Звук падающих капель в подставленный таз действовал на нервы сильнее, чем ремонт у соседей. Ольга в третий раз за вечер выжимала тряпку, чувствуя, как от ледяной воды ломит пальцы. Часы на кухне показывали полночь. Виктор обещал быть в семь. Обещал посмотреть кран, который подтекал уже неделю, но в прихожей стояла тишина.
Ключ в замке повернулся, когда Ольга уже собиралась выключить свет, так и не дождавшись помощи.
Виктор вошел в квартиру сияющий, принеся с собой запах улицы и женских духов. Не любовницы — сестры.
— Оля, ты чего не спишь? — он скинул ботинки, перешагнув через лужу у порога ванной. — А мы у Ларисы так засиделись! У неё там полка рухнула, представляешь? Пришлось сверлить, вешать. Потом ужинали.
Ольга стояла в дверном проеме, скрестив руки на груди. Её взгляд упал на пакет в руках мужа. Из него торчала коробка дорогих конфет — тех самых, на которые Ольга в магазине смотрела, но жалела денег.
— Полка, значит, — тихо произнесла она. — А у нас кран течет, Витя. Я три часа воду черпаю.
— Ой, ну не начинай, — Виктор отмахнулся, проходя на кухню. — У Ларисы ситуация сложная, она женщина одинокая. А ты у меня сильная, могла бы и мастера вызвать, если невтерпеж.
Он открыл холодильник, достал кастрюлю и принялся есть прямо оттуда, отламывая куски хлеба.
— Мастера вызвать? — Ольга подошла к столу. — На какие средства, Витя? На те, что мы отложили на зимнюю резину?
Виктор поперхнулся. Он отложил еду и виновато, но с вызовом посмотрел на жену.
— Кстати, о резине. Я там взял немного. Лариске на сапоги не хватало, осень скоро, а у неё подошва лопнула. Зарплату дадут — верну.
Ольга посмотрела на полку, где стояла их общая копилка — старая жестяная банка с надписью «На отпуск». Банка стояла не на своем месте, крышка была сдвинута.
Это стало последней каплей. Не кран. Не опоздание. А эта банка, из которой постоянно исчезало их будущее ради прихотей его сестры.
— Ты взял деньги из копилки? — голос Ольги стал твердым. — Опять? В прошлом месяце у Ларисы сломался телефон. До этого — юбилей. Витя, ты не вернул ни копейки за последние полгода.
— Она же сестра! — Виктор хлопнул ладонью по столу. — Родная кровь! Ей помочь некому. А мы с тобой семья, у нас всё общее. Тебе для родни жалко?
— Мне жалко себя, — ответила Ольга. — Я работаю на двух ставках, чтобы мы могли платить ипотеку. А ты работаешь на Ларису.
— Не утрируй!
— Я не утрирую. Я считаю.
Ольга взяла листок бумаги и ручку.
— Твоя зарплата уходит на бензин и твои обеды. Продукты — на мне. Коммуналка — на мне. А теперь ты берешь мои накопления и покупаешь сестре сапоги за двадцать тысяч, пока я хожу в старых ботинках.
— Ты мелочная, — скривился Виктор. — Я не знал, что живу с экономистом, а не с женой.
— А я не знала, что живу с нахлебником, — отрезала Ольга.
Слово повисло в воздухе, тяжелое и неприятное. Виктор даже рот открыл от возмущения.
— Кем?
— Нахлебником. Альфонсом. Называй как хочешь. Ты живешь в моем доме, ешь мою еду и тратишь мои деньги на другую семью. Ты не муж, Витя. Ты — дорогой гость. Только гости обычно подарки приносят, а не уносят последнее.
— Да как ты смеешь... — Виктор вскочил, опрокинув стул. — Я глава семьи!
— Ты глава группы поддержки своей сестры. Вот и иди к ней.
Ольга вышла в коридор, открыла шкаф и достала дорожную сумку. Она не стала аккуратно складывать вещи. Рубашки, джинсы, носки — всё летело в сумку как попало.
Виктор стоял в дверях, растерянно моргая. Он впервые видел жену такой. Обычно она расстраивалась, пыталась говорить, потом прощала. Сейчас в её глазах было полное безразличие.
— Оль, ты чего? Серьезно, что ли? Из-за сапог?
— Из-за отношения, — Ольга застегнула молнию. Сумка распухла. — Я устала всё тащить на себе. Я хочу быть женщиной. Хочу, чтобы обо мне заботились. А ты на это не способен.
Она поставила сумку у порога и открыла входную дверь.
— Уходи.
— Куда? Ночь на дворе!
— К Ларисе. У неё как раз полка новая, крепкая. И сапоги есть. Вот пусть она тебя и кормит.
— Ты пожалеешь, — зло бросил Виктор, натягивая куртку. — Приползешь еще. Кому ты нужна в тридцать пять?
— Себе нужна, — ответила Ольга.
Виктор схватил сумку, буркнул что-то резкое и вышел на лестничную площадку. Он ждал, что она его окликнет. Остановит. Как делала всегда.
Ольга смотрела на него секунду. Потом её взгляд упал на жестяную банку, которая виднелась из кухни.
— Ключи оставь, — сказала она.
Виктор швырнул связку на пол и вызвал лифт.
Ольга закрыла дверь. Щелчок замка прозвучал не как финал, а как начало чего-то правильного. Она подняла ключи, подержала их в ладони — холодный металл теперь принадлежал только ей.
В квартире стало тихо. Но это была не пугающая тишина, а спокойствие.
Ольга прошла на кухню. Взяла тряпку, вытерла со стола крошки. Потом подошла к банке «На отпуск». Она была почти пуста, на дне лежала одна купюра.
Ольга достала кошелек, вынула оттуда всё, что было, и положила в банку.
Завтра она вызовет мастера и починит кран. За деньги. И никто не скажет ей, что это дорого. Никто не упрекнет её в жадности.
Она налила себе стакан воды. Сделала глоток и посмотрела в темное окно. Где-то там ехал Виктор, уверенный, что его примут с радостью. Ольга едва заметно улыбнулась. Она знала Ларису. Завтрашнее утро для Виктора станет большим открытием, когда он поймет, что "любимый брат" нужен сестре только тогда, когда он приходит с деньгами, а не с проблемами.
Но это была уже не её история. Ольга выключила свет и пошла спать. Впервые за много лет она ложилась в постель, не думая о чужих долгах, а мечтая о море.