— Убери ноутбук, сюда встанет мамина кровать. — Виталий не спрашивал, он констатировал факт, с треском разматывая желтую ленту рулетки прямо по моему рабочему столу.
Я замерла с чашкой кофе в руках.
— Виталик, у меня через час онлайн-заседание. Это мой кабинет. Почему Анна Львовна не может жить в гостиной? Там и телевизор, и балкон.
Муж выпрямился, утирая пот со лба. Взгляд у него был тяжелый, как бетонная плита.
— Потому что маме нужен покой, а не проходной двор. И вообще, Полина, нам надо серьезно поговорить. Хватит тебе в суды играть. Маме требуется круглосуточный уход. Давление скачет, суставы крутит. Чужому человеку я мать не доверю.
— Предлагаешь нанять сиделку с медицинским образованием? Я могу оплатить, — я поставила чашку, чувствуя, как внутри закипает раздражение.
— Я предлагаю тебе вспомнить, что ты женщина! — рявкнул Виталий так, что звякнула люстра. — Твое место — хранить очаг, а не таскаться по заседаниям. Уволься. Сядешь дома, будешь за мамой ухаживать, каши варить. Денег я и сам заработаю.
Я посмотрела на него. На его растянутую футболку, на живот, нависающий над ремнем. Мой гонорар за одно дело превышал его полугодовую зарплату менеджера среднего звена. Но дело было даже не в деньгах. Он пытался заколотить меня в рамки, которые сам придумал, как в гроб.
— Ты серьезно? — голос мой стал тихим и твердым. — Хочешь, чтобы я бросила практику и меняла судна?
— Хочу, чтобы ты была женой, а не партнером по бизнесу. Даю тебе неделю. Разгреби дела и пиши заявление. В субботу я привожу маму.
Он вышел, оставив меня наедине с рулеткой, лежащей поперек моих документов. Я не стала спорить. Не стала кричать. Просто поняла: мой брак закончился ровно в ту минуту, когда он решил, что моим временем можно распоряжаться как старой ветошью.
Всю неделю я была образцовой супругой. Готовила его любимое харчо, гладила рубашки и кивала, когда он рассуждал о сыновнем долге.
— Вот видишь, — довольно жмурился Виталий, доедая вторую тарелку. — Можешь же быть нормальной бабой, когда захочешь. Заявление написала?
— Оформила, — честно ответила я. — С понедельника в офисе меня не будет.
— Умница. Матрас привезут завтра.
В пятницу утром я вызвала грузовое такси, пока муж был на работе. Моих вещей набралось немного — одежда, документы, техника. Квартира принадлежала Виталию, доставшись ему от бабушки, но весь ремонт и техника были куплены на мои премии. Я не стала мелочиться и выкручивать лампочки. Я забрала только то, что мне нужно для жизни и работы.
В субботу Виталий поехал за матерью в деревню. Я в это время уже проходила паспортный контроль.
Звонок застал меня на пересадке в Дубае. Я сидела в лаунж-зоне, наблюдая за взлетающими лайнерами.
— Полина! Ты где?! — в трубке хрипело и булькало, Виталий явно бегал по квартире. — Мы приехали! Дома шаром покати! Где продукты? Где ты сама?! Маме нужно лекарство принять, а я не знаю какое!
— Привет, милый, — я говорила спокойно, отпивая минеральную воду. — Я выполнила твою просьбу. Уволилась из офиса. Теперь я работаю удаленно, консультантом. Мой новый контракт подразумевает частые командировки. Сейчас я лечу в Азию, там отличный климат для работы.
— Какая Азия?! Ты сдурела? А мама?! Кто за ней будет утку выносить?!
— Ты же мужчина, Виталий. Глава семьи. Ты сам сказал: родной человек должен быть рядом. Вот и будь. Ты справишься. Кстати, ипотеку за твою "трешку", которую мы взяли для расширения, я в этом месяце не платила. И коммуналку тоже. Ты же сказал, денег заработаешь сам. Действуй.
— Полина, вернись немедленно! Я тебе приказываю! Ты моя жена!
— Документы на развод у твоего друга, нотариуса. Связь прерывается, объявляют посадку.
Я отключила телефон и вынула сим-карту. Впереди был долгий перелет и новая жизнь, в которой никто не будет измерять мою ценность длиной рулетки.
Новости догнали меня спустя полгода. Общие знакомые рассказали, что Виталия «попросили» с работы через два месяца. Начальству не понравились его постоянные опоздания и ошибки в отчетах — бессонные ночи у постели капризной матери давали о себе знать. На сиделку денег не было, кредит за квартиру душил, и Виталию пришлось самому осваивать науку ухода за больными.
А вчера мне пришло сообщение в мессенджере. Номер был незнакомый, но на аватарке я узнала Анну Львовну. Она выглядела еще более сухой и желчной, чем раньше.
Голосовое сообщение длилось минуту.
«...кашу опять пересолил, ирод. Всю спину мне исколол, живого места нет. Полинка, ты хоть и гордячка была, но рука у тебя легкая. И зарабатывала ты, оказывается, исправно. А этот... — послышался звон бьющейся посуды и голос Виталия на заднем плане: "Мама, ну хватит!". — Дурак он, Полина. Такую золотую бабу упустил. Теперь вот кукуем в нищете. Ты бы хоть денег прислала, по старой памяти...»
Я выключила запись. За окном шумел океан, теплый ветер шевелил занавески. Я не чувствовала ни злорадства, ни жалости. Только огромное облегчение от того, что эта каша пересолена не мной.
Нажала «заблокировать» и открыла ноутбук. У меня было назначено совещание с новыми партнерами. Жизнь продолжалась, и теперь она принадлежала только мне.