Исполнительный лист Вероника получила через три дня. Официальный документ с печатями, подписями, суммой: четыре миллиона семьсот тысяч рублей.
Морозов объяснил дальнейшие шаги.
— Теперь передаём лист судебным приставам. Они возбуждают исполнительное производство. Описывают имущество ответчиков, накладывают арест на счета. Если добровольно не заплатят — продадут имущество.
— Сколько времени это займёт?
— Месяц-два. Может, три. Зависит от того, насколько быстро они найдут активы.
— У Риммы есть машина. И дача родителей.
— Отлично. — Морозов сделал пометку. — Укажем в заявлении. Приставы проверят.
Вероника вернулась домой под вечер. Квартира встретила тишиной.
Странной, настороженной.
Она прошла внутрь. Заглянула в гостиную. Пусто.
На кухне — тоже никого.
Вероника открыла дверь комнаты Риммы с дочерьми. Пусто. Шкафы распахнуты, часть вещей исчезла.
Они начали собираться.
На кухонном столе лежала записка. Почерк Риммы, крупный, размашистый:
«Мы найдём способ отменить это решение. Ты ещё пожалеешь».
Вероника скомкала бумажку. Выбросила в мусорку.
Достала телефон. Позвонила Морозову.
— Они съезжают. Забирают вещи.
— Пусть. Главное — зафиксируйте, если попытаются вынести что-то ценное из квартиры. Мебель, технику.
— Хорошо.
Вероника прошлась по квартире с телефоном, сняла видео. Пустые комнаты, оставшаяся мебель, общее состояние.
В коридоре стены всё ещё были исписаны краской. Чёрные надписи «воровка», «предательница».
Она сфотографировала. На всякий случай.
Вечером вернулись Римма с дочерьми. Зашли, не поздоровавшись. Прошли мимо Вероники как мимо пустого места.
Тащили коробки, сумки. Грузили в машину внизу.
Вероника сидела в своей комнате и слушала топот, грохот, ругань.
— Осторожнее! Это хрусталь!
— Мам, не влезет больше!
— Влезет! Утрамбуй!
В десять вечера всё стихло.
Вероника вышла. Квартира опустела наполовину. Из гостиной исчез диван, кресла, торшер. Из кухни — половина посуды.
Она прошла в комнату Риммы. Голые стены, пыль на полу. Только встроенный шкаф остался — его не вытащишь.
Вероника вернулась на кухню. Села за стол.
Тишина давила. Непривычная. Она прожила в этой квартире двадцать три года, из них тринадцать — с Риммой. Привыкла к постоянному шуму, крикам, хлопанью дверей.
Сейчас — тишина.
Она налила себе воды. Выпила медленно.
Телефон завибрировал. Сообщение от Кати:
«Ну что? Они ушли?»
«Собираются. Вывезли половину вещей».
«Ты в порядке?»
«Да».
«Приеду завтра, поможем тебе разобрать квартиру».
«Спасибо».
Вероника положила телефон. Посмотрела на часы. Половина одиннадцатого.
Встала. Прошла в ванную. Умылась. Почистила зубы.
Вернулась в свою комнату. Легла на кровать, не раздеваясь.
Закрыла глаза.
Заснула мгновенно. Впервые за месяц — глубоким, спокойным сном.
Утром её разбудил звонок в дверь. Настойчивый, долгий.
Вероника вскочила, глянула на часы. Восемь утра.
Открыла дверь.
На пороге стоял Морозов. Рядом — двое мужчин в форме. Судебные приставы.
— Доброе утро, — Морозов кивнул. — Приставы хотят осмотреть квартиру. Зафиксировать имущество ответчиков.
— Но они вчера половину вывезли.
— Тем более. — Один из приставов, крупный мужчина лет сорока, достал планшет. — Нужно зафиксировать, что осталось.
Вероника впустила их.
Приставы прошли по квартире, фотографировали, делали записи. Задавали вопросы.
— Это ваше? — показали на холодильник.
— Да. Купила три года назад.
— А это? — стиральная машина.
— Тоже моя.
— Мебель в гостиной?
— Её вывезли. Была их.
Старший пристав кивнул.
— Понятно. Квартира практически пустая. Ценного имущества нет. — Он посмотрел на Морозова. — Будем искать машину и дачу.
— Машина зарегистрирована на Иванову Римму Владимировну, — Морозов протянул распечатку. — Мерседес E-класса, две тысячи девятнадцатого года. Рыночная стоимость около миллиона двухсот тысяч.
— Хорошо. Наложим арест. — Пристав сделал пометку. — Дача?
— Находится в Московской области, посёлок Сосновка. Зарегистрирована на мать Ивановой, но фактически та там не проживает, дом пустует. Оценочная стоимость около двух миллионов.
— Проверим.
Они закончили осмотр, составили акт. Вероника подписала.
— Что дальше? — спросила она, когда приставы ушли.
— Ждём, — Морозов убрал бумаги в портфель. — Они найдут имущество, опишут, выставят на торги. Через пару месяцев получите деньги.
— А если Римма спрячет машину?
— Попытается — получит уголовное дело за укрывательство имущества. Ей это невыгодно. — Он взглянул на неё. — Вероника, вы выиграли. Расслабьтесь. Самое сложное позади.
Она кивнула.
Морозов ушёл.
Вероника осталась одна в полупустой квартире.
Прошлась по комнатам. Гостиная голая, только ковёр на полу. Кухня — стол, два стула, холодильник. Ванная комната без изменений.
Её комната. Маленькая, тесная. Диван, стол, шкаф.
Вероника вернулась в гостиную. Встала у окна. Посмотрела на город.
Серое небо, дождь закончился, выглянуло солнце.
Телефон зазвонил. Катя.
— Я через час буду. Поможем тебе разобрать квартиру, решить что оставить, что выбросить.
— Спасибо.
— Не за что. Ты наконец-то свободна, Вероника. Пора начинать жить.
Вероника положила трубку.
Свободна.
Странное слово. Незнакомое.
Она прожила тринадцать лет в этой квартире как прислуга. Работала, отдавала деньги, терпела унижения.
Сейчас — тишина. Пустота. Свобода.
Ей нужно было привыкнуть.
Катя приехала с двумя огромными пакетами.
— Принесла моющие средства, тряпки, перчатки, — объявила она, обнимая Веронику. — Будем драить твою квартиру до блеска. Смоем все следы этих паразитов.
Они начали с коридора. Стёрли надписи краской. Пришлось три раза оттирать, краска въелась глубоко.
Потом кухня. Вымыли шкафы, плиту, холодильник.
Ванная комната. Плитка заблестела.
Гостиная. Катя пылесосила ковёр, Вероника мыла окна.
К вечеру квартира преобразилась. Чистая, пустая, светлая.
Они сидели на полу в гостиной, пили чай из термоса, который Катя принесла.
— Теперь нужно мебель купить, — сказала Катя. — Диван нормальный, стол, кресла.
— Денег нет, — Вероника покачала головой. — Я всё потратила на юриста и долги.
— Получишь с Риммы — купишь.
— Если получу.
— Получишь. — Катя сжала её руку. — Всё будет хорошо. Ты победила. Самое страшное позади.
Вероника хотела поверить.
Через неделю позвонил пристав.
— Соколова? Арестовали машину Ивановой. Она пыталась её продать, мы перехватили сделку вовремя. Сейчас автомобиль на штрафстоянке. Будет выставлен на торги через две недели.
— Хорошо.
— И ещё. Дача арестована. Но там проблема.
— Какая?
— Она оформлена на мать Ивановой. Старушка восьмидесяти двух лет. Живёт в доме престарелых, дееспособна. Формально дача её собственность, мы не можем просто забрать. Нужно доказать, что Иванова фактически распоряжается имуществом матери.
— Как это сделать?
— Ищите свидетелей. Соседей по даче. Кто-то должен был видеть, что Римма там хозяйничает.
Вероника записала адрес дачи.
На выходных поехала в Сосновку. Маленький посёлок в пятидесяти километрах от Москвы. Дачи вдоль узкой грунтовой дороги.
Нашла нужный дом. Двухэтажный, старый, обшарпанный. Калитка закрыта на замок.
Вероника постучала в соседский дом. Открыла пожилая женщина.
— Здравствуйте. Я по поводу дачи Ивановых.
— А, этих. — Женщина поджала губы. — Что с ними?
— Мне нужна информация. Кто там живёт? Мать Риммы или сама Римма?
— Римма, конечно. — Женщина охотно разговорилась. — Старушка в доме престарелых, мы знаем. А Римма с дочками тут летом торчат. Шашлыки жарят, музыку орут. Соседи жаловались, но толку ноль.
— Вы готовы дать показания? Письменные.
— А что, нужно?
— Очень.
— Давайте. Я напишу. И ещё трое соседей напишут, я их спрошу. Мы от этой Риммы устали. Хамка редкостная.
Вероника получила четыре расписки. Соседи подробно описали, как Римма приезжала, распоряжалась дачей, делала ремонт, сдавала комнаты дачникам летом.
Передала приставам.
Через неделю дачу тоже арестовали.
— Торги назначены на пятнадцатое июня, — сообщил пристав. — Машина и дача вместе. Стартовая цена три миллиона двести тысяч. Если продадим дороже — отлично. Вам достанется ваша сумма, остаток вернём ответчикам.
Вероника положила трубку.
Три миллиона двести тысяч.
Почти вся сумма долга.
Она получит деньги.
Реальные деньги.
Её деньги.
Торги прошли быстро. Машину купили за миллион триста тысяч. Дачу — за два миллиона двести тысяч.
Итого три с половиной миллиона.
Вероника получила четыре миллиона семьсот тысяч через месяц после торгов. Перевод на карту.
Она сидела дома, смотрела на экран телефона.
Баланс: 4 700 000 рублей.
Четыре миллиона семьсот тысяч.
Больше денег, чем она видела за всю жизнь.
Вероника закрыла глаза. Выдохнула.
Позвонила Морозову.
— Деньги получила.
— Поздравляю. — Голос юриста был тёплым. — Вы молодец, Вероника. Вы прошли через ад и победили.
— Спасибо. За всё.
— Не за что. Это моя работа. — Он помолчал. — Что будете делать дальше?
— Не знаю. — Вероника посмотрела на пустую гостиную. — Наверное, начну жить.
— Правильно. Вы это заслужили.
Они попрощались.
Вероника встала. Прошлась по квартире.
Пустые комнаты. Тишина. Свобода.
Она достала блокнот. Начала составлять список.
Что нужно купить:
- Мебель в гостиную
- Новая кровать
- Матрас ортопедический
- Посуда
- Шторы
- Ремонт в коридоре (убрать следы краски полностью)
Что нужно сделать:
- Вылечить спину (записаться к неврологу, пройти курс)
- Купить нормальную одежду
- Съездить куда-нибудь (отпуск, море, первый раз в жизни)
Она писала и чувствовала, как внутри что-то оттаивает. Холод тринадцати лет медленно уходит.
Впервые за долгое время Вероника улыбнулась.
Прошло три месяца.
Квартира преобразилась. Новая мебель в гостиной — удобный диван, книжные полки, кресло у окна. На кухне — новый стол, стулья, посуда в шкафах.
В спальне (бывшей комнате Риммы) Вероника сделала ремонт. Светлые обои, паркет отшлифовали, большая кровать с ортопедическим матрасом.
Её старая комнатка превратилась в кабинет. Рабочий стол, компьютер, полки с книгами.
Коридор перекрасили. Никаких следов надписей.
Вероника вылечила спину. Курс уколов, массаж, плавание в бассейне три раза в неделю. Боль ушла. Она снова могла нормально двигаться, спать, жить без постоянного дискомфорта.
Купила нормальную одежду. Пальто, куртку, несколько платьев, обувь.
Впервые в жизни посмотрела на себя в зеркало и увидела не замученную, забитую девушку, а женщину. Двадцать три года, здоровая, свободная.
На работе её повысили. Новый проект, больше ответственности, зарплата выросла до ста восьмидесяти тысяч.
Катя радовалась за неё.
— Ты вся светишься. Наконец-то.
— Я счастлива, — Вероника сказала это и поняла, что правда. Впервые за тринадцать лет. — Я действительно счастлива.
Однажды вечером, когда Вероника возвращалась с работы, у подъезда её окликнули.
— Вероника.
Она обернулась.
Римма.
Постаревшая, осунувшаяся, в дешёвой куртке. Волосы седые, лицо измождённое.
Вероника замерла.
— Что вам нужно?
— Поговорить. — Римма шагнула ближе. — Пять минут.
— Нам не о чем говорить.
— Пожалуйста. — Голос Риммы дрогнул. — Я не буду скандалить. Просто выслушай.
Вероника колебалась. Потом кивнула.
Они отошли к скамейке у подъезда. Сели.
Римма молчала. Потом заговорила, глядя в землю.
— Мы живём втроём в однушке на окраине. Двадцать восемь квадратных метров. Алина с Яной ненавидят меня. Говорят, я их жизнь разрушила. — Она усмехнулась горько. — Я работаю уборщицей. Двадцать пять тысяч в месяц. Яна официанткой. Алина продавцом. Мы еле сводим концы с концами. Половину отдаём за съёмную квартиру.
Вероника молчала.
— Я пришла не просить прощения, — продолжила Римма. — Я понимаю, ты меня не простишь. Да я и сама себя не прощаю. — Она подняла голову, встретила взгляд Вероники. — Я хотела сказать... ты была права. Всё, что ты сделала — справедливо. Мы были паразитами. Я была паразитом.
— Зачем вы пришли?
— Не знаю. — Римма потёрла лицо руками. — Наверное, хотела увидеть тебя. Убедиться, что ты в порядке. Что я хоть что-то не разрушила окончательно.
Вероника смотрела на неё. Эта женщина тринадцать лет отравляла её жизнь. Унижала, эксплуатировала, пыталась ограбить.
Сейчас она сидела сломанная, жалкая, несчастная.
Вероника не чувствовала ни жалости, ни злости.
Только усталость.
— Вы получили то, что заслужили, — сказала она тихо. — Я не виновата в ваших проблемах. Вы сами их создали.
— Знаю.
— Идите домой, Римма Владимировна. Живите дальше. Но без меня.
Римма кивнула. Встала. Постояла секунду.
— Ты стала сильной, — сказала она. — Твоя мама гордилась бы тобой.
Развернулась и ушла, сутулясь, медленно.
Вероника смотрела ей вслед.
Потом встала. Вошла в подъезд. Поднялась на пятый этаж.
Открыла дверь своей квартиры.
Тёплый свет, уютная тишина, запах кофе из новой кофеварки.
Дом.
Её дом.
Вероника закрыла дверь. Заперла на все замки.
Прошла в гостиную. Села в кресло у окна. Посмотрела на город.
Вечерело. Огни зажигались один за другим.
Телефон завибрировал. Сообщение от Кати:
«Завтра идём в кино? Отметим твою новую жизнь».
Вероника улыбнулась.
Набрала ответ:
«Да. Отметим».
Положила телефон.
Откинулась на спинку кресла.
Закрыла глаза.
Тринадцать лет ада закончились.
Впереди была жизнь.
Настоящая.
Свободная.
Её.
ЭПИЛОГ
Год спустя.
Вероника стояла на кухне и готовила ужин. На плите что-то шкворчало, пахло чесноком и травами.
В гостиной за столом сидел Максим — коллега с работы, с которым она начала встречаться полгода назад. Спокойный, надёжный, умеющий слушать.
— Вкусно пахнет, — крикнул он с гостиной.
— Скоро будет готово!
Вероника помешала соус. Попробовала. Добавила соли.
Телефон на столе завибрировал. Неизвестный номер.
Она взяла трубку.
— Алло?
— Вероника Олеговна? — женский голос, незнакомый.
— Да.
— Это адвокат Петрова. Звоню по поводу Ивановой Риммы Владимировны.
У Вероники сжалось сердце.
— Что случилось?
— Она умерла. Три дня назад. Инфаркт.
Тишина.
— Её дочери просили передать... они хотели бы встретиться с вами. Обсудить похороны.
— Нет, — Вероника сказала твёрдо. — Передайте им: я не приду. Это их дело.
— Но...
— Нет. — Она положила трубку.
Стояла, глядя на телефон.
Римма умерла.
Женщина, которая тринадцать лет отравляла её жизнь.
Вероника ждала, что почувствует радость. Или хотя бы облегчение.
Но чувствовала только пустоту.
— Всё в порядке? — Максим появился на пороге кухни.
— Да. — Вероника выключила плиту. — Всё хорошо.
Он обнял её.
— Уверена?
— Да. — Она прижалась к нему. — Просто прошлое напомнило о себе. Но оно позади.
— Хорошо.
Они поужинали. Говорили о работе, планах на выходные, новом проекте Вероники.
После ужина сидели в гостиной, пили вино, смотрели в окно на ночной город.
— Знаешь, — сказал Максим. — Я горжусь тобой.
— Почему?
— Ты прошла через ад. И не сломалась. Стала сильнее.
Вероника улыбнулась.
— Я просто научилась постоять за себя.
— Это важный навык.
Она кивнула.
Посмотрела на часы. Половина одиннадцатого.
— Мне завтра рано вставать.
— Мне тоже. — Максим поднялся. — Пойду.
Они попрощались у двери. Он поцеловал её, тепло, нежно.
— Увидимся завтра.
— До завтра.
Вероника закрыла дверь. Заперла.
Прошла по квартире, выключая свет.
Зашла в спальню. Легла на большую удобную кровать с ортопедическим матрасом.
Накрылась одеялом.
Закрыла глаза.
Где-то далеко выла сирена. Шумел город.
А здесь, в её квартире, в её доме — была тишина.
Спокойная.
Мирная.
Свободная.
Вероника улыбнулась в темноте.
Уснула через минуту.
Без кошмаров.
Без страха.
Просто заснула.
Дома.
КОНЕЦ