Судебное заседание назначили на двадцатое апреля. Вероника получила повестку и три дня не могла нормально есть. Желудок сжимался в комок каждый раз, когда она думала о предстоящем.
Римма узнала о встречном иске через неделю после подачи. Вероника помнила этот вечер во всех деталях.
Она сидела в своей комнате, работала над проектом, когда дверь распахнулась с такой силой, что ручка ударилась о стену.
Подпишись и получишь уведомление о новой части!Римма стояла на пороге. Лицо багровое, в руке мятые листы бумаги.
— Ты! — голос сорвался на визг. — Ты посмела!
Вероника медленно закрыла ноутбук.
— О чём вы?
— Девять миллионов?! — Римма швырнула бумаги на пол. — Ты требуешь с нас девять миллионов за аренду?!
— Встречный иск, — Вероника встала. — Вы потребовали пять миллионов. Я потребовала компенсацию за незаконное проживание.
— Какое незаконное?! Я жена твоего отца была!
— Была. Брак прекратился со смертью супруга. Сейчас вы проживаете в моей квартире без правовых оснований.
Римма дышала тяжело, кулаки сжаты.
— Ты думаешь, это сработает? Думаешь, судья тебе поверит?
— У меня есть доказательства.
— Какие доказательства?!
— Брачный договор. Банковские выписки. Свидетельские показания. — Вероника перечисляла спокойно, методично. — Всё задокументировано. Вы не тратили на меня ни копейки с восемнадцати лет. Наоборот, я содержала семью. Два миллиона восемьсот тысяч за пять лет.
Римма побледнела.
— Ты врёшь.
— Выписки из банка не врут. — Вероника подошла, подняла с пола брошенные бумаги. — Каждый перевод задокументирован. Дата, сумма, назначение платежа. Всё здесь.
Римма выхватила листы, пробежала глазами. Руки задрожали.
— Это... это подделка!
— Официальные документы из банка. С печатями.
— Я не верю! — Римма разорвала бумаги пополам. — Ты подкупила кого-то! Сфабриковала!
Вероника присела, подобрала разорванные куски.
— Это копия. Оригиналы у юриста. — Она выпрямилась, встретила взгляд Риммы. — Двадцатого апреля увидимся в суде.
Римма стояла, тяжело дыша. Потом развернулась и вышла, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла.
Вероника услышала, как в гостиной начался крик. Римма орала на дочерей. Алина огрызалась. Яна плакала.
— Это всё твоя вина! — Римма. — Ты сказала, она тупая, согласится заплатить!
— Я думала... — Алина.
— Не думала ты! Теперь нас разорят! Девять миллионов! У нас таких денег нет!
— Мам, успокойся, — Яна всхлипывала. — Может, юрист что-то придумает.
— Какой юрист?! Валерий говорит, дело почти проигрышное! Он хочет отказаться!
— Но ты же заплатила ему двести тысяч!
— Он вернёт сто. Остальное — расходы. Гад! Развёл меня!
Вероника села на кровать. Руки дрожали. Она сжала пальцы в замок, заставила себя дышать ровно.
Две недели до суда. Четырнадцать дней. Триста тридцать шесть часов.
Она продержится.
Атмосфера в квартире стала ядовитой. Римма с дочерьми перестали скрывать ненависть. Открыто обсуждали Веронику как врага.
— Она нас подставила, — Яна на кухне, громко, чтобы Вероника слышала из коридора. — Прикинулась овечкой, а сама змея.
— Неблагодарная тварь, — Алина. — Мы её вырастили, а она нас выгоняет.
— Ничего, — Римма. — Ещё посмотрим, кто кого. Я не сдамся просто так.
Вероника старалась не реагировать. Приходила с работы, запиралась в комнате. Ела там же, разогревая еду в микроволновке, которую купила специально.
На кухню выходила только за водой. Быстро, молча.
Однажды утром обнаружила, что все её продукты из холодильника выброшены в мусорку.
— Протухли, — объяснила Римма невинно. — Я подумала, ты забыла выбросить.
Вероника молча достала продукты из мусорного ведра. Йогурты, сыр, ветчина. Срок годности нормальный. Она вымыла упаковки, убрала обратно в холодильник.
Римма наблюдала с довольной улыбкой.
На следующий день продукты снова оказались в мусорке.
Вероника перестала хранить еду в холодильнике. Покупала на один день, держала в комнате.
Ещё через день обнаружила, что из её комнаты пропала подушка.
Потом — постельное бельё.
Потом — полотенца.
— Это наше, — заявила Алина, когда Вероника спросила. — Мы покупали. Теперь забираем с собой.
— Верните.
— Не вернём.
Вероника купила новое. Дешёвое, в обычном супермаркете. Заперла в комнате на ключ.
Ключ спрятала у себя.
Через два дня замок в её двери сломался. Кто-то ковырял отвёрткой, погнул механизм.
— Яна хотела зайти, попросить зарядку, а дверь заперта, — Римма пожала плечами. — Подумала, ты что-то прячешь. Проверила.
— Вы сломали замок.
— Случайно. Бывает. Сама чини.
Вероника вызвала мастера. Поставила новый замок. Усиленный. Заплатила три тысячи рублей.
Деньги таяли. Зарплаты хватало едва-едва. Коммуналка, продукты, проезд. Плюс юрист — Морозов брал оплату по факту, но уже сейчас набежало пятьдесят тысяч за консультации и подготовку документов.
Вероника перестала покупать кофе. Перешла на растворимый. Обеды на работе заменила бутербродами из дома.
Катя смотрела на неё с тревогой.
— Ты совсем не ешь. Хоть яблоко возьми.
— Я ем.
— Вероника, ты похудела на пять килограммов. Лицо серое. Ты спишь вообще?
— Нормально сплю.
— Неправда. — Катя взяла её за руку. — Послушай. Съезжай к ним. Хоть до суда. Я тебе дам денег на съём.
— Нет.
— Почему?
— Потому что если я уйду, они решат, что выиграли. — Вероника высвободила руку. — Я не уйду. Ещё неделя.
— Ты упрямая дура.
— Знаю.
Катя вздохнула.
— Ладно. Но если станет совсем невыносимо — звони. В любое время. Приеду, заберу.
— Спасибо.
За три дня до суда ситуация достигла апогея.
Вероника вернулась с работы в восемь вечера. Открыла дверь — запах краски ударил в нос.
Она прошла в глубь квартиры. Остановилась.
Стены в коридоре были исписаны чёрной краской. Крупными буквами, неровно, как граффити.
«ВОРОВКА»
«ПРЕДАТЕЛЬНИЦА»
«НЕБЛАГОДАРНАЯ ТВАРЬ»
Вероника стояла, читала послания. Краска ещё не высохла, блестела в свете лампы.
Из гостиной донёсся смех. Яна.
— Мам, смотри, она читает!
— Пусть читает, — Римма. — Может, до неё дойдёт, какая она.
Вероника достала телефон. Сфотографировала стены. Все надписи, с разных углов.
Прошла в гостиную.
Римма с дочерьми сидели на диване, смотрели телевизор. Делали вид, что не замечают её.
— Вы испортили стены, — Вероника говорила тихо, но отчётливо.
— Какие стены? — Римма не отвела взгляда от экрана.
— В коридоре. Краской исписали.
— А, это. — Римма повернулась. — Яна рисовала. Увлеклась. Бывает.
— Это моя квартира.
— И что?
— Вы обязаны возместить ущерб.
Римма рассмеялась.
— Возместить? Ты хоть посмотри на себя. У тебя денег на нормальную куртку нет, а туда же, ущерб требует.
— Я подам это в суд. Как доказательство порчи имущества.
— Подавай. — Римма махнула рукой. — Всё равно проиграешь.
Вероника развернулась, ушла к себе. Заперлась. Села за стол.
Открыла ноутбук. Скачала фотографии со стен. Отправила Морозову с пометкой: «Ещё доказательства».
Он ответил через десять минут: «Отлично. Приобщим к делу. Это играет нам на руку».
Вероника закрыла переписку. Посмотрела на календарь на стене.
Двадцатое апреля. Послезавтра.
Она открыла блокнот, где записывала всё за последние недели. Каждый инцидент, каждое оскорбление, каждую порчу.
Список занимал три страницы.
Она перечитала. Закрыла блокнот. Убрала в ящик.
Два дня. Сорок восемь часов.
Потом — суд.
Потом — либо победа, либо полное поражение.
Вероника не знала, чем это кончится.
Но знала, что сделала всё возможное.
Собрала доказательства. Наняла хорошего юриста. Выстояла под давлением.
Теперь оставалось ждать.
Девятнадцатого апреля вечером Римма устроила семейный совет. Громко, на кухне, специально не закрывая дверь.
— Девочки, — голос её звучал торжественно. — Завтра решающий день. Валерий звонил. Говорит, есть шанс. Небольшой, но есть.
— Какой шанс? — Алина. — Ты же сама сказала, он хочет отказаться от дела.
— Хотел. Но я его уговорила. Добавила денег. Ещё сто тысяч. Он будет биться до конца.
— Мам, у нас таких денег нет!
— Взяла в долг. У тёти Гали. — Римма помолчала. — Если проиграем, придётся продавать дачу.
Тишина.
— Мам, — Яна тихо. — А если правда проиграем? Что будет?
— Ничего не будет. — Римма стукнула кулаком по столу. — Мы не проиграем. Понятно? Я не позволю этой выскочке нас унизить.
— Но юрист сказал...
— Плевать, что юрист сказал! — Римма повысила голос. — Мы правы! Мы тринадцать лет её содержали! Судья это поймёт!
— Мам, у неё доказательства. Банковские выписки.
— Липовые! Сфабрикованные!
— Но...
— Никаких «но»! — Римма встала. Стул отъехал со скрежетом. — Завтра мы идём в суд. Держимся уверенно. Я буду плакать, рассказывать, как мы старались, как любили её. Вы поддакиваете. Изображаете жертв. Понятно?
— Понятно, — хором ответили дочери.
— Хорошо. Ложитесь спать. Завтра нужно выглядеть свежо. Судья должен нам поверить.
Вероника лежала в своей комнате и слушала. Каждое слово.
План Риммы был прост. Давить на жалость. Изображать страдалиц.
Вероника улыбнулась в темноте.
Пусть попробуют.
У неё есть факты. Цифры. Доказательства.
Завтра всё решится.
Она закрыла глаза. Заставила себя дышать ровно.
Сон не шёл. Она лежала, смотрела в потолок, слушала тишину.
Где-то далеко проехала машина. Сирена скорой помощи. Лай собаки.
Город жил.
А у неё завтра — самый важный день жизни.
Вероника повернулась на бок. Обняла подушку.
Закрыла глаза.
Досчитала до ста.
Провалилась в беспокойный, тревожный сон.
Утро двадцатого апреля началось с дождя. Холодный, весенний, он барабанил по окнам и стекал грязными потоками по стёклам.
Вероника проснулась в шесть. Хотя будильник стоял на семь. Просто открыла глаза и поняла — больше не уснёт.
Встала. Приняла душ. Надела единственный деловой костюм — чёрный, купленный три года назад для собеседования. Пиджак немного велик, она похудела. Юбка сидит нормально.
Посмотрела на себя в зеркало. Бледное лицо, тёмные круги под глазами. Волосы собраны в строгий пучок.
Она выглядела измученной. Но собранной.
Вышла из комнаты в половине восьмого. На кухне никого. Римма с дочерьми ещё спали.
Вероника сделала себе кофе. Съела бутерброд. Вымыла чашку. Надела плащ.
Вышла из квартиры тихо, не хлопая дверью.
Суд назначен на десять. Морозов просил приехать к девяти тридцати, чтобы обсудить детали.
Вероника ехала в метро и смотрела на людей. Они спешили на работу, кто-то дремал, уткнувшись в телефон, кто-то читал книгу.
Обычное утро. Для них.
Для неё — рубеж.
Она вышла на нужной станции. Прошла три квартала до здания суда. Серое, советское, мрачное.
Морозов уже ждал у входа. В руках портфель, на лице спокойная уверенность.
— Доброе утро, — он кивнул. — Готовы?
— Да.
— Отлично. Пройдёмте, обсудим последние детали.
Они зашли в маленькое кафе напротив суда. Морозов заказал два кофе, достал документы.
— Ваша задача сегодня — говорить только правду. — Он смотрел на неё серьёзно. — Судья будет задавать вопросы. Отвечайте чётко, без эмоций. Факты, цифры, даты. Ничего лишнего. Понятно?
— Понятно.
— Римма будет давить на жалость. Слёзы, истерики. Не реагируйте. Держите лицо. Судья Марина Викторовна Крылова — опытная, не ведётся на спектакли. Ей нужны доказательства.
— У нас есть доказательства.
— Масса. — Морозов похлопал по портфелю. — Всё здесь. Они обречены. Просто ещё не знают.
Вероника отпила кофе. Горячий, крепкий. Руки дрожали. Она сжала чашку сильнее.
— Не волнуйтесь, — Морозов положил руку ей на плечо. — Всё будет хорошо.
В девять пятьдесят они вошли в здание суда. Длинный коридор, запах казённости, эхо шагов.
Зал номер двенадцать. Табличка на двери: «Судья Крылова М.В.».
Вероника толкнула дверь. Зашла.
Зал небольшой. Деревянные скамьи, стол судьи на возвышении, герб на стене.
Слева у окна сидела Римма с дочерьми. Рядом — мужчина лет сорока в дешёвом костюме. Валерий, юрист.
Римма обернулась. Увидела Веронику. Глаза вспыхнули ненавистью.
Вероника прошла к противоположной стороне. Села рядом с Морозовым.
— Встать, суд идёт, — объявил секретарь.
Все поднялись.
В зал вошла судья. Женщина лет пятидесяти пяти, седые волосы, строгое лицо, очки.
Села за стол. Открыла папку.
— Дело номер два-четыреста пятьдесят восемь косая двадцать четыре. — Голос сухой, официальный. — Иск Риммы Владимировны Ивановой к Веронике Олеговне Соколовой о взыскании компенсации расходов на содержание. Встречный иск Вероники Олеговны Соколовой к Римме Владимировне Ивановой, Алине Сергеевне Ивановой, Яне Сергеевне Ивановой о взыскании платы за пользование жилым помещением и возмещении ущерба.
Крылова подняла взгляд.
— Стороны присутствуют?
— Да, — ответили хором оба юриста.
— Хорошо. Начнём с иска истца Ивановой. — Судья посмотрела на Римму. — Изложите суть требований.
Валерий встал.
— Уважаемый суд. Моя доверительница, Римма Владимировна Иванова, в течение тринадцати лет содержала падчерицу Веронику Соколову после смерти её матери. Обеспечивала питанием, одеждой, оплачивала образование. Понесла значительные расходы. После смерти супруга ответчица Соколова отказалась возместить данные расходы и требует выселения моей доверительницы из квартиры. Мы просим взыскать компенсацию в размере пяти миллионов рублей.
Крылова кивнула.
— Доказательства расходов имеются?
Валерий замялся.
— Частично. Часть квитанций утрачена. Но есть свидетельские показания.
— Свидетелей вызвали?
— Нет, но готовы предоставить письменные показания.
— Письменные показания без возможности задать встречные вопросы не имеют весомости, — отрезала Крылова. — Что ещё?
Валерий перелистывал бумаги.
— Есть расчёт примерных расходов...
— Примерных? — Судья подняла бровь.
— Да. Основанных на средних тратах на ребёнка.
Крылова посмотрела на Морозова.
— Ответчик, ваша позиция?
Морозов встал. Спокойно, уверенно.
— Уважаемый суд. Иск истца несостоятелен по следующим основаниям. Первое. — Он поднял палец. — При вступлении в брак с отцом ответчицы истица Иванова подписала брачный договор. Пункт пятый договора гласит: «Расходы на содержание несовершеннолетней падчерицы супруга Иванова не несёт». Копия договора приложена к материалам дела.
Крылова взяла документ, изучила.
— Подпись истицы подтверждается?
— Да. Заверено нотариусом Самойловой Е.И. — Морозов передал ещё один лист. — Второе. С момента достижения совершеннолетия ответчица Соколова не только сама себя содержала, но и вносила значительные суммы в семейный бюджет. Банковские выписки за пять лет подтверждают переводы на общую сумму два миллиона восемьсот тысяч рублей.
Он протянул пачку документов. Крылова взяла, начала читать.
В зале повисла тишина.
Вероника сидела неподвижно. Руки сжаты на коленях. Сердце колотилось.
Римма побледнела. Алина шептала что-то матери. Яна смотрела в пол.
Крылова дочитала. Отложила бумаги.
— Итак. — Она посмотрела на Валерия. — Ваша доверительница заявляет о расходах на содержание падчерицы. При этом подписала договор, освобождающий её от этих расходов. И получала от падчерицы деньги в общий бюджет на сумму почти три миллиона рублей. Как вы это объясните?
Валерий открыл рот. Закрыл. Посмотрел на Римму.
Римма вскочила.
— Это подделка! Документы фальшивые!
— Садитесь, — Крылова холодно. — Обращайтесь к суду через представителя.
— Но...
— Садитесь!
Римма опустилась на скамью.
Крылова перелистнула страницы.
— Встречный иск ответчицы Соколовой. Изложите.
Морозов кивнул.
— Ответчица требует взыскать с истцов плату за пользование жилым помещением за период с момента смерти собственника. Квартира принадлежала на праве собственности отцу ответчицы, перешла к ней по завещанию. Истцы проживают без правовых оснований. Рыночная ставка аренды трёхкомнатной квартиры в данном районе — восемьдесят тысяч рублей в месяц. За тринадцать лет проживания сумма составляет...
— Стоп, — Крылова подняла руку. — Тринадцать лет? Отец умер месяц назад.
— Совершенно верно. — Морозов невозмутимо. — Но ответчица имеет свидетельские показания о том, что фактически истцы проживали на коммерческих основах с момента вселения. Отец ответчицы предоставлял им жильё не безвозмездно, а за плату. Просто не оформлял официально.
— Свидетели?
— Двое. Соседи. Готовы дать показания.
Крылова задумалась.
— Вызовите свидетелей.
Морозов кивнул секретарю. Тот вышел, через минуту привёл пожилую пару.
Ковалёвы.
Они прошли к столу свидетелей. Мария Степановна волновалась, теребила платок.
— Вы знаете истицу Иванову? — спросила Крылова.
— Да. Она живёт напротив нас. Тринадцать лет.
— Знаете обстоятельства её проживания?
Мария Степановна кивнула.
— Олег Михайлович, покойный, он мне как-то сказал. Мы на лестнице встретились, разговорились. Он пожаловался: «Римма въехала, думала, квартира ей достанется, а я брачный договор подписал. Теперь злится. Говорю ей: хочешь жить — плати аренду, как все». Я спросила, сколько он берёт. Он сказал: «Да ничего пока не берёт. Но должна бы. Я же не благотворительный фонд».
— То есть он рассматривал её проживание как коммерческое?
— Да. Он так и сказал: «Чужой человек в моём доме».
Крылова делала пометки.
— Что ещё вы можете сообщить суду?
— Ну... — Мария Степановна помялась. — Мы видели, как Римма Вероничку эксплуатировала. Девочка вкалывала. Убирала, готовила, в магазин таскала тяжеленные сумки. А Римма с дочками на диване лежали. И кричала она на Веронику постоянно. «Делай то, делай это». Как на прислугу.
— Спасибо. Можете сесть.
Ковалёвы вернулись на скамью.
Крылова посмотрела на Валерия.
— Вопросы к свидетелям?
Валерий растерянно мотнул головой.
— Нет.
— Хорошо. — Крылова закрыла папку. — Суд удаляется на совещание. Объявлю решение через тридцать минут.
Она встала. Все поднялись.
Судья вышла.
Тридцать минут тянулись бесконечно. Вероника сидела на скамье в коридоре, смотрела на потёртый линолеум.
Морозов рядом, спокойно пил кофе из автомата.
— Расслабьтесь, — сказал он. — Мы выиграли.
— Откуда вы знаете?
— Двадцать пять лет практики. Видел выражение лица Крыловой. Она уже приняла решение. Осталось оформить.
Вероника кивнула. Не верила. Не могла поверить, что всё правда кончается.
Напротив, на другой скамье, сидела Римма с дочерьми. Валерий что-то им шептал. Римма качала головой, губы сжаты в тонкую линию.
Алина плакала тихо, утирала слёзы платком. Яна смотрела в окно, лицо каменное.
Через двадцать семь минут секретарь вышел.
— Суд идёт!
Все вернулись в зал.
Крылова села за стол. Раскрыла папку.
— Встать для оглашения решения.
Все поднялись.
Крылова начала читать. Формальные фразы, юридические термины. Вероника слушала, не понимая половины слов.
Потом услышала главное.
— ...иск Ивановой Риммы Владимировны отклонить полностью. Взыскать с Ивановой Р.В., Ивановой А.С., Ивановой Я.С. солидарно в пользу Соколовой В.О. сумму в размере трёх миллионов восьмисот тысяч рублей в качестве платы за пользование жилым помещением за период с даты смерти собственника. Взыскать расходы на возмещение ущерба имуществу в размере четырёхсот тысяч рублей. Взыскать компенсацию морального вреда в размере пятисот тысяч рублей. Взыскать судебные расходы...
Голос Крыловой продолжал перечислять цифры, но Вероника уже не слышала.
Три миллиона восемьсот тысяч.
Она выиграла.
Римма взвыла.
— Это несправедливо! Вы не имеете права!
— Имею, — Крылова холодно. — И решение окончательно. Можете обжаловать в апелляции. Суд закончен.
Она встала. Вышла.
Римма рухнула на скамью. Алина обняла мать, сама рыдала. Яна сидела белая как мел.
Валерий быстро собрал бумаги, вышел не прощаясь.
Вероника стояла. Морозов похлопал её по плечу.
— Поздравляю. Мы победили.
— Да...
— Идёмте. Оформим исполнительный лист.
Они вышли из зала. Вероника обернулась.
Римма смотрела на неё через весь коридор. Глаза полны ненависти.
Но поражения.
Вероника развернулась.
Пошла к выходу.
На улице шёл дождь. Холодный, весенний.
Она подставила лицо каплям.
Свобода пахла мокрым асфальтом и свежестью.
Подпишись и получишь уведомление о новой части!
Рекомендую к прочтению: