Юлию встретила не тишина, о которой она мечтала весь день, а приглушенный, виноватый голос мужа из кухни. Она замерла в коридоре, чувствуя, как пластиковые ручки тяжелого пакета врезаются в онемевшие пальцы, но поставить ношу на пол сил почему-то не было. Внутри нарастало тяжелое, липкое раздражение — то самое чувство, когда ты тащишь на себе воз, а кто-то другой едет сверху и еще погоняет.
— Конечно, Светуль, не переживай, — ворковал Андрей в трубку. — Тридцать тысяч, да. Я сегодня переведу. У нее есть, я знаю. Решим вопрос, ты же сестра мне.
Пакет выпал из рук Юлии с громким треском. Банка горошка покатилась по ламинату, ударившись о плинтус.
Андрей на кухне вздрогнул и резко обернулся. Увидев жену в дверном проеме, он быстро спрятал телефон за спину, словно нашкодивший школьник. Но было поздно.
— У кого «у нее» есть, Андрей? — тихо спросила Юлия, не разуваясь. — У меня?
— Юль, ты пришла... — начал он, натягивая улыбку. — А я тут сестре звонил, у неё там трубы потекли, срочный ремонт...
— Опять трубы? В прошлом месяце был котел. До этого — кредит. Андрей, ты работаешь менеджером, твоя зарплата уходит на твои же обеды и бензин. Ты собрался переводить мои деньги?
Юлия прошла на кухню, перешагнув через рассыпанные продукты. Усталость навалилась на плечи бетонной плитой. Квартира была её, машина — её, даже продукты в этом пакете были куплены на её премию.
— Тебе жалко? — Андрей сразу перешел в нападение, чувствуя свою слабость. — Это же родная кровь! У Светки двое детей, она одна!
— А я тоже одна, Андрей. Я одна тяну ипотеку, коммуналку и наш холодильник. А ты играешь в благородного рыцаря за мой счет. Я не нанималась спонсировать твою родню.
— Вот поэтому ты и одна! — вдруг выкрикнул Андрей, и лицо его исказилось злобой. — Ты все меряешь деньгами! У тебя калькулятор вместо сердца. Жадная ты, Юлька. Скупая. Потому от тебя мужики и бегут! И первый сбежал, и я сбегу! Никому такая мегера не нужна!
Слова ударили больнее пощечины. Юлия застыла. В комнате повисла тишина. Она смотрела на мужа и видела не любимого человека, а чужого, озлобленного мужчину, который пытается ужалить побольнее, чтобы скрыть собственную несостоятельность.
— Раз так, — сказала она ледяным тоном, — то я тебя не держу. Дверь там.
Андрей, видимо, ожидавший слез или оправданий, растерялся. Но гордость не позволила ему отступить. Он схватил куртку с вешалки.
— И уйду! Подавись своими деньгами!
Дверь захлопнулась. Юлия осталась стоять посреди кухни. Она не плакала. Она просто взяла банку горошка с пола и поставила её на стол. Банка была холодной и тяжелой.
Утро началось не с кофе, а с осознания пустоты в квартире. Юлия механически собралась, но на работу не поехала. Она поехала к матери. Ей нужно было услышать голос разума.
Мама, Надежда Ивановна, налила чаю и выслушала рассказ дочери молча, не перебивая.
— Знаешь, мам, — сказала Юлия, крутя в руках ложечку. — Может, он прав? Может, я правда жадная? У людей горе, трубы текут...
— Трубы текут у сантехника, — отрезала Надежда Ивановна. — А у твоей золовки течет совесть. Помогать нужно, дочка. Но помогать — это когда ты делишься лишним. А когда ты отрываешь от себя, от своей семьи, чтобы другой жил припеваючи — это не помощь. Это глупость.
Она накрыла руку дочери своей ладонью.
— Ты не жадная. Ты разумная. А Андрей твой просто хочет быть хорошим для всех, кроме жены. Возвращайся домой и ставь условия. Не проси, а ставь условия. Ты хозяйка.
Юлия вернулась домой к вечеру. Андрей уже был там. Он сидел на кухне, небритый, в помятой футболке. На столе перед ним стояла пустая кружка. Вид у него был побитый. Видимо, ночевка у друга на раскладушке быстро сбила спесь.
Увидев жену, он вскочил.
— Юль...
— Сядь, — спокойно сказала она.
Она достала из сумки толстую тетрадь в клетку и ручку. Положила перед мужем.
— Что это? — не понял Андрей.
— Это наша новая жизнь. Или её конец. Решать тебе.
Юлия села напротив.
— Я больше не буду той женщиной, от которой «бегут мужики». Я буду женщиной, которую уважают. С сегодняшнего дня у нас общий бюджет. Абсолютно прозрачный.
Она открыла тетрадь. На первой странице были расписаны колонки: «Ипотека», «Еда», «Бензин», «Резерв».
— Мы складываем все деньги сюда. Оплачиваем счета. Откладываем на отпуск. И только то, что останется в графе «Свободные средства», мы можем тратить на помощь родственникам. Твоим, моим — неважно. Но только по взаимному согласию.
Андрей смотрел на цифры. Он впервые видел на бумаге, сколько на самом деле стоит их комфортная жизнь.
— А если Свете срочно нужно? — тихо спросил он.
— Тогда ты идешь и ищешь вторую работу. Берешь дополнительные смены. Но не берешь из денег, отложенных на ипотеку. И не требуешь этого от меня.
Андрей молчал долго. Он смотрел то на жену, то на тетрадь. Ему было стыдно. Вчерашние слова про «жадность» теперь казались ему жалкими. Он понял, что Юлия не выгоняет его, не мстит, а предлагает единственный взрослый выход.
— Прости меня, — наконец выдавил он. — Я дурак. Ляпнул, не подумав. Света позвонила, надавила на жалость, я и поплыл...
— Звони, — сказала Юлия.
— Кому?
— Сестре. Прямо сейчас. Включи громкую связь.
Андрей тяжело вздохнул, достал телефон и набрал номер.
— Андрюша! — раздался бодрый голос золовки. — Ну что, ты перевел? А то мастера уже ждут!
Андрей посмотрел на Юлию. Она сидела прямо, спокойная и уверенная. Его тыл.
— Нет, Света, — твердо сказал он. — Я не переведу. У нас сейчас нет свободных денег. Мы платим ипотеку.
— В смысле? — голос сестры звенел от возмущения. — Ты же обещал! У твоей жены куры денег не клюют!
— У моей жены есть имя. И её деньги — это её деньги. Разбирайся с трубами сама, Свет. Или пусть муж твой, бывший, помогает. Извини.
Он нажал «отбой» прежде, чем сестра успела вылить на него поток возмущений.
В кухне стало тихо. Но это была не та гнетущая тишина, что вчера. Это была тишина после грозы, когда воздух становится чистым.
— Спасибо, — сказала Юлия.
Андрей подвинул к себе тетрадь.
— Давай запишем, — сказал он, беря ручку. — Мне аванс завтра придет. Впишем в доход.
Юлия улыбнулась. Впервые за два дня она почувствовала, что плечи расправились.
С того вечера тетрадь в клетку поселилась на кухонном столе. Она стала символом их новых отношений — честных, взрослых и равноправных. Андрей больше не пытался быть героем за чужой счет, а Юлия перестала чувствовать себя ломовой лошадью.
И удивительное дело — «жадная» Юлия вдруг стала для мужа самой любимой и ценной. Потому что уважают не тех, кто позволяет на себе ездить, а тех, кто знает цену себе и своему вкладу в семью.
А золовка, кстати, трубы починила сама. Нашлись средства, стоило только понять, что кормушка закрылась.
Если рассказ вам понравился, поставьте лайк и подпишитесь на канал. Это помогает мне писать для вас новые истории!