Елена смотрела на входную дверь так, словно та была подследственным на допросе. Ярко-красная краска, еще не успевшая окончательно высохнуть, медленно сползала по обивке, оставляя на пороге жирные, похожие на кровь, капли. Надпись «ВЕРНИ ДОЛГ, ТВАРИНА» была исполнена размашисто, с явным расчетом на зрителя.
Она не стала ахать и прижимать ладони к щекам. Вместо этого Елена спокойно достала смартфон, зафиксировала художества на камеру под разными углами и только потом повернула ключ в замке. Внутри пахло пригоревшим луком и тем специфическим, липким страхом, который обычно исходит от людей, загнавших себя в угол.
Максим сидел на кухне, уставившись в выключенный экран телевизора. Перед ним стояла пустая чашка с ободком от засохшего кофе. При виде жены он дернулся, и в этом движении Елена узнала повадки мелкого «бегунка», которого вот-вот прижмут к стене на контрольной закупке.
– Макс, на двери автограф. Твой? – голос Елены прозвучал буднично, как вопрос о погоде.
Муж поднял на нее глаза. В них плескалась мутная смесь отчаяния и попытки привычно «соскочить».
– Лен, я все решу. Это… недоразумение. Ошиблись дверью.
– Недоразумение стоит сто сорок тысяч в месяц? – Елена вытащила из почтового ящика смятый конверт с логотипом агентства «Вектор», который Максим не успел перехватить. – И почему в этом письме указано, что ты заложил машину, которая оформлена на меня?
Максим вскочил, стул с противным скрежетом поехал по линолеуму.
– Мне нужны были оборотные средства на проект! Ты же сама говорила, что я должен реализоваться! Ну, проиграл немного, карта не шла, но я отыграюсь, Лен. Я вчера систему просчитал…
Елена молча прошла в ванную, включила воду. Она чувствовала, как внутри закипает та самая холодная ярость, которая в бытность ее службы в ФСКН помогала проводить обыски по десять часов кряду. Максим продолжал что-то выкрикивать из кухни, его голос становился все более визгливым.
– А завтра они придут за дочкой в сад? – она вышла из ванной, вытирая руки полотенцем. – Ты об этом подумал, стратег?
– Никто ни за кем не придет! – рявкнул он, но тут же осекся, когда в дверь громко, требовательно постучали. Не костяшками пальцев, а чем-то тяжелым, металлическим.
Елена жестом приказала мужу молчать. Она подошла к двери и посмотрела в глазок. На лестничной клетке стояли двое. Один – рослый, в дешевой кожаной куртке, другой – пониже, с лицом, которое в ориентировках обычно помечали как «особых примет не имеет».
– Максим Игоревич, открывайте. Мы знаем, что вы дома. И супруга ваша пришла, – голос за дверью был глухим, с издевательской хрипотцой.
Елена медленно открыла замок. Она не боялась. За спиной были годы «земли», задержаний и работы с контингентом, по сравнению с которым эти двое были просто наглыми дилетантами.
– Слушаю вас, – спокойно сказала она, преграждая путь в квартиру.
– О, хозяйка, – тот, что повыше, осклабился, демонстрируя дешевую коронку. – Мы к Максу. Он нам задолжал прилично, а отдавать стесняется. Мы решили помочь ему с мотивацией.
– Ваша «мотивация» на двери тянет на порчу имущества. А визиты после восьми вечера – на нарушение регламента работы коллекторских агентств, – Елена сделала шаг вперед, вынуждая верзилу непроизвольно отступить на полшага.
– Ты мне тут закон не читай, – вмешался второй, поменьше. – Максимка твой в онлайн-казино два миллиона спустил. И расписочку оставил, под залог вашей уютной норки. Так что пакуй чемоданы, милая.
– Эта квартира была куплена мной за три года до брака, – Елена сузила карие глаза, фиксируя каждое движение «фигурантов». – Максим не имеет здесь доли и не может ею распоряжаться.
– А нам плевать, чья она по документам! – вдруг взвизгнул верзила, пытаясь надавить плечом на дверь. – Деньги общие! Значит, и долги общие! Будешь вякать – узнаем, в какой садик твоя малая ходит.
Он протянул руку, намереваясь схватить Елену за плечо, но в это мгновение она сработала на автомате. Короткий перехват за кисть, болевой прием, и верзила, охнув, уткнулся лбом в дверной косяк. Второй отпрыгнул к лифту, судорожно полез в карман.
– Спокойно, – Елена не повысила голоса, но в нем прорезался металл майора в отставке. – Камера над дверью зафиксировала угрозу жизни и здоровью. А в моем кармане – запущенный диктофон. Попытка проникновения в жилище, вымогательство группой лиц, угроза похищения несовершеннолетнего. Максим!
Муж, бледный как полотно, выглянул из-за ее спины.
– Достань из ящика в прихожей бланк заявления, – скомандовала Елена, не ослабляя захвата. – Сейчас мы будем оформлять явку с повинной. Или пойдете по 163-й, часть вторая. Выбирайте.
Она знала: «Вектор» – это «черные» коллекторы. У них нет лицензии, нет прав, есть только наглость. Но именно сейчас Елена поняла главное: Максим не просто проиграл деньги. Он стоял за спинами этих парней и кивал, когда они обсуждали, как лучше припугнуть его «строгую жену», чтобы она раскупорила свою заначку.
Она увидела это в его глазах – мимолетное, трусливое согласие с вымогателями.
В этот момент внизу, в подъезде, раздался тяжелый топот нескольких пар ног.
– Мама? – из комнаты вышла испуганная дочка, сжимая в руках плюшевого зайца.
Елена почувствовала, как внутри все окончательно заиндевело. Это был не просто долг. Это была полноценная оперативная разработка, где ее собственная семья оказалась по другую сторону баррикад.
***
Елена быстро шагнула к дочери, перехватила ее за плечи и мягко, но настойчиво развернула к комнате. – Алиса, детка, иди к себе. Надень наушники и досмотри мультик. У мамы рабочие вопросы, скоро закончим.
Как только дверь в детскую закрылась, Елена повернулась к «гостям». Она видела, как тот, что поменьше, быстро прячет в карман телефон. Видео снимали? Для отчета? Или для шантажа? В голове мгновенно выстроилась схема: Максим не просто задолжал, он стал «сливным бачком». С его помощью эти деятели прощупывали почву, насколько жирный кусок можно откусить от квартиры в престижном районе.
– Значит так, господа «артисты», – Елена отпустила руку верзилы, и тот с шипением начал растирать запястье. – Вы сейчас очень тихо разворачиваетесь и уходите. Встретимся в отделе.
– Слышь, оперша, – прохрипел верзила, наливаясь дурной кровью. – Мы не с улицы пришли. У нас договор переуступки прав требования. Все по закону. Твой благоверный подмахнул бумаги на три миллиона. Под залог доли.
Елена усмехнулась. Холодно так, по-настоящему. – Максим, иди-ка сюда.
Муж приблизился, сутулясь, пряча глаза. Елена видела, как у него подрагивает нижнее веко – верный признак того, что он врет даже самому себе.
– Рассказывай, Макс. Какую долю ты им пообещал в квартире, где у тебя даже регистрации нет?
– Лен… ну я думал, мы же семья… – промямлил Максим, и в этот момент он вызвал у Елены больше брезгливости, чем эти двое в кожанках. – Мама сказала, что если я бизнес открою, ты меня пропишешь. Я и… под залог будущей доли взял.
Елена почувствовала, как пальцы сами собой сжимаются в кулаки. Свекровь. Галина Петровна. Вот кто был «мозговым центром» этого семейного подряда. Это она подначивала Максима «быть мужчиной» и требовать от жены долю в жилье, якобы для статуса, а на деле – чтобы пустить в расход активы Елены.
– Понятно. Объект установлен, – негромко произнесла она. – Максим, собирай вещи.
– В смысле? – муж опешил. – Лен, ты чего? Куда я пойду? Ночь на дворе!
– К маме. Она так заботилась о твоем бизнесе, вот пусть теперь заботится о твоем досуге.
Один из коллекторов, тот, что пониже, вдруг шагнул в проход, нагло выставив ногу в грязном ботинке на светлый паркет прихожей. – Погоди, хозяйка. Развод – дело житейское. Но долг никуда не денется. Раз вы в браке – платить будете оба. Солидарная ответственность, слыхала? Половина твоей зарплаты теперь наша.
Елена медленно выдохнула. Она знала, что сейчас начнется вторая фаза – психологическая атака. – Солидарная ответственность наступает тогда, когда средства потрачены на нужды семьи. А онлайн-казино и ставки на спорт в этот перечень не входят. Статья 45 Семейного кодекса, пункт два. А вот ваши художества на двери, угрозы ребенку и попытка вымогательства – это уже реальные сроки.
Она достала из кармана второй телефон. – Я сейчас не в полицию звоню. Я звоню в ОСБ. Один из ваших учредителей – бывший подполковник, которого я лично оформляла за взятки пять лет назад. Думаю, ему будет очень интересно узнать, что его сотрудники так топорно подставляют фирму под проверку прокуратуры.
Коллекторы переглянулись. Хриплый верзила заметно сдулся. Упоминание конкретных имен и оперское прошлое хозяйки квартиры не входили в их сценарий «запугивания терпилы».
– Ладно, – буркнул мелкий, дергая напарника за рукав. – Мы уйдем. Но Максим Игоревич… ты ж понимаешь, счетчик тикает. Завтра проценты удвоятся.
Когда дверь за ними закрылась, в квартире повисла такая тишина, что было слышно, как на кухне мерно капает кран. Максим стоял у окна, его плечи мелко дрожали.
– Лен, ну ты же поможешь? У тебя же связи… Они меня убьют.
Елена подошла к нему вплотную. От него пахло дешевыми сигаретами и тем самым предательством, которое не отмывается. – Ты поставил под удар Алису, Максим. Ты позволил этим подонкам угрожать нашей дочери, чтобы покрыть свои долги.
– Я не думал, что они придут домой! – он вдруг сорвался на крик. – Я думал, я отыграюсь и все закрою! Ты со своими проверками и отчетами совсем сухая стала, тебе только закон важен, а я живой человек! Мне эмоции нужны!
– Эмоций тебе хватит на ближайшие годы, обещаю, – Елена достала из шкафа в прихожей большой спортивный чемодан и швырнула его к ногам мужа. – У тебя десять минут. Собирай личные вещи. Документы на машину я забираю – она куплена на мои деньги, и я подаю иск об исключении ее из состава общего имущества.
– Ты не имеешь права! – Максим кинулся к тумбочке, где лежали ключи.
Но Елена была быстрее. Легкий толчок в плечо, и муж повалился на банкетку. Она взяла ключи и положила их в карман. – Имею. В рамках обеспечения иска по ст. 139 ГПК РФ. Завтра я подаю на развод и заявление о мошенничестве. А теперь – вон.
Когда за Максимом захлопнулась дверь, Елена прислонилась лбом к холодному дереву. Руки все-таки начали подрагивать. Она знала, что это только начало. Максим побежит к матери, а Галина Петровна – женщина тертый калач, бывший бухгалтер ЖЭКа, знающая все лазейки в системе.
Телефон в кармане звякнул. Сообщение от неизвестного номера: «Зря ты так с Максиком. У нас есть записи, как ты его бьешь. Завтра они будут в опеке. Или плати, или прощайся с дочкой».
Елена посмотрела на экран. На лице появилась жесткая, почти хищная улыбка. – Ну что же, фигуранты сами лезут в капкан. Будем закрепляться.
Елена не стала отвечать на сообщение. В оперативной работе это называлось «уйти в тишину», заставляя противника нервничать и совершать ошибки. Она прошла на кухню, налила себе стакан ледяной воды и залпом выпила, чувствуя, как холод вытесняет остатки липкой тревоги.
Утром она не пошла на работу. Вместо этого Елена совершила три звонка. Первый – бывшему коллеге из управления «К», который за десять минут «пробил» IP-адрес отправителя ночного сообщения. Второй – знакомому нотариусу. Третий – в дежурную часть района, где когда-то начинала стажером.
К полудню она стояла у двери квартиры Галины Петровны. Из-за дерматиновой обивки доносились бодрые голоса: Максим что-то доказывал матери, та в ответ громко смеялась. Елена нажала на звонок.
– О, явилась не запылилась! – Галина Петровна распахнула дверь, подбоченясь. На ней был нарядный фартук, по квартире плыл запах печеного гуся. – Что, Леночка, осознала? Без мужика-то в доме и кран починить некому?
Максим маячил за ее спиной, скрестив руки на груди. В домашней обстановке, под крылом матери, он снова обрел былую спесь.
– Я пришла забрать ключи от машины, Максим. И принесла тебе документы на ознакомление, – Елена протянула ему тонкую синюю папку.
– Это что, развод? – Максим пренебрежительно фыркнул. – Да подавай! Только учти, Галина Петровна уже проконсультировалась. Раз квартира общая по закону, я там половину отсужу. И машину заберу. А если будешь брыкаться – запись твоих побоев пойдет в опеку.
Елена молча достала из сумки планшет и развернула его экраном к родственникам.
– Посмотрите видео, Максим. Это запись с камеры в нашей прихожей, которую я установила два месяца назад, когда из моей шкатулки начали пропадать деньги.
На экране было четко видно, как Галина Петровна, дождавшись, пока Елена уйдет в душ, методично обшаривает карманы ее куртки. А затем – самое интересное: как Максим и его мать сидят на той же кухне и обсуждают, как «правильно» натравить коллекторов на Елену, чтобы она, испугавшись за дочь, продала свою добрачную квартиру и купила Максиму «бизнес».
– Это... это монтаж! – взвизгнула свекровь, но лицо ее мгновенно покрылось нездоровыми красными пятнами. – Ты не имела права снимать нас в частной жизни!
– В моей квартире я имею право фиксировать любые правонарушения, – отрезала Елена. – Но это – десерт. А вот основное блюдо.
Она достала из папки распечатку из банковского приложения. – Максим, ты ведь не знал, что твоя мама переводила кредитные деньги не на твой игровой счет, а на свой собственный депозит? Из тех трех миллионов, что ты «взял на проект», до казино дошло едва ли пятьсот тысяч. Остальное Галина Петровна аккуратно откладывала себе на старость.
В коридоре повисла тяжелая, густая тишина. Максим медленно повернулся к матери. Его глаза, только что светившиеся превосходством, наполнились диким, звериным непониманием.
– Мам? Это правда?
– Да она врет все! Настраивает тебя против матери! – Галина Петровна попыталась выхватить бумагу, но Елена легким движением убрала руку.
– А сообщение с угрозой про опеку, – Елена посмотрела свекрови прямо в глаза, – было отправлено с вашего второго телефона, Галина Петровна. Который сейчас лежит у вас в кармане фартука. Номер я уже передала в полицию. Вымогательство и шантаж. Статья 163 УК РФ. Плюс – соучастие в мошенничестве с кредитами.
Внизу послышался шум лифта, а затем тяжелые шаги. В тамбур вошли двое сотрудников в форме и один в штатском. – Елена Викторовна, вызывали?
– Вызывала. Вот фигуранты. Один – за подделку документов и мошенничество, вторая – за вымогательство и кражу. Фактура закреплена, видео и выписки в папке.
Когда на запястьях Максима и Галины Петровны защелкнулись наручники, Елена почувствовала странное опустошение. Она смотрела, как муж, еще вчера клявшийся в любви, теперь поливает мать отборной бранью, а та в ответ кричит, что «растила неблагодарную скотину».
***
Елена сидела в своей тихой квартире, слушая, как в детской сопит Алиса. На столе лежало свидетельство о праве собственности – только на ее имя, чистое от любых обременений. Юридический отдел «Вектора» после звонка из ОСБ и предъявления фактов вымогательства предпочел добровольно аннулировать все претензии, чтобы не лишиться лицензии навсегда.
Она знала, что впереди суды, допросы и долгая процедура развода. Но это была привычная работа.
Елена подошла к зеркалу. Карие глаза смотрели спокойно, без слез. Она видела в отражении не жертву обстоятельств, а профессионала, который провел сложную операцию и довел ее до реализации. Она поняла: «семейный уют», который она так старательно выстраивала, был лишь декорацией для преступной схемы, где ей отводилась роль донора.
Горькая правда была в том, что Максим никогда не любил ее. Он любил ее ресурсы, ее стабильность и ее готовность защищать своих. Но он забыл одну деталь: бывших оперов не бывает. Тот, кто пытается играть в кошки-мышки с охотником, неизбежно оказывается в клетке.
Она выключила свет в прихожей. На месте красной надписи на двери теперь сияла новая обивка. Чистая, как и ее новая жизнь.
***
Истории о сильных женщинах и их борьбе за справедливость я часто пишу глубокой ночью. Сейчас я коплю на новый ноутбук с бесшумной клавиатурой, чтобы мои рабочие моменты оставались только моими и не будили домашних.