Лето в тот год выдалось таким, что даже старожилы не помнили. Солнце висело над городом огромным раскалённым шаром, плавя асфальт, и воздух дрожал над крышами, как над гигантской печью. Стоянка у супермаркета...
Зима в том году выдалась снежной и студёной. Морозы ударили такие, что даже старики не припоминали подобных — градусов под тридцать, а то и ниже. Трасса, что вела из райцентра в область, была пустынной и белой, как забытый лист бумаги...
Мой дед никогда не говорил «я тебя люблю». Он вообще мало говорил. Он был из тех людей, чьё лицо, изрезанное глубокими морщинами, напоминало кору старого дуба — такое же тёмное, суровое, неподвижное. В деревне его уважали, но близко не подходили...
Рынок просыпался рано. Ещё затемно, когда город спал, укутанный серым одеялом предрассветного тумана, к его воротам начинали стягиваться первые машины. Фургоны, гружённые картошкой и капустой, старенькие «газели» с молочными бидонами, легковушки с багажниками, полными домашней сметаны и творога...
Егор Степанович сидел на берегу реки, устроившись на старом, выцветшем от времени бревне. Утро выдалось тихим и прозрачным, какие бывают только в начале сентября, когда лето ещё не хочет сдаваться, но осень уже напоминает о себе первым золотом в кронах берёз...
Деревня Осиповка стояла на берегу неширокой речки, в стороне от больших дорог. Место было тихое, глухое: зимой заметало по самые окна, весной цвели сады, осенью пахло дымом и антоновкой. Здесь все друг друга знали, и каждый новый человек был событием...
