Светлана стояла перед глухой стальной дверью, которая пахла свежей краской и дешевым малярным лаком. Еще вчера здесь был открытый проем, ведущий к нише с приборами учета, а сегодня – неприступный форт. Светлана трижды нажала на кнопку звонка. Внутри заскрежетал засов.
– Чего трезвонишь? – Александр Петрович, сосед по площадке, высунул в щель красное лицо, обдавая Светлану запахом застарелого перегара и жареного лука. – Занято тут. Кладовку я себе сделал. Имею право, я в этом доме на пять лет дольше вашего живу.
– Петрович, ты дверью пожарный гидрант перекрыл, – Светлана старалась говорить ровно, хотя кончики пальцев начало покалывать от знакомого предвкушения «охоты». – И мой щиток теперь за твоим замком. Если у меня пробки выбьет, я в темноте сидеть должна?
Сосед осклабился, обнажая пожелтевшие зубы. Его маленькие глазки прошлись по каштановым волосам Светланы, задержались на ее темно-серых глазах, в которых он, к своему несчастью, не увидел ожидаемого страха.
– Мой тамбур, что хочу, то и ворочу! – отрезал сосед, лишая Светлану доступа к электрощитку и пожарному гидранту. – Надо будет – постучишь. Может, и открою. Если в настроении буду.
Тяжелая дверь захлопнулась с таким грохотом, что в общем коридоре посыпалась штукатурка. Светлана медленно выдохнула.
– Света, пойдем домой, – Александр, муж, осторожно коснулся ее плеча. – Ну что ты с ним связываешься? Человек старой закалки, нервный. Давай я ему завтра коньяка занесу, договоримся по-соседски.
– Договоримся? – Светлана повернулась к мужу. – Саша, он нарушил три статьи административного кодекса и как минимум два регламента пожарной безопасности. Он не «нервный», он фигурант, который совершил захват общедомовой территории.
– Ой, ну началось... – Александр закатил глаза. – Опять ты свою службу включаешь. ФСКН давно в прошлом, Света. Мы в обычном ЖК живем, а не на оперативной разработке.
Светлана ничего не ответила. Она зашла в квартиру, разделась и привычным движением открыла ноутбук. Руки действовали сами. Она знала этого «Саныча» всего полгода, но оперативная память уже подсказала: такие, как он, не останавливаются на достигнутом. Если позволить ему захватить метр коридора, завтра он начнет устанавливать свои правила в лифте.
Вечером, когда Александр уснул под бубнеж телевизора, Светлана вышла на балкон. Сверху было видно, как Петрович разгружает из своего старого внедорожника тяжелые канистры. Он оглядывался, суетился, таская их в подъезд.
– Пять, шесть, семь... – шептала Светлана, фиксируя тайминг на телефоне. – Горючее. В жилом доме. За железной дверью без вентиляции.
В этот момент в квартире внезапно мигнул и погас свет. Холодильник обиженно вздохнул и затих. Светлана вышла в коридор. Из-за стены доносился приглушенный смех соседа и звук переливаемой жидкости.
– Петрович! – Светлана постучала в стальную дверь. – Включи мне автомат! У меня техника сгорит!
– Спи давай, – донеслось из-за двери. – Завтра включу. Сейчас я занят, у меня тут важные дела. И вообще, нечего по ночам электричество жечь, экономнее надо быть!
Светлана вернулась в темную прихожую. Александр проснулся и теперь ворчал, натыкаясь на углы в поисках фонарика.
– Ну вот, доругалась, – ныл муж. – Теперь он нам назло свет отрубил. Света, ну зачем тебе это надо было? Сидели бы тихо, сейчас бы с сериалом чай пили.
Светлана молча достала из ящика комода старый диктофон и маленький блокнот. В темноте ее глаза казались почти черными. Она не чувствовала обиды. Она чувствовала азарт. Фигурант сам предоставил ей «фактуру» для реализации.
Утром Светлана не пошла к управляющему. Она знала, что там сидят такие же «терпилы», как ее Саша, которые побоятся связываться с наглым жильцом. Она направилась прямиком в управление МЧС, к человеку, с которым когда-то пересекалась по службе.
– Юра, мне не просто «проверка» нужна, – Светлана положила на стол инспектора флешку. – Мне нужна фиксация создания угрозы жизни. Статья двести девятнадцатая, часть первая, на горизонте. Там канистры с бензином в глухом тамбуре, преграждающем путь к гидранту. Если полыхнет – весь этаж ляжет.
– Светлана Игоревна, вы как всегда, – усмехнулся инспектор, изучая видео с ее телефона. – Сразу с козырей. Ну что ж, закрепимся. Завтра в десять назначим выезд. Соседу твоему мало не покажется.
Вернувшись домой, Светлана столкнулась с Петровичем у лифта. Тот победно сиял.
– Что, соседка, темно было? – хохотнул он. – Привыкай. В моем тамбуре – мои правила. Захочу – вообще провода перережу, скажешь потом, что так и было.
– Главное, Петрович, – Светлана посмотрела ему прямо в зрачки, – чтобы тебе самому в твоем тамбуре не тесно стало. Скоро там будет очень многолюдно.
Вечером того же дня в дверь Светланы постучала свекровь, Галина Ивановна. Она жила двумя этажами ниже и уже была в курсе всех новостей.
– Светочка, Сашенька мне все рассказал, – запричитала она, проходя в кухню. – Ну зачем ты с Александром Петровичем воюешь? Он ведь человек со связями, говорят, у него племянник в администрации. Нам здесь жить, доченька. А ну как он нам дверь подожжет? Или в суп чего подсыплет?
Светлана поставила перед ней чашку чая.
– Мама, он уже поджег. Пока только наши права. Но завтра в десять утра начнется тушение. Вы лучше завтра из дома не выходите, чтобы не нервничать.
Ровно в десять утра в подъезде раздались тяжелые шаги. Светлана открыла дверь и увидела инспектора МЧС в сопровождении двух крепких парней в форме и участкового.
– Гражданин Александр Петрович? – голос инспектора прогрохотал на весь этаж. – Открывайте вашу... конструкцию. Проверка соблюдения норм пожарной безопасности.
Из-за двери донеслось невнятное мычание, а потом – звук торопливо передвигаемых канистр.
– Не открою! – взвизгнул сосед. – Имею право! Это частная собственность! Уходите, я жаловаться буду!
Инспектор переглянулся с участковым.
– Вскрывай, – коротко бросил он парням с инструментом.
Когда болгарка коснулась металла и по коридору полетели снопы искр, Светлана увидела, как из квартиры выскочил побледневший муж.
– Света, ты что натворила?! – закричал Александр. – Они же дверь пилят! Нас же засудят!
В этот момент стальное полотно с жалобным стоном поддалось, и перед комиссией открылось содержимое «кладовки». Запах бензина был такой плотный, что участковый невольно схватился за кобуру.
– Ого, – выдохнул инспектор, глядя на штабель канистр, подпирающий пожарный кран. – Тут не штраф, Петрович. Тут реальный срок корячится.
Светлана стояла в дверях своей квартиры, скрестив руки на груди. Она видела, как сосед, потеряв всю свою спесь, начал сползать по стенке, лепеча что-то про «просто хранение».
– Это не просто хранение, – негромко произнесла Светлана, глядя, как участковый достает наручники. – Это создание условий, исключающих эвакуацию при пожаре, сопряженное с незаконным хранением ЛВЖ.
Но самое интересное было впереди. Светлана знала: Петрович не единственный, кто будет отвечать за этот «тамбур».
***
– Светлана Игоревна, вы это видели? – инспектор МЧС Юрий отодвинул очередную канистру и указал на стену.
За штабелем пластиковых емкостей обнаружилась врезка в общедомовой кабель. Тонкие провода, обмотанные синей изолентой, уходили через аккуратную дырочку прямо в квартиру соседа. Светлана почувствовала, как по затылку пробежал холодный сквозняк. Это был не просто захват территории. Это было воровство ресурсов в промышленных масштабах.
– Так вот почему у меня «пробки» выбивало, – Светлана подошла ближе, фиксируя на камеру телефона «скрутку». – Он не просто склад тут устроил, он запитал свои морозильники от моего автомата. Петрович, ты совсем берега попутал?
Сосед, которого участковый крепко держал за локоть, вдруг перестал лепетать. Он выпрямился, и в его глазах блеснула неприкрытая ненависть.
– Да подавись ты своим светом, – прошипел он. – Думаешь, самая умная? Да ты знаешь, чьи это канистры? Ты знаешь, кто за мной стоит? Ты себе приговор подписала, Света. Тебе здесь больше не жить.
– Статья 158, часть вторая, пункт «б», – ровным голосом отозвалась Светлана, не отрываясь от экрана телефона. – Кража, совершенная с незаконным проникновением в иное хранилище. А с учетом бензина – еще и покушение на массовое уничтожение имущества. Угрожать мне будешь в ИВС, там публика благодарная.
В этот момент за спиной Светланы раздался всхлип. Она обернулась и увидела мужа. Александр стоял, вцепившись в дверной косяк, его лицо было землистого цвета.
– Света, прекрати... Юра, – он обратился к инспектору, – мы заберем заявление. Мы все решим. Петрович, извини ее, она у меня... нервная после службы. Мы все восстановим за свой счет!
Светлана почувствовала, как в груди что-то хрустнуло. Это не была боль, скорее – окончательное осознание. Она посмотрела на мужа так, словно видела перед собой не любимого человека, а плохо проработанный «объект», который не прошел проверку на надежность.
– Александр, – она намеренно назвала его полным именем, – иди домой. Пей свой чай. Больше ты в этом деле не участвуешь.
– Нет, это ты послушай! – Александр вдруг сорвался на крик, привлекая внимание соседей, которые уже начали выглядывать на лестничную клетку. – Из-за твоих принципов мы теперь враги всему подъезду! Петрович – уважаемый человек, он нам с ремонтом помогал! А ты... ты просто ищейка! Тебе лишь бы дело сшить!
Свекровь, Галина Ивановна, возникла из темноты коридора как тень. Она подхватила сына под руку и грозно посмотрела на Светлану.
– Довольна, Ищейка? – выплюнула она. – Сына моего до инфаркта доведешь! Петрович нам обещал место в гаражном кооперативе выбить, а ты все прахом пустила! Кому мешала эта дверь? Кому мешал этот бензин? Жила бы как люди, помалкивала!
Светлана молчала. Она смотрела, как рабочие в оранжевых жилетах начинают демонтировать стальную дверь. Тяжелый диск болгарки вгрызался в петли, высекая искры, которые падали на грязный бетон. В этом шуме она почти не слышала криков мужа и причитаний свекрови. В ее голове уже выстраивалась схема.
«Место в гаражном кооперативе», «уважаемый человек», «канистры с бензином». Она вспомнила, что Петрович работает завхозом в местном автопарке. Пазл сложился. Это был не просто бензин – это было казенное топливо, которое сосед воровал и перепродавал, используя тамбур как перевалочную базу. А ее муж и свекровь были в курсе. Или, как минимум, рассчитывали на «долю» в виде гаражных преференций.
– Юрий, – Светлана подошла к инспектору МЧС, игнорируя беснующуюся родню. – Тут пахнет не только административкой. Проверьте номера на канистрах. Там должна быть маркировка госучреждения.
Лицо Петровича в этот момент стало белее мела. Он дернулся, пытаясь вырваться из хватки участкового, но лишь заработал болезненный залом руки.
– Сука... – выдохнул он, глядя на Светлану с ужасом.
– Зафиксируй оскорбление, – бросила она участковому.
Через час коридор опустел. Дверь была демонтирована и лежала у лифта как поверженный зверь. Канистры опечатаны и вывезены. Петровича увезли «до выяснения».
Светлана вошла в свою квартиру. Внутри было тихо. Александр сидел на кухне в темноте, обхватив голову руками. Галина Ивановна ушла, громко хлопнув дверью, предварительно пообещав «проклясть этот день».
– Света, нам надо развестись, – не поднимая головы, произнес муж. – Я не могу так жить. Ты не женщина, ты – машина. Ты уничтожила человека из-за куска коридора.
Светлана подошла к окну. На улице шел мелкий, колючий дождь. Она открыла сумку, достала ключи и положила их на стол перед мужем.
– Развод – это отличная идея, Саша. Но сначала ты расскажешь мне, сколько Петрович платил тебе за то, чтобы ты «не замечал» врезку в наш щиток. Потому что, если я найду эти деньги сама, ты пойдешь соучастником по 158-й.
Александр вздрогнул. Его руки на столе начали мелко дрожать. Он медленно поднял глаза, и Светлана увидела в них не раскаяние, а липкий, животный страх.
– Я... я не брал... Он просто обещал помочь... – пролепетал он.
– Врешь, – коротко бросила Светлана. – У тебя новая резина на машине появилась в прошлом месяце. На какие шиши, Саш? Ты же «в поиске» уже полгода.
В этот момент ее телефон звякнул. Сообщение от Юры из МЧС: «Света, тут бинго. На канистрах клеймо воинской части. Сосед твой – звено в схеме хищений. К нему уже едут из ОБЭП. Ты как?»
Светлана не успела ответить. В дверь снова затарабанили. Но это была не свекровь. Голос за дверью был чужим, низким и очень спокойным.
– Светлана Игоревна? Открывайте. Это из следственного комитета. У нас есть пара вопросов к вашему супругу.
Александр сполз со стула, едва не перевернув стол. Он смотрел на дверь так, словно это была крышка гроба.
Светлана медленно выдохнула. Операция «Тамбур» входила в финальную стадию. Пружина, которую она сжимала весь этот год, терпя выходки соседа и «дипломатию» мужа, наконец-то распрямилась.
– Иди открывай, «дипломат», – сказала она мужу, чувствуя, как в груди разливается холодное, почти физическое удовлетворение. – Твои связи приехали.
Светлана отошла от двери, давая дорогу следователю и двум оперативникам. Александр пятился по кухне, пока не уперся поясницей в столешницу. Его взгляд метался от жены к людям в штатском.
– Александр Евгеньевич? – следователь, сухой мужчина с усталыми глазами, положил на стол папку. – Нам нужно поговорить о ваших контактах с гражданином Петровым, он же Александр Петрович. В частности, о регулярных переводах на вашу карту от некоего «Сергея Б.». Есть основания полагать, что это оплата за хранение и сбыт похищенного ГСМ.
– Света, скажи им! – Александр сорвался на визг. – Я просто помогал соседу! Она все врет, это она на меня наговорила, потому что мы разводимся!
Светлана посмотрела на него так, словно перед ней был не человек, а мелкий грызун, застигнутый в амбаре. В ее темно-серых глазах не было ни тени жалости, только холодный расчет специалиста, закрывающего «эпизод».
– Я ничего не говорила, Саша, – тихо произнесла она. – Я просто зафиксировала факт врезки в мой щиток. Все остальное следствие нашло само. Ты ведь знал, что за дверью бензин. Ты знал, что мы живем на бочке с порохом, и брал за это копейки.
– Мы семья! – выкрикнул Александр, когда оперативник взял его под локоть. – Ты должна была меня предупредить! Ты же мент, ты знала, чем это пахнет!
– Именно потому, что я знала, чем это пахнет, я вызвала МЧС, – Светлана даже не вздрогнула. – Пахло гарью, Саша. Нашей возможной смертью.
Когда за мужем захлопнулась дверь, в квартиру вихрем влетела Галина Ивановна. Она не плакала, она была в ярости.
– Довольна, тварь?! – закричала свекровь, наступая на Светлану. – Сына в кандалы, соседа в тюрьму! Ты хоть понимаешь, что ты наделала? Нас теперь весь дом проклянет! У Александра Петровича брат в прокуратуре, он нас с землей сравняет!
Светлана медленно подошла к свекрови. Та невольно отшатнулась, наткнувшись на этот каменный, немигающий взгляд.
– Мама, – голос Светланы был подобен шелесту сухой травы. – Вашего Петровича взяли по линии военной контрразведки. ГСМ воровали из части, предназначенной для отправки в зону спецзадач. Никакой «брат в прокуратуре» тут не поможет. А если вы не замолчите прямо сейчас, я приобщу к делу ваши разговоры о «гаражном кооперативе». Это называется «корыстный мотив при сокрытии преступления». Пойдемте паровозом?
Галина Ивановна открыла рот, как рыба, выброшенная на берег. Лицо ее пошло пятнами, она схватилась за сердце, но, увидев, что Светлана даже не шелохнулась, чтобы подать ей стакан воды, резко развернулась и выскочила вон.
Светлана осталась одна. Она прошла в коридор и посмотрела на место, где еще утром стояла наглая железная дверь. Теперь там была лишь голая бетонная стена с вырванными с мясом дюбелями. Светлана достала из кармана телефон и набрала номер мастера.
– Здравствуйте. Нужно восстановить стену в общем коридоре и покрасить. И замок на электрощитке сменить на антивандальный. Да, оплачу по тарифу.
Она присела на банкетку и в тишине пустой квартиры вдруг почувствовала невероятную легкость. Как будто вместе с этой дверью рухнула какая-то огромная, лживая конструкция, которую она подпирала плечом последние годы.
***
Светлана подошла к зеркалу в прихожей. На нее смотрела красивая женщина тридцати восьми лет с аккуратно уложенными каштановыми волосами. Никаких слез, никаких опухших глаз. Только странная, почти пугающая ясность.
Она вдруг поняла, что все эти годы жила в «тамбуре». Александр Петрович просто построил его из стали, а ее муж Александр строил его из лжи, трусости и бесконечных компромиссов. Она позволяла им обоим отрезать от своей жизни кусок за куском, пока не оказалась заперта в тесной нише, где даже дышать приходилось по разрешению.
«Мой тамбур, что хочу, то и ворочу» – эта фраза соседа была девизом всей ее семейной жизни. Но сегодня она демонтировала не только дверь. Она демонтировала саму иллюзию семьи. Светлана знала, что впереди суды, раздел имущества и, скорее всего, долгие разбирательства с ОБЭП из-за «доходов» мужа. Но это были понятные, логичные задачи. Прозрачные, как вода в стакане.
Она взяла со стола ключи и на мгновение сжала их в кулаке. Холод металла успокаивал. Теперь у нее был доступ и к щитку, и к гидранту, и, самое главное – к самой себе. Она больше не была «ищейкой» или «нервной женой». Она была человеком, который вернул себе право на безопасность. И на тишину, которая теперь казалась ей самой прекрасной музыкой на свете.
***
Светлана вернула себе право на безопасность и тишину. Чтобы я мог и дальше рассказывать вам такие истории по ночам, не кликая клавишами над ухом у жены, вы можете поддержать автора: [Внести вклад в ночной офис]