За час до «ДА» я устроила суд над собой в ванной. И вынесла обвинительный приговор. Мой жених думал, что это сбой в системе. Я разрушила не свою свадьбу, а чужой бизнес-план под названием «брак» и теперь должна миллионы
В гостиной огромного номера, кроме Светы, уже были две подруги из института — Лена и Катя. Они сидели в соседней комнате, вместе со Светой. Девушки привезли небольшой подарок оберег и щебетали, выпивая шампанское, пытаясь создать атмосферу веселья. Воздух был густым от их духов и притворной радости.
Алиса вышла из комнаты к ним, и все трое обернулись на неё. Веселье на их лицах сменилось шоком.
— Алис! Боже, что с тобой? — ахнула Катя. — Ты… вся…
— Кто тебя так размазал? — добавила Лена, подбегая с салфетками. — Давай быстро поправим, времени в обрез!
— Да ревела она, десять раз уже, боится замуж.... — Сказала Света, молчавшая до этого, пристально вглядываясь в её лицо. И, кажется, прочла в нём то, чего так боялась.
— Алиса, — сказала она тихо, но резко. — Иди сюда. Сейчас же переделаем макияж. Быстро.
Алиса не двинулась с места. Она стояла посреди роскошной гостиной, в своём грязном, помятом платье, с лицом, на котором были написаны не страх, а непоколебимая, пугающая твёрдость.
— Всё, — произнесла она чётко. Голос не дрожал. Он звучал странно ровно, как будто кто-то другой говорил её устами.
— Что «всё»? — фальшиво рассмеялась Лена. — Всё готово? Поехали? В таком виде?
— Всё, — повторила Алиса. Она обвела взглядом подруг. — Я не пойду.
Наступила секунда полной, оглушающей тишины. Катя выронила из рук маленький старинный оберег. Он со звоном упала на паркет.
Первой взорвалась Света.
— ЧТО?! — её крик был пронзительным, истеричным. — Что ты сказала?! Алиса, ты с ума сошла?! У тебя истерика! Ты не в себе! Выпей воды!
— Я в себе. Как никогда, — ответила Алиса. — Я не выйду замуж. Я не поеду в ЗАГС.
— Да ты чего, совсем окренела?! — закричала Света, подбегая к ней и хватая за плечи. — Очнись! Все уже в сборе! Гости ждут! Родители его! Наши! Тамада! Фотограф! Все ждут! Это же позор на всю жизнь! Позор! Нас все засмеют!
Лена и Катя стояли, как истуканы, с открытыми ртами.
— Алич… может, правда, успокойся… — начала Катя.
— Не может! Не успокоится! — перебила её Света. Она трясла Алису за плечи. — Это просто предсвадебный мандраж! У всех бывает! Ты сейчас выпьешь успокоительного, мы тебя приведём в порядок, и всё будет хорошо!
Алиса мягко, неуклюже освободилась от её хватки.
— Ничего хорошего не будет, Свет. Никогда. Я не хочу. Понимаешь? Не хочу. Я не люблю его.
— Да какая разница, любишь или нет?! — завопила Света, и в её глазах блеснули слёзы бешенства. — Ты не девочка! Тебе не восемнадцать лет уже! Пойми! Любовь — это сказки! Это бизнес! А ты всё про любовь! У тебя есть будущее с ним! Квартира! Стабильность! А что будет у тебя без него? НИЧЕГО! Ты опять будешь считать копейки до зарплаты!
— Пусть, — тихо сказала Алиса.
— Что «пусть»?! Ты конченная дура! Эгоистка! Ты подумала о других? О нём? О его матери! О моём положении! Я же свидетельница! Меня тоже в грязь втопчут! — Света рыдала уже не от переживаний за подругу, а от дикого, всепоглощающего страха за себя, за свой статус, за своё хрупкое миропонимание, которое сейчас рушилось вместе с этой свадьбой.
Лена робко протянула телефон.
— Может… может, позвонить Максиму? Объяснить, что тебе плохо… перенести…
— НЕТ! — рявкнула Света. — Никаких звонков! Она сейчас одумается!
Но Алиса уже достала свой телефон. Она набрала номер Максима. Света замерла в ужасе.
Он ответил сразу. Вокруг него слышались голоса, музыка.
— Алиса? Ты выехала? У нас всё готово.
— Максим, — её голос был спокоен, как поверхность мёртвого озера. — Я не приеду. Свадьбы не будет.
Пауза. Потом его голос, потерявший на миг свою ровную интонацию:
— Что? Что ты говоришь? Плохо слышно, тут шумно.
— Я. Не. Выхожу. Замуж. Всё отменяется.
— Это… шутка? — в его голосе прозвучало искреннее, абсолютное недоумение.
— Нет.
— Алиса, дорогая, ты переволновалась. Успокойся. Сейчас я пришлю к тебе маму или врача…
— Не присылай никого. Всё кончено.
Она положила трубку. И буквально через секунду её телефон затрещал от звонка. Это была Ирина Викторовна.
Алиса взглянула на безумные глаза Светы, на испуганные лица подруг и… взяла трубку. Включила громкую связь.
— Алло?
Холодный, как сталь, выдержанный голос свекрови заполнил комнату.
— Алиса. Что это за истерика? Максим только что мне позвонил в полной панике. Немедленно возьми себя в руки.
— Ирина Викторовна, я в себе. Свадьбы не будет.
— Милая девочка, — в голосе послышалось ядовитое, сладкое презрение. — Ты понимаешь, что творишь? Ты разрушаешь жизнь своему жениху, позоришь нашу семью. Немедленно прекрати этот дешёвый спектакль и приезжай. Мы всё забудем.
— Нет.
На той стороне дыхание стало тяжёлым. Когда заговорили снова, сладость исчезла, остался только чистый яд.
— Я так и знала. Что из грязи в князи — ненадёжный путь. Всё равно твоего благоразумия не хватило. Я пыталась сделать из тебя человека, но гены, видимо, не обманешь. Нервы хилячки, воспитание убогое. Мой Максим слишком хорошо о тебе подумал. Ты ему никогда не была ровней. — Пауза. — Жди счёт за всё. За каждую копейку. И постарайся больше не попадаться мне на глаза. Гадкое, нищее создание. Убогая тварь.
Связь прервалась.
В комнате повисла гробовая тишина. Даже Света не рыдала больше. Она смотрела на Алису с каким-то новым, животным ужасом. Слова «нищее создание» будто повисли в воздухе, подтверждая её самые страшные прогнозы.
Алиса опустила телефон. И странное дело — после этого звонка, после этой беспощадной жестокости, она почувствовала не боль, а… освобождение. Как будто последние цепи, сковывавшие её, лопнули. Да, она — «нищее создание». Да, из «грязи». Но зато это она. Настоящая. А не та кукла, которую пытались лепить из неё последний год.
Она сняла с головы фату и бросила её на пол. Потом начала расстёгивать пояс платья.
— Что ты делаешь?! — прошипела Света.
— Отменяю проект, — просто сказала Алиса.
В этот момент в дверь номера громко, настойчиво постучали. Не дожидаясь ответа, её распахнули. В дверях стоял Максим. Его безупречный смокинг казался теперь костюмом клоуна. На лице не было ни злости, ни ярости. Было только полное, абсолютное, механическое недоумение. Как у сложного робота, который столкнулся с ошибкой, не предусмотренной его программой.
Он вошёл, не обращая внимания на плачущих и замерших женщин. Его взгляд был прикован к Алисе, которая стояла с расстёгнутым платьем, с грязным лицом, с ирисами в вазе позади неё.
Он подошёл вплотную. Остановился. Смотрел на неё, будто пытаясь считать с неё данные, понять логику сбоя.
И спросил. Тихо, растерянно, как ребёнок, который не может решить простую задачку:
— Объясни. В чём дело, это какой-то сбой? Мы же всё просчитали. Такого не должно быть, не в этом мире.
Этой фразой он поставил точку. Самую окончательную. Не «я тебя люблю», не «что я сделал не так?», не «вернись». «Мы же всё просчитали».
И она поняла, что больше нечего объяснять. Ему никогда не понять. Он говорил на другом языке. Языке диаграмм, контрактов и слияний активов. А её душа для него была всего лишь непредвиденной ошибкой в коде.
Когда Максим спросил свой механический вопрос, в комнате воцарилась не просто тишина. Она стала вакуумом, в котором задохнулась вся фальшь сегодняшнего дня. Даже Света перестала всхлипывать.
Алиса посмотрела на него. На этого красивого, успешного, совершенно растерянного мужчину. В его глазах она увидела не боль отвергнутого жениха, а искреннее недоумение системного администратора, обнаружившего фатальную ошибку в отлаженном коде. И этот взгляд стал для неё последним, абсолютным подтверждением.
— Сбой? — её голос прозвучал удивительно спокойно. Она даже усмехнулась, и этот звук был ледяным. — В том, Максим, что я — не программа. У меня нет версии, которую можно откатить. У меня нет логики, которую можно просчитать. Ты просчитал бюджет, гостей, хронометраж речи. А **меня** — нет. Потому что я не цифра в твоей таблице. Я — живой человек, который может сказать «нет» даже тогда, когда это нерационально. Вот в чём сбой. В твоей системе не было заложено возможности просто… чувствовать. Просто хотеть или не хотеть. Ты видимо не понимаешь, я не красивая голограмма, я живая, и у меня есть сердце, душа...
Он молчал, переваривая. Его мозг, очевидно, пытался обработать эти данные, найти им место в своей логической сетке, и не мог.
— Но мы договорились, — наконец выдавил он. — Были планы. Обязательства.
— Договорились о сделке, Максим! — сорвалась она, и в её голосе впервые за этот кошмар прозвучала не истерика, а праведная, очищающая ярость. — Ты искал жену, как я искала… крышу над головой. Ты проверял мои «гены», как я оценивала твою кредитную историю. Это был не брак. Это был бизнес-план! И я сейчас отзываю своё предложение о слиянии! Понимаешь? Я выхожу из сделки! Потому что я не хочу быть активом в твоём портфеле! Я устала быть «достойной инвестицией» для твоей матери и «удачным выбором» для моей подруги! Я хочу быть просто человеком, который может ошибаться, плакать и любить не те цветы, которые положено!
Она обернулась к Свете, которая смотрела на неё, будто на пришельца.
— И ты, Свет. «Все так живут». Знаешь что? Может, все так и живут. Может, все так и умирают — потихоньку, изо дня в день, запертые в своих красивых, удобных клетках. Но я не хочу. Я не буду. Пусть я буду одна. Пусть я буду бедной. Пусть я буду жалкой в ваших глазах. Но я буду дышать. **Сама**. А не по расписанию. И не для фотографа.
Она сказала это. И впервые за много-много месяцев почувствовала, как по её спине разливается не холод страха, а жар. Жар свободы. Страшной, опасной, с непредсказуемым будущим. Но — **своей**.
И этот жар был сильнее ледяного ужаса в глазах Максима и немого осуждения в глазах Светы. Он был её топливом. Её правдой. И ради неё она была готова сжечь дотла всё, что строила с таким трудом— эту красивую, хрустальную, абсолютно неживую жизнь в золотой клетке
Продолжение, если интересно,напишите в комментариях, нужно ли? Тогда будет на этом канале, подписывайтсь и не забудьте поставить ЛАЙК рассказу. Так же поддержите мотивацию донатом по ссылке ниже
Начало ниже по ссылке
Продолжение ниже