— Я лечу в Анталью один, а ты поступай как знаешь. — Вадим с хрустом застегнул молнию на чемодане, словно отрезая себя от их общей жизни. — Премия моя, значит, и отдых мой. У нас демократия и, напомню, раздельный бюджет.
Наталья аккуратно опустила чашку на блюдце. Фарфор тихо звякнул, и этот звук показался громче слов мужа. Двадцать два года брака только что обесценились, как прошлогодний снег. Она посмотрела на супруга: новый пляжный костюм сидел на нем мешковато, а в глазах читалось мальчишеское желание сбежать с уроков.
— Значит, один? — уточнила она, намазывая тост маслом. Движения ее были плавными, замедленными.
— Один. Мне нужно личное пространство. А ты можешь на даче позагорать, тебе полезно. Воздух, грядки, все дела.
— Хорошо, — кивнула Наталья. — Демократия так демократия.
Вадим ожидал скандала. Он был готов к крикам, к битью посуды, к упрекам. Но спокойствие жены сбило его с толку, как неожиданная яма на дороге. Он хмыкнул и ушел в гостиную, чтобы «привыкать к одиночеству».
Неделя до вылета превратилась в холодную войну. Вадим, привыкший, что быт работает сам собой, как вечный двигатель, начал спотыкаться о реальность.
Утром он долго хлопал дверцей холодильника.
— Наташ, а где сыр? И ветчина закончилась.
Наталья, не отрываясь от книги, перевернула страницу:
— В супермаркете, Вадик. Четвертый ряд, вторая полка. В моем списке покупок деликатесов для тебя нет. Бюджет-то раздельный. Я купила себе йогурт и яблоки.
Вадим скрипнул зубами, но промолчал. Его кошелек был полон, но идти в магазин было лень. Вечером случилось страшное — его продуло под кондиционером.
— Наташа, дай мазь, поясницу ломит! — простонал он, входя в кухню согнувшись. — И таблетку какую-нибудь.
— Нету, — отозвалась она, помешивая свой диетический суп.
— В смысле? У нас всегда была полная аптечка!
— У меня полная. Я ее пополняла со своей карты. А твои лекарства вышли в тираж еще месяц назад. Сходи в круглосуточную, тут недалеко.
Вадим посмотрел на нее как на предателя родины. Боль в спине пульсировала, напоминая, что деньги не всегда заменяют заботу. Ему пришлось самому ковылять под моросящим небом в аптеку, проклиная женскую мелочность.
День отлета выдался солнечным. Вадим сиял, как начищенный самовар. Такси «Комфорт плюс» уже ждало у подъезда.
— Не скучай тут, хозяйственная моя! — бросил он, поправляя нелепую белую шляпу. — Может, привезу тебе ракушку!
Дверь захлопнулась. В квартире стало тихо, но это была не пустота, а свобода. Наталья набрала номер.
— Паш, привет. Вы с Ириной свободны? И Серегу зовите. Да, Вадим улетел. Нет, я не расстроена. Я мясо замариновала по папиному рецепту. Приезжайте на дачу, открываем сезон.
Через три часа на даче пахло дымком и жареным мясом. Павел, старый друг семьи, ловко переворачивал шампуры, с которых капал шипящий жир. Ирина резала овощи, смеясь над какой-то шуткой Сергея. Атмосфера была легкой, без привычного напряжения и вечных поучений Вадима.
Наталья разливала домашний морс, когда на столе завибрировал телефон. На экране высветилось фото мужа в той самой шляпе.
Она включила громкую связь.
— Да, дорогой. Ты уже в дьюти-фри? Выбираешь парфюм?
Вместо ответа из трубки донесся звук, похожий на скрежет металла по стеклу.
— Наташа! Это катастрофа! Меня завернули!
Друзья затихли. Угли в мангале треснули, выбросив сноп искр.
— Кто завернул? Куда?
— Пограничники! На паспортном контроле! У меня долг висит, тридцать восемь тысяч! Запрет на выезд!
— Какой долг? — удивилась Наталья, хотя внутри у нее шевельнулось понимание. Пазл сложился.
— Налоги! Транспортный и на имущество! За прошлый год! Наташа, ты почему не оплатила?! Ты же всегда этим занималась!
Наталья вздохнула, глядя, как солнечный луч играет в стакане с рубиновым морсом.
— Вадим, мы перешли на раздельный бюджет полгода назад. Помнишь? Квитанции приходили на твое имя. Я положила их тебе на стол. Ты смахнул их рукой и сказал: «Убери эту макулатуру, не мешай мне смотреть футбол». Я и убрала. В мусорное ведро.
В трубке повисла пауза, тяжелая, как бетонная плита. На фоне шумел аэропорт — чужая жизнь, которая проносилась мимо Вадима.
— И что мне теперь делать? — голос мужа стал тонким, потерянным. — Самолет улетел. Путевка невозвратная. Деньги... Наташа, сто пятьдесят тысяч сгорело!
— Зато на налоги остались, — тихо заметил Павел.
— Пашка? Ты там? — оживился Вадим. — Друг, выручай! Я сейчас на электричку сяду. Встреть меня, а? Я домой не хочу, там стены давят. Хоть с вами посижу.
Павел вопросительно посмотрел на Наталью. Она покачала головой. Не зло, не мстительно, а просто устало.
— Не получится, Вадим, — сказала она в трубку.
— Почему? Я же муж твой! Мне плохо!
— Потому что здесь собрались люди, которые скидывались не только деньгами, но и душой. А ты хотел отдыхать отдельно. Твое желание исполнилось. Езжай домой. В холодильнике есть кефир. Он полезен для пищеварения и для размышлений.
Она нажала «отбой». Экран погас.
— Не слишком сурово? — спросил Сергей, снимая мясо с огня.
— Нет, — Наталья посмотрела на заходящее солнце. — Каждый получает тот отпуск, который заслужил.
Она взяла тарелку. Злости не было. Было ясное, кристальное понимание: раздельный бюджет оказался лишь репетицией раздельной жизни. И эта новая жизнь, пахнущая дымом, лесом и свободой, нравилась ей гораздо больше.
Где-то далеко мужчина в белой шляпе смотрел на табло вылетов, понимая, что за «все включено» иногда приходится платить двойную цену, и валюта здесь — не рубли, а что-то гораздо более ценное, что он так бездарно растратил.