Я сбежала из ЗАГСа и отменила свадьбу за час до начала. Теперь он требует с меня миллионы. Мой жених требовал вернуть деньги за свадьбу, а его мать — за «моральный ущерб»
Максим продолжал смотреть на неё своим пустым, вопрошающим взглядом. «В чём сбой? Мы договорились...» — это был не риторический вопрос. Он действительно ждал технического объяснения.
— Сбой в том, что я не робот, Максим, — тихо сказала Алиса. — И не актив. Я живой человек. И я не хочу этого. А что до договорённости, вот такой форс-мажор.
Он моргнул, переваривая информацию. Его лицо начало меняться. Растерянность медленно уступала место холодной, деловой ярости. Рациональный мозг переключился с анализа ошибки на оценку убытков.
— Живой человек, — повторил он. Голос стал низким, опасным. — Живой человек, который подписал контракт и взял на себя обязательства. Которые теперь нарушил. С колоссальными финансовыми последствиями.
— Какой контракт? Последствия? Я разве что-то подписывала? — выдохнула она.
— Наша помолвка была не сентиментальным жестом, Алиса. Фактически, это было устное соглашение с вполне материальными инвестициями с моей стороны. — Он взял её за локоть и повёл обратно в комнату, а зайдя туда, закрыл за собой дверь, отрезав Свете и подругам путь к бегству. Они сначала замерли, а потом кинулись к двери подслушивать. — Ты вернёшь всё. Кольцо. Я пришлю тебе счёт за свадьбу. Депозит за банкет, услуги ведущего, фотографа, лимузин, этот номер, цветы. Всё, что было оплачено вперёд и не подлежит возврату. Ты будешь компенсировать. Сама. Всё.
У неё перехватило дыхание. Цифры, которые он называл, были астрономическими. Годы её жизни.
— У меня таких денег нет…
— Это не моя проблема, — отрезал он. — Я рекомендую тебе продать машину. У тебя же есть старая мамина иномарка. И взять кредит, под залог квартиры. Но деньги будут возвращены. В полном объёме. В течение месяца.
— Месяца?! — вырвалось у неё.
— Иначе мы встретимся в суде. Уверяю тебя, суд встанет на сторону пострадавшей стороны, чьё доверие было так подло обмануто. — Он сделал паузу, давая словам впитаться. — И есть ещё один момент. Фирма «Квантум», где я партнёр, является одним из спонсоров твоего колледжа. Думаю, после этого скандала и, потенциально, судебного разбирательства, руководству будет неловко держать в штате человека с такой… нестабильной психикой и пошатнувшейся на весь мир репутацией. Особенно на фоне грядущего сокращения штата.
Это был удар ниже пояса. Чистый, расчётливый, смертельный. Он бил по последнему, что у неё было — по работе, по независимости, по крошечному островку её собственного мира.
— Ты… ты не можешь… — прошептала она, чувствуя, как пол уходит из-под ног.
— Не я. Обстоятельства, — холодно парировал он. — Ты сама всё устроила. Ты разбила проект. Теперь расхлёбывай последствия.
В дверь снова постучали, и не дожидаясь, вошла Ирина Викторовна. Она была бледна от гнева, но держалась с ледяным достоинством. Не увидев новобрачных она зло посмотрела на подруг невесты.
— Освободить номер, вон отсюда, — бросила она, глядя на Свету и подруг. — Это не зрелище для посторонних.
Лена и Катя, рыдая, схватили свои сумочки и выбежали, даже не взглянув на Алису. Света замешкалась, оставаясь на месте.
— Ирина Викторовна… Максим… может, всё же… Они передумают же.
— Выйдите, Светлана, — сказала мать так, что та немедленно, пригибаясь, выскользнула за дверь.
— Если что, я свободна... — Прошептала, пряча глаза, Светлана проходя мимо богачки.
Ирина Викторовна постучавшись сразу зашла в комнату, подошла к Алисе.
— Послушай меня, девочка. Думаю до тебя донесли суть претензий после твоего отказа от свадьбы. Кроме финансового ущерба, ты нанесла нам моральный. Мой сын унижен перед всем обществом. Наша семья опозорена. Я потратила год, пытаясь сделать из тебя что-то путное. Впустила тебя в наш круг. А ты… — её губы искривились от гадливости. — Ты показала своё истинное лицо. Истеричная, неблагодарная дрянь. Моральный ущерб мы тоже оценим. И поверь, наша оценка будет очень, очень высокой. Ты сгинешь в нищете.
Алиса стояла, сжавшись, пытаясь не согнуться под этим двойным прессом. Денежный долг, угроза работе, этот ледяной, уничтожающий презрение… Казалось, ещё немного — и она сломается, упадёт на колени и будет умолять простить её, лишь бы это прекратилось.
И тогда раздался новый голос. Спокойный, чуть хрипловатый, абсолютно чужой в этой стерильной, враждебной атмосфере.
— Кажется, здесь нужна помощь.
В дверях, которую не успели закрыть, стоял Сергей. В простых джинсах и тёмной футболке, с взъерошенными волосами. Он выглядел так, будто прибежал с другого конца города. Его глаза сразу нашли Алису, и в них мелькнула боль.
— Кто это? — отрезала Ирина Викторовна, окидывая его взглядом с головы до ног.
— Сергей, — представился он просто, не обращая внимания на её тон. Он вошёл и подошёл к Алисе, встал между ней и Максимом с его матерью. Не агрессивно. Просто занял позицию. Прикрыл её собой перед ними. — Я друг Алисы.
— Очередной её «друг»? — ядовито спросила Ирина Викторовна. — Всё встаёт на свои места. Не обошлось без подстрекателя. Или старый любовник? Тоже из этой нищей грязи видимо.
— Мама, — сказал Максим, и в его голосе впервые прозвучало что-то живое — раздражение. — Это не имеет значения.
— Имеет! Она нас обманывала с самого начала! Вертела тобой! Тянула из тебя деньги, хотела женить на себе!
Сергей не стал вступать в перепалку. Он повернулся к Максиму.
— Вы требуете с неё деньги?
— Это не ваше дело, — холодно парировал Максим.
— Сейчас стало моим. — Сергей выдержал его взгляд. — Отстаньте от неё. Все расчёты — ко мне. Пришлите счёт, оцените свой «моральный ущерб». Я всё просмотрю и разберусь.
Алиса ахнула.
— Серёжа, нет! У тебя же нет таких денег!
— Разберусь, — повторил он твёрдо, не отводя глаз от Максима. — Только оставьте её в покое. Сейчас и навсегда. А про деньги. Все расчёты - ко мне. Вот моя визитка, там всё есть.
Когда Сергей сказал свои свои слова — «Все расчёты — ко мне» — в комнате наступила новая, оглушительная фаза тишины. Даже Ирина Викторовна, казалось, на миг лишилась дара речи, столкнувшись с этой нерациональной, варварской щедростью.
Первой очнулась она.
— Это что, новый способ её унизить? — её голос зазвенел тонким, ядовитым льдом. — Выставлять напоказ своё нищенское рыцарство? Вы оба одного поля ягода. Неблагодарные, безродные, живущие на подачки эмоций. Хорошо. — Она выпрямилась, будто подписывая смертный приговор. — Вы хотите расчётов? Вы их получите. Максим, — она повернулась к сыну, — немедленно свяжись с нашим юристом. Включим сюда не только прямые затраты, но и репутационный ущерб. Подарки, которые уже были вручены гостям от имени семьи. Потраченное время. Стресс. Я требую компенсации за каждый испорченный нерв.
Максим, всё ещё бледный, кивнул и потянулся к телефону. Его движения были автоматическими. Он смотрел на Алису не как на предавшую невесту, а как на форс-мажор, стихийное бедствие, которое теперь нужно грамотно задокументировать для страховой.
— Жди повестки, — бросил он ей, не глядя в глаза. — И, думаю, тебе стоит самостоятельно написать заявление по собственному желанию. Из колледжа. Чтобы не было неприятного пятна в трудовой. Хотя… — его губы искривились, — с твоим сегодняшним решением, пятно на репутации уже не смоешь. Никогда. Никогда ты никуда не устроишься на работу! Обещаю!
Каждое слово било точно в цель. Но странное дело — сейчас, с Сергеем, стоящим стеной между ней и этим ураганом рациональной жестокости, эти удары не достигали сердца. Они били в щит. Она чувствовала лишь глухую, отдалённую боль, как после укола под заморозкой.
Сергей не спорил, не оправдывался. Он слушал, ссутулившись, его руки были засунуты в карманы, но взгляд был непоколебим.
— Присылайте, — повторил он. — Все счета, все оценки. На меня. А её оставьте в покое. Сейчас и навсегда. Вы получите свои деньги. А она больше ничего вам не должна. Ни цента. Ни извинения. Ни объяснения.
— Герой, — фыркнула Ирина Викторовна, но в её голосе проскользнула неуверенность. Его спокойная готовность принять на себя весь удар выбивала её из привычной колеи скандала и унижения. Её оружие — социальный стыд и финансовый шантаж — вдруг дало осечку, встретив эту тихую, иррациональную готовность к самопожертвованию.
— Посмотрим, как долго продлится твой героизм, когда придётся распродать своё жалкое имущество и вкалывать на трёх работах, чтобы выплатить долг за чужую истеричку.
Алиса вздрогнула. Мысль о том, что он будет расплачиваться за её свободу, была невыносимой.
— Сергей, нет… — начала она, но он обернулся, и в его глазах она увидела не рыцаря, а просто уставшего, любящего её мужчину, который сделал свой выбор.
— Всё, Алик. Молчи. Это не твоя война больше. Это моя. С ними, — он кивнул на Максима и его мать. — Твоя война уже кончилась. Ты её выиграла. Теперь дай мне закончить разборки.
И в этот момент Алиса поняла главное. Он не спасал принцем. Он брал на себя рутину, грязь и бумажную волокиту после битвы, которую она выиграла сама. Он давал ей возможность отступить с поля боя, не оглядываясь на трупы убитых надежд и разбитых тарелок. Это была не романтика. Это была взрослая, страшная и бесконечно ценная ответственность.
Максим, закончив звонок, посмотрел на них обоих — на Алису в простой футболке и на Сергея в потрёпанной куртке. В его взгляде было что-то похожее на брезгливое любопытство, как если бы он наблюдал за двумя насекомыми, решившими вдруг строить своё муравейник на месте разрушенного небоскрёба.
— Документы придут, — сухо сказал он. — Удачи вам… с этим. — Он явно не нашёл слова, чтобы обозначить то, что он видел. Не команду. Не семью. Не любовь. Какое-то непонятное, неэффективное взаимодействие двух невыгодных активов.
Максим смерил его презрительным взглядом. Увидел потрёпанную одежду, отсутствие часов, простую сумку через плечо. Увидел всё, что считал признаком неудачника. Немужчины. И усмехнулся. Сухо, неприятно.
— Благородный рыцарь на бледном коне. Без гроша в кармане. Как трогательно. Ладно. — Он повернулся к Алисе. — Ты слышала. Твой… защитник берёт все обязательства на себя. Считай, тебе повезло. Я пришлю ему все документы. А тебе… я не хочу больше тебя видеть. И не вздумай мне звонить. Никогда.
Он взял мать под локоть и повёл к выходу. Ирина Викторовна на прощание бросила Алисе убийственный взгляд.
— Нищая. И дружки твои нищие. Живите в своём гнилье, алкаши.
— Гадкое, нищее создание, — кричала идя по коридору она, словно ставя точку в медицинском заключении. — И запомни — ты всегда им будешь. Как ни прикрывайся чужими плечами.
Они вышли. Дверь закрылась. И на этот раз — навсегда.
В номере повисла тишина, звонкая от только что отгремевшей битвы. Алиса вся дрожала. Сергей обернулся к ней, но не обнял. Стоял рядом, давая ей время.
— Зачем? — выдохнула она, и слёзы снова хлынули из её глаз, но теперь это были слёзы облегчения, смешанного с ужасом за него. — Зачем ты это сделал? Ты не потянешь! Они разорят тебя!
— Посмотрим, — сказал он просто. — Главное, что они от тебя отстали.
Его спокойствие, его абсолютная, безусловная поддержка без лишних слов дали ей ту последнюю каплю сил, которая была нужна, чтобы не рухнуть.
Она кивнула. Потом, словно очнувшись, посмотрела на своё отражение в зеркале — жалкое, в грязном, помятом платье врассыпную. На символ всего этого кошмара.
Алиса стояла у зеркала, и всё её тело вдруг затряслось — не от страха, а от чудовищного, всепоглощающего облегчения. Словно гигантский пресс, давивший на её грудь месяцами, наконец поднялся. Воздух, который она вдохнула, был горьким от слёз, едким от выброшенной валерьянки, но он был свободным. И в этой свободе была не только радость, но и леденящий душу ужас пустоты. Она только что добровольно выпрыгнула из самолёта без парашюта. А Сергей просто прыгнул следом, крикнув, что постарается её поймать. Исход был неизвестен. Но падение — уже началось. И остановить его было нельзя.
Она, неимоверным усилием взяв себя в руки, повернулась к Сергею.
— Отвернись, пожалуйста.
Он без вопросов повернулся к окну.
Алиса с невероятным усилием расстегнула оставшиеся застёжки на спине. Дорогое платье, символ её «удачной партии», соскользнуло с плеч и грузной, бесформенной горой упало к её ногам. Она шагнула из этого шелкового круга ада.
На стуле лежали её собственные вещи — простые джинсы, футболка, кроссовки, в которых она приехала сюда вчера вечером, перед девичником, ещё не зная, чем следующий день закончится. Она быстро натянула их. Ткань была не самой дорогой, даже грубой, но знакомой, своей. Она взяла расчёску, стянула с волос остатки лака и шпилек, тряхнула головой.
Подошла к вазе с ирисами, взяла один, самый крупный, и засунула его в карман джинсов.
Потом взглянула в зеркало. Перед ней стояла бледная женщина с опухшим от слёз лицом, красными глазами, в простой одежде. Но в её глазах не было больше паники. Была пустота после бури. Была невероятная усталость. Но была и твёрдость. Женщина, которая только что сожгла за собой все мосты, отдала долг свободы, который будет выплачивать, возможно, годами.
Она была опустошена. Но она была самой собой.
— Я готова, — тихо сказала она. — Пошли отсюда.
Сергей обернулся, кивнул. Он не предлагал руку. Он просто открыл дверь.
Алиса сделала последний взгляд по роскошному номеру-люксу, по валяющемуся на полу платью, по разбитым осколков пузырька с валерьянкой. По руинам тщательно построенной жизни-иллюзии, которую она сама и разрушила.
И вышла. Не невестой. Просто женщиной. Начинающей всё с нуля. С долгами, со страхом, но с чем-то бесценным внутри — с возвращённым себе правом дышать
Продолжение, если интересно,напишите в комментариях, нужно ли? Тогда будет на этом канале, подписывайтсь и не забудьте поставить ЛАЙК рассказу. Так же поддержите мотивацию донатом по ссылке ниже
Начало ниже по ссылке
Продолжение ниже
НЕ МОЛЧИТЕ! Напишите, интересен ли вам рассказ, если нет комментариев и лайков у статьи, нет донатов, не будет и продолжения...