равно ноги уже ноют. Сумочка новая — ещё полторы тысячи.
Шесть тысяч на подготовку к свиданию. Я посчитала это утром и сама удивилась.
Без десяти семь. Его нет. Я достаю телефон — вдруг написал?
Ничего.
Без пяти. Начинаю нервничать. Может, передумал? Может, я перепутала место?
Ровно семь. Вижу его.
Идёт уверенно, не торопится. Пиджак — тот же, что на фото. Часы блестят на солнце. Улыбается.
– Инна?
– Да.
– Виктор. Очень приятно.
Он не извинился за то, что я ждала десять минут. Просто открыл дверь и пропустил меня вперёд.
Ладно. Может, не заметил, что я ждала. Бывает.
Внутри было красиво. Приглушённый свет, белые скатерти, негромкая музыка. Нас проводили к столику у окна.
Виктор сел, взял меню и сразу начал листать.
– Здесь отличный стейк, – сказал он. – Рекомендую.
Я открыла своё меню. Стейк — две тысячи восемьсот. Паста — тысяча четыреста. Салаты — от четырёхсот до девятисот.
– Я, наверное, салат возьму, – сказала я. – Греческий.
Он поднял глаза.
– Только салат? Может, ещё что-то?
– Нет, спасибо. Не очень голодная.
На самом деле я была голодная. Но два месяца назад зарплату задержали на неделю, и я помнила, как считала каждую сотню. Привычка осталась.
– Как хочешь, – пожал плечами Виктор. – Я возьму стейк. И вино. Ты будешь вино?
– Я за рулём.
Вообще-то я приехала на такси. Но почему-то соврала.
– А, ну тогда ладно.
Он подозвал официанта.
– Мне стейк рибай средней прожарки. Бутылку красного — вот этого. Салат с креветками на закуску. И тирамису сразу запишите, потом принесёте.
Официант кивал, записывал. Я смотрела на Виктора и пыталась понять — это нормально? Заказывать столько на первом свидании?
Он же меня пригласил. Значит, планирует платить. Иначе зачем такие цены?
– А мне греческий салат, – сказала я. – И чай зелёный.
– Всё? – уточнил официант.
– Да.
Он ушёл. Виктор посмотрел на меня и улыбнулся.
– Ты всегда так мало ешь?
– Смотрю за фигурой, – я попыталась отшутиться.
– Молодец. Это правильно.
Что-то в его голосе было не так. Какая-то интонация. Но я не могла понять — какая именно.
***
Принесли салаты. Его — с креветками, красиво разложенными веером. Мой — обычный греческий.
Виктор ел и рассказывал. О себе, в основном.
Бизнес идёт хорошо. Партнёры надёжные. Недавно купил машину — БМВ, новую. На лето планирует Турцию — всё включено, хороший отель.
Я слушала и кивала. Задавала вопросы. Он отвечал охотно.
О себе он говорил много. Обо мне не спрашивал почти ничего.
Принесли его стейк. Огромный кусок мяса с кровью. Виктор налил себе вина, поднял бокал.
– За знакомство?
У меня был чай. Я подняла чашку. Чокнулись — бокал и чашка. Странно это смотрелось.
– Скажи, – начал он, отрезая кусок мяса, – а как ты относишься к современным женщинам?
Вопрос был неожиданный.
– В смысле?
– Ну, вот эти все. Феминистки. Которые кричат про равноправие, а потом хотят, чтобы мужчина за всё платил.
Я помолчала. Он продолжал жевать, не глядя на меня.
– Я не феминистка, – сказала я наконец.
– Это хорошо. А то знаешь, сейчас такие попадаются. На словах — мы независимые. А как до счёта доходит — сразу в кусты.
Он засмеялся. Я тоже улыбнулась — по инерции.
Но внутри что-то щёлкнуло. Ещё не понимание — так, звоночек.
– У меня был случай, – продолжал Виктор. – Познакомился с одной. Тоже на сайте. Всё хорошо, культурная женщина. Поужинали, счёт приносят — а она сидит и ждёт. Типа само собой разумеется.
– И что?
– Заплатил, конечно. Но больше не встречались. Не люблю такое.
Я поставила чашку на стол.
– Такое — это какое?
– Ну, когда женщина считает, что ей все должны. Только потому что она женщина.
Он смотрел на меня прямо. Голос был спокойный, но в глазах — что-то холодное.
– Понимаю, – сказала я.
Не понимала. Но хотела дослушать.
– Я считаю так, – он отложил вилку и нож. – Если мы равны — значит, равны во всём. И в правах, и в обязанностях. Правильно?
– Логично, – кивнула я.
– Вот именно. Поэтому я за честность. За открытые карты. Никто никому ничего не должен.
Он улыбнулся и снова взялся за стейк.
Я смотрела на него. На его дорогие часы. На бокал вина за тысячу девятьсот. На тарелку с остатками креветок.
И на свой греческий салат за четыреста двадцать рублей.
***
Принесли тирамису. Он съел его за три минуты. Потом откинулся на спинке стула и похлопал себя по животу.
– Хорошо тут готовят.
– Да, вкусно, – согласилась я.
Мой чай остыл. Я допила его одним глотком.
– Счёт, пожалуйста, – подозвал он официанта.
Официант кивнул и ушёл.
Виктор посмотрел на меня и улыбнулся. Та же улыбка, что при встрече. Довольная. Уверенная.
– Знаешь, Инна, я хочу кое-что сказать.
– Да?
– Я сразу предупреждаю, чтобы потом не было неловко.
Официант принёс папку со счётом и положил на стол. Между нами.
Виктор не шелохнулся.
– У меня принцип, – сказал он. – Женщина платит за первое свидание.
Я не сразу поняла, что он сказал. Подумала — ослышалась.
– Что?
– Это проверка, – объяснил он. – На адекватность. Если женщина нормальная — она заплатит без проблем. Если начнёт скандалить — значит, она из этих. Из тех, кто хочет только брать.
Он говорил спокойно. Как о чём-то само собой разумеющемся.
Семь тысяч. Счёт на семь тысяч. Из которых мой салат и чай — шестьсот сорок рублей.
А его стейк, вино, креветки и тирамису — больше шести тысяч.
Я посмотрела на папку. Потом на него.
– Я правильно понимаю? Ты хочешь, чтобы я заплатила за весь ужин?
– Хочу увидеть твою реакцию. Это многое говорит о человеке.
Он сложил руки на груди и откинулся назад. Ждал.
В голове было пусто. Совсем пусто. Как будто кто-то выключил свет.
Потом начало доходить.
Пять дней переписки. Полтора часа разговоров по телефону. Платье за четыре с половиной тысячи. Туфли. Сумочка. Такси до ресторана — ещё шестьсот.
Больше шести тысяч только на подготовку.
И теперь он хочет, чтобы я заплатила за его стейк?
***
Руки сами потянулись к салфетке. Я начала её складывать — аккуратно, по краям.
Он ждал. Смотрел на меня с лёгкой улыбкой. Как будто уже знал, чем это закончится.
Я положила салфетку на стол.
– Знаешь, Виктор. У меня тоже есть принцип.
Он чуть приподнял бровь.
– Какой?
– Я плачу только за себя. За свой салат и чай. Шестьсот сорок рублей. Остальное — твоё.
Улыбка начала сползать с его лица.
– Это не...
– Подожди, – я подняла руку. – Я не закончила.
Он замолчал. Впервые за вечер — замолчал.
– Ты заказал стейк за две тысячи восемьсот. Вино за тысячу девятьсот. Салат с креветками за восемьсот. Тирамису за шестьсот. Это шесть тысяч триста шестьдесят рублей. Твоих денег.
Я достала из сумочки тысячу. Положила на стол.
– Это за мой салат и чай. С чаевыми. Сдачи не надо.
Виктор смотрел на купюру, потом на меня.
– Ты что делаешь?
– Применяю твой принцип. Ты же сам сказал — никто никому ничего не должен. Я не должна тебе шесть тысяч за твой ужин.
Я встала.
– И кстати. Это платье стоило четыре с половиной тысячи. Я его купила специально для сегодняшней встречи. Туфли — ещё тысяча. Такси — шестьсот. Это больше шести тысяч. Моих денег. На свидание с тобой.
Он открыл рот. Закрыл.
– Так что если кто-то здесь потратился — это я. А не ты.
Я взяла сумочку.
– Счёт на столе. Официант ждёт. Удачи с проверками.
И пошла к выходу.
***
Дверь ресторана закрылась за моей спиной.
Воздух был холодный — мартовский. Я вдохнула полной грудью.
Руки дрожали. Не от страха — от адреналина.
Я достала телефон. Вызвала такси. Приехало через четыре минуты.
Села на заднее сиденье. Водитель спросил:
– На Академическую?
– Да.
И я расплакалась.
Не знаю почему. Не от обиды — обиды не было. Не от злости — злость уже прошла. Просто что-то внутри треснуло.
Три года одна. Первое свидание за три года. Платье. Надежды. И вот это.
Водитель молчал. Протянул мне пачку салфеток — молча. Хороший человек.
К дому я уже успокоилась. Заплатила, поблагодарила, вышла.
Поднялась на пятый этаж. Открыла дверь. Муся встретила меня в коридоре — мяукнула вопросительно.
– Не спрашивай, – сказала я ей.
Сняла туфли. Стянула платье. Надела старую пижаму с котами — дочка подарила три года назад.
Легла на диван. Муся прыгнула рядом, устроилась под боком.
Тихо. Спокойно.
Телефон пискнул. Сообщение от Светки:
«Ну как??? Рассказывай!!!»
Я начала печатать. Стёрла. Начала снова.
«Потом расскажу. Сейчас не могу»
«Что случилось?? Всё нормально??»
«Нормально. Просто устала. Завтра на работе»
«Инка, ты меня пугаешь!»
«Не пугайся. Правда всё нормально. Завтра»
Отложила телефон.
Смотрела в потолок. Муся мурлыкала.
***
На следующий день я всё рассказала Светке. Мы сидели в курилке — она курит, я за компанию.
– Подожди, – Светка даже сигарету отложила. – Он заказал на шесть тысяч. И сказал, что ты должна заплатить?
– Да.
– Потому что у него принцип?
– Да.
– Какой принцип?
– Женщина платит за первое свидание. Проверка на адекватность.
Светка молчала секунд десять. Потом расхохоталась.
– Нет, ну ты слышала? – она чуть не задохнулась от смеха. – Проверка! На адекватность! Это он-то проверяет?
– Свет, это не смешно.
– Это очень смешно! Мужик пятьдесят один год, часы за сто тысяч, а скупится на ужин? И ещё называет это принципом?
Она закурила новую сигарету.
– Рассказывай дальше. Ты что ему сказала?
Я рассказала. Про тысячу на столе. Про платье за четыре с половиной. Про «удачи с проверками».
Светка смотрела на меня с открытым ртом.
– Инка. Ты это реально сказала?
– Реально.
– При нём?
– При нём.
– И ушла?
– И ушла.
Она затушила сигарету, схватила меня за плечи и обняла.
– Ты моя героиня. Просто моя героиня.
Я высвободилась.
– Свет. Я не уверена, что правильно поступила.
– Что? Ты серьёзно?
– Может, надо было просто заплатить и уйти. Без сцены.
– Какой сцены? Ты спокойно сказала, что платишь за своё. Что тут не так?
– Не знаю. Может, я слишком резко. Про платье — точно лишнее было.
Светка покачала головой.
– Слушай меня. Этот человек — манипулятор. Он специально заказывал дорогое, чтобы потом свалить на тебя. Это не принцип — это схема. Он наверняка так с каждой делает. Ужинает бесплатно и ещё себя молодцом считает.
Я молчала.
– Ты сделала правильно, – Светка взяла меня за руку. – Правильно. Слышишь?
– Слышу.
Но где-то внутри всё равно скребло.
***
Вечером позвонила мама. Она живёт в Рязани, звонит раз в неделю — по воскресеньям.
– Как дела, доча?
– Нормально, мам.
– А что голос такой?
Мама всегда чувствует. Сорок семь мне лет, а она всё равно чувствует.
Я рассказала. Коротко, без подробностей.
Мама молчала долго.
– Инна, – сказала она наконец. – Я, конечно, не знаю всех деталей. Но может, ты погорячилась?
– В смысле?
– Ну, может, он правда так думает? Про равноправие?
– Мам, он заказал на шесть тысяч. Сам. А потом сказал, что я должна платить.
– Я понимаю. Но может, надо было спокойнее? Без этого «удачи с проверками»?
Я вздохнула.
– Может, и надо было.
– Мужчины, они обидчивые. Особенно в таком возрасте. Может, он потом бы сам заплатил. А ты ушла — и всё.
– Мам, он не собирался платить. Это было понятно.
– Откуда ты знаешь?
Я не знала. Но чувствовала.
– Ладно, – мама вздохнула. – Дело твоё. Ты взрослая женщина.
Мы поговорили ещё минут десять — о погоде, о дочке, о её огороде. Потом попрощались.
Я положила телефон и подумала: а может, мама права?
Может, я перегнула?
***
На следующий день на работе — всё как обычно. Отчёты, цифры, звонки. Светка несколько раз подмигивала мне через весь кабинет. Я делала вид, что не замечаю.
В обед пришло сообщение. С неизвестного номера.
«Ты вчера повела себя некрасиво. Я хотел проверить — и проверил. Ты истеричка. Удачи в личной жизни — с таким характером она тебе понадобится»
Я читала и не верила своим глазам.
Он ещё и обиделся. Он — обиделся. На меня.
Руки снова задрожали. Но не от слёз — от злости.
Я нажала «заблокировать».
Потом открыла сайт знакомств. Нашла его анкету. Нажала «пожаловаться».
Причина — «мошенничество и обман».
Не знаю, сработает или нет. Но легче стало.
***
Прошла неделя.
Анкету на сайте я удалила. Светка ворчала — говорила, что один урод не повод отказываться от поисков. Но я устала. Правда устала.
Платье висит в шкафу. Надела его один раз — на то свидание. Больше не надевала. Может, потом когда-нибудь.
Муся спит у меня в ногах. Я смотрю сериал про расследования — там всё просто, виноватые всегда получают по заслугам.
Иногда думаю про тот вечер.
Мама говорит — я погорячилась. Светка говорит — всё правильно.
А я до сих пор не знаю.
Шесть тысяч он потратил на свой ужин. Шесть тысяч я потратила на подготовку к нему.
Мы оба потратились. Только он хотел, чтобы платила я.
Принцип у него такой.
А у меня теперь тоже принцип. Простой.
Мужчина, который заказывает стейк за три тысячи, а потом говорит «женщина платит» — это не мужчина. Это схема.
***
Иногда представляю его лицо. Когда я встала и ушла. Когда он понял, что схема не сработала.
И становится легче.
Светка говорит — надо об этом написать. Предупредить других. Мол, есть такие персонажи, с принципами.
Я не знаю, надо или нет.
Но подумала — а почему бы и нет?
Так что это моя история. Без украшений, как было.
Три года после развода. Первое свидание. Платье за четыре с половиной. Ужин на семь тысяч. И мужчина с принципом.
А я теперь одна. С Мусей. В пижаме с котами.
И знаете что?
Мне хорошо.
Вот только вопрос не даёт покоя.
Переборщила я тогда в ресторане? Надо было промолчать и просто уйти?
Или правильно сделала — сказала всё как есть?