Дальнобойщика Сергея звали «Одиночкой» не только из-за того, что он предпочитал рейсы в одиночку, без напарника. Просто от него веяло тихим, непробиваемым холодом, будто от камня, долго пролежавшего в тени. Он возил лес, панели, технику по северным трассам, где сотни километров тянулись без единого огонька, только стена темнеющего по бокам леса да редкие придорожные кресты. Он любил эту пустоту. В ней не нужно было говорить, улыбаться, притворяться. В ней можно было просто быть. Его «европейка», поскрипывающая от возраста, была его домом, крепостью и кельей.
Ту ночь он запомнит навсегда. Поздняя осень, трасса Р-21 «Кола», участок после Мурманска, один из самых глухих. Мелкий, колкий дождь со снегом, дорога — чёрное зеркало. Сергей вёл гружённую кабелем фуру в порт, торопился к утренней погрузке. Он знал, что на этом участке орудуют «ночные охотники» — бандиты, которые останавливали фуры под предлогом проверки, а потом обчищали или просто грабили водителей. Но он был уверен в себе. В кабине, под сиденьем, лежал тяжёлый монтажный ключ, а в глазах — стальное спокойствие человека, который ничего уже не боится.
Они появились как призраки. Сначала в зеркалах заднего вида — две пары фар, которые долго держались сзади, не обгоняя. Потом одна машина, тёмный внедорожник, резко выскочила на обгон и встала перед ним, прижимая к обочине. Вторая пристроилась сзади, вплотную к бамперу. Явный, отточенный манёвр. Сергей выругался сквозь зубы. Он мог давить, но гружёная фура против двух джипов — самоубийство. Он сдал на обочину, в грязь и хрустящий ледок, и заглушил двигатель.
Из машин вышло пятеро. Не пьяные деревенские хулиганы. Люди в тёмной, дорогой одежде, с лицами, на которых читалась привычка к насилию и полная безнаказанность. Один, по-видимому главарь, с аккуратной бородкой и холодными глазами, подошёл к кабине и постучал костяшками пальцев по стеклу.
– Открывай, друг. Разговор есть.
Сергей опустил стекло на пару сантиметров.
– Что надо?
– Документы проверим. Санитарный контроль, – брезгливо усмехнулся бородач. Сергей знал, что это ложь. Никаких постов здесь не было.
– Документы в порядке. Еду по графику.
– График мы тебе скорректируем, – голос стал ледяным. – Открывай кабину. И будь умником – не дергайся.
Остальные подошли, образовав полукольцо. У одного в руках был шокер, у другого – пист..лет с глушителем. Профессионалы. Сергей понял, что ключом здесь не отделаться. Он медленно открыл дверь. Его тут же вытащили, прижали к холодному борту фуры. Быстро, молча, без лишних слов обыскали. Отобрали телефон, кошелёк с деньгами на дорогу, документы.
– Груз какой? – спросил бородач.
– Кабель. Оптоволокно. Не ваш формат, – пробурчал Сергей.
– Формат мы определим. А пока – в кузов. Побудь в гостях.
Его затолкали в пустой, тёмный трейлер. Руки скрутили за спину строительным скотчем, ноги – тоже. Бросили на холодный металлический пол. Дверь кузова с грохотом задвинули. Он лежал в полной, давящей темноте, слушая, как снаружи возятся с замком. Потом услышал, как открывают кабину, роняют вещи. Они искали «заначку», которую многие дальнобойщики держат в тайнике. Потом голоса стихли, и он услышал рёв бензопил. Они вскрывали контейнер с кабелем. Добыча.
Сергей лежал и не чувствовал страха. Он чувствовал ярость. Белую, холодную ярость от собственного бессилия и от наглости этих шакалов. Он пытался пошевелиться, но скотч впивался в кожу. Он оказался в ловушке в собственном же железном ящике, в сотнях километрах от помощи. Они могли сделать с ним что угодно. Оставить здесь замерзать, или хуже.
Прошло полчаса. Внезапно снаружи, поверх шума пил, раздался новый звук. Сначала один – протяжный, леденящий душу вой. Не собачий. Волчий. Чистый, высокий, полный тоски и дикой силы. Он прорезал ночь и мгновенно стих. Бензопилы замолчали.
– Что это? – раздался удивлённый голос одного из бандитов.
– Волки. Брешет кто-то, – ответил бородач, но в его голосе тоже прозвучала натянутая небрежность.
– Да тут их… – начал кто-то и не закончил.
Потом вой повторился. Но теперь не один. Ему ответили другие. С разных сторон. Спереди, сзади, сбоку от дороги. Вой нарастал, сливался в жутковатый, многоголосый хор. Это был не просто звук. Это было заявление. Заявление о том, что здесь, в этой ночи, на этой лесной дороге, главные – не они, люди с железом. Главные – те, кто в лесу.
Сергей, припав ухом к полу трейлера, слышал, как у бандитов сбилось дыхание.
– Странно как-то… Они близко.
– Машины рядом, светим фарами. Ничего они не сделают.
– Ага, только у нас кабель на земле валяется. Они на запах…
Разговор оборвался. Послышался новый звук – не вой. Глухое, предупреждающее рычание. Очень близко. Потом крик. Не испуганный – ах! – а настоящий, животный крик ужаса.
– Ё-моё! Их тут… Их много! От машины не отходи!
Затем топот, ругань, звук удара металла о что-то мягкое (кто-то, видимо, швырнул монтировку в темноту), и дикий, яростный лай – но это был не волчий лай, а звук, который издаёт волк, бросаясь в атаку. Короткий, рвущийся. Послышался визг шин – одна из машин рванула с места, задевая что-то. Потом вторая. Двери захлопнулись на ходу. Рёв двигателей стал быстро удаляться, заглушая остальные звуки.
Воцарилась тишина. Глубокая, оглушительная. Даже дождь, казалось, перестал стучать по крыше трейлера. Сергей лежал, не веря своим ушам. Они… уехали? Из-за волков?
Потом он услышал шаги. Не человеческие – лёгкие, осторожные, шаркающие по мокрому асфальту. Они приблизились к трейлеру. Остановились у задних дверей. Послышалось сопение, обнюхивание щели. Потом – тихий, похожий на стон звук и скрежет когтей по металлу. Кто-то пытался поддеть дверь снизу.
Сергей замер. Это были они. Те, кто прогнал бандитов. И теперь они здесь. С ним. В голове промелькнули обрывки старых историй: волки-людоеды, нападения на людей… Но те волки не выли хором и не гоняли вооружённых мужчин. Они бы просто ушли.
Скрежет продолжался. Потом раздался глухой удар – кто-то массивный толкнул дверь плечом. Засов, повреждённый бандитами, сдался с тихим скрипом. Половина двери отъехала, впуская внутрь серебристый свет предрассветного неба и потоки ледяного воздуха.
В проёме, на фоне темнеющего леса, стояли два волка. Огромных, с густой, отсыревшей шерстью. Один, светлее, почти седой, стоял впереди, его жёлтые глаза без выражения смотрели в темноту трейлера, прямо на Сергея. Второй, более тёмный, держался сзади, настороженно озираясь.
Сергей перестал дышать. Седая матерая волчица (он понял это по силуэту) медленно, не сводя с него глаз, сделала шаг внутрь. Потом ещё один. Она подошла так близко, что он почувствовал запах – мокрой шерсти, прелой листвы и чего-то дикого, незнакомого. Она наклонила голову, обнюхала его с головы до ног. Её дыхание было горячим. Потом она ткнулась холодным, влажным носом в его связанные за спиной руки и тихо, совсем негромко, взвизгнула.
И тут в памяти Сергея, как удар молнии, вспыхнуло прошлое. Не его – отца. Он был маленьким, они ехали с отцом, тоже дальнобойщиком, по этой самой трассе. Сбили лосиху. Раненую, но живую. И рядом с ней, в кустах, – два слепых волчонка. Мать, видимо, подкинула их к лосихе, чудом принявшей чужих детёнышей. Отец, суровый, молчаливый мужик, не стал добивать лосиху и не тронул волчат. Он отнёс их подальше в лес, к старой заброшенной лесной сторожке, куда, как он знал, приходила другая волчица, потерявшая свой выводок. «Выживут – их судьба. Не выживут – не наша вина», – сказал он тогда. А маленький Сергей заплакал и оставил у сторожки свою котлету из дорожного пайка.
Этого не могло быть. Неужели…? Но разве они помнят? Разве они могут знать?
Седая волчица снова взвизгнула, на этот раз настойчивее. Она отошла к проёму и села, смотря на него, потом на дверь, будто показывая: «Выход тут». А потом она… легла. Уткнулась мордой в лапы и закрыла глаза, как бы говоря: «Я жду».
Это было невероятно. Это нарушало все законы природы, которые Сергей знал. Но факт был налицо. Волки, которые только что разогнали бандитов, теперь охраняли его открытую дверь и ждали.
Он начал работать. Стиснув зубы, он стал тереть скотч на запястьях о острый металлический угол крепления ремня в полу. Это было мучительно, больно, кожа сдиралась, но через десять минут напряжённой работы одна петля лопнула. Он высвободил одну руку, потом вторую. Разорвал скотч на ногах.
Он поднялся, пошатываясь от онемения. Волчица сразу встала. Она не подходила ближе. Она просто смотрела. Сергей вылез из трейлера. На земле валялись обрезки кабеля, брошенные бандитами инструменты. Второй волк, тёмный, исчез. Он охранял периметр где-то в темноте.
Сергей посмотрел на волчицу. Она смотрела на него. Он медленно, чтобы не спровоцировать, кивнул.
– Спасибо, – прошептал он, не ожидая понимания.
Она, в ответ, махнула пушистым хвостом один раз – не как собака, а скорее, как бы отряхиваясь. Потом развернулась и, не оглядываясь, мягко побежала к лесу. На опушке к ней присоединилась тёмная тень, и они вместе скрылись в чаще.
Рассвет уже разгорался, окрашивая небо в грязно-розовые тона. Сергей, дрожа от холода и пережитого шока, осмотрел кабину. Её разгромили, но ключи бросили на сиденье. Он завёл двигатель, долго сидел, глядя в пустоту, слушая, как мурлычет дизель. Потом доехал до ближайшего поста ДПС. Ему, конечно, не поверили. Спишут на стресс, на галлюцинации. «Волки, говорите? Ну, бывает, стая близко к трассе выйдет, испугались ваших криков, может».
Сергей не спорил. Он получил протокол, починил замок, погрузил обратно в трейлер то, что не унесли, и поехал дальше. Но с той ночи что-то изменилось. Он всё так же вёл фуру по пустынным трассам. Но теперь, проезжая тот участок, он замедлялся. И не потому что боялся. Он смотрел в темноту за придорожным бурьяном и знал, что там не просто пустота. Там есть тихие, жёлтые глаза, которые помнят. Помнят старого дальнобойщика, который не поднял руку на сирот, и котлету, оставленную маленьким мальчиком. И они отплатили. Самой ценной монетой в их мире – своей свободой и силой, встав на его защиту. Дальнобойщик спас когда-то двух волчат, не прося ничего взамен. А волки, став владыками ночного леса, спасли его, когда чаша весов его судьбы качнулась в самую тёмную бездну. Их договор не был написан. Он был выношен в тишине, в памяти запахов и поступков, передан, возможно, через поколения. И пока этот договор жив, Сергей-Одиночка знал – он не совсем один в своей бесконечной дороге. Где-то в параллельном мире, в царстве хвои, вяза и ночных ветров, за него есть кому заступиться.
Читайте также:
📣 Еще больше полезного — в моем Telegram-канале и МАХ
Присоединяйтесь, чтобы не пропустить!
👉 ПЕРЕЙТИ В КАНАЛ