— Убирайся из моей квартиры прямо сейчас!
Оля стояла посреди гостиной, скрестив руки на груди. Лицо горело, дыхание сбилось. Степан даже не повернулся — сидел на диване, уткнувшись в телефон, как будто ничего не произошло.
— Ты меня слышишь вообще? — она сделала шаг вперёд. — Я сказала: собирай вещи и вали отсюда!
— Куда это я пойду? — наконец он оторвался от экрана, усмехнулся. — Мы в браке, детка. Это теперь наша квартира. Общая.
Вот оно. То самое слово, которое она боялась услышать последние два месяца. «Общая». Степан произнёс его так легко, будто речь шла о чашке кофе, а не о трёхкомнатной квартире в центре, за которую Оля выплачивала ипотеку пять лет. Одна. До их знакомства.
— Стоп, — она медленно выдохнула, стараясь не сорваться на крик. — Это моя квартира, купленная на мои деньги до брака. Ты понимаешь разницу?
— А ты понимаешь, что мы расписаны? — Степан поднялся, сунул руки в карманы спортивных штанов. — По закону всё, что у тебя есть, теперь и моё тоже.
Оля почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Она знала, что он не прав. Квартира была куплена до брака, значит, брачный договор тут ни при чём — они его вообще не подписывали. Но Степан говорил с такой уверенностью, словно уже консультировался с юристом.
— Ты с кем-то советовался? — спросила она тихо.
Он пожал плечами.
— С мамой.
Конечно. Инга Сергеевна. Женщина, которая с первого дня их брака пыталась устроить сына в этой квартире полноправным хозяином. Она звонила каждый вечер, приезжала без предупреждения, давала советы по ремонту, обустройству, даже по расстановке мебели. А две недели назад вообще заявила, что Степану пора «обеспечить свою семью жильём», намекая на то, что Оля должна переписать квартиру на них обоих.
— Твоя мама не юрист, — сухо сказала Оля.
— Зато у неё голова на плечах, — огрызнулся Степан. — В отличие от тебя.
Она сжала кулаки. Раньше он так не разговаривал. Полгода назад, когда они только поженились, он был другим. Внимательным, заботливым. Дарил цветы, возил на выходные за город, говорил, что она — лучшее, что с ним случилось. А потом словно подменили.
Всё началось после того, как Инга Сергеевна «случайно» обмолвилась за семейным ужином, что Степан мог бы жить гораздо лучше, если бы женился на девушке побогаче. Оля тогда пропустила это мимо ушей, решила, что свекровь просто хочет задеть. Но Степан будто подхватил эту мысль. Стал намекать, что неплохо бы продать квартиру и купить дом за городом. Или хотя бы сдавать её и снимать что-то попроще.
— Слушай, — Оля устало провела рукой по лицу. — Давай просто успокоимся. Сядем, поговорим нормально.
— О чём говорить? — Степан скривился. — Ты орёшь на меня, выгоняешь из дома. Вот я и хочу понять: это вообще законно?
— Законно, — раздался голос из коридора.
Оля обернулась. На пороге стояла тётя Наташа, её любимая тётка по маминой линии. Маленькая, худенькая, с седыми волосами, собранными в пучок. Она жила этажом выше и частенько заглядывала в гости.
— Тёть Наташ, — Оля облегчённо выдохнула. — Как хорошо, что ты пришла.
— Я слышала крики, — та прошла в комнату, окинула Степана оценивающим взглядом. — Молодой человек, квартира, купленная до брака, является личной собственностью супруга. Это не совместно нажитое имущество. Так что претендовать на неё вы не имеете права.
Степан хмыкнул:
— А вы кто такая, чтобы мне указывать?
— Я нотариус с тридцатилетним стажем, — спокойно ответила Наташа. — И если нужно, могу разложить вам по полочкам все статьи Семейного кодекса.
Повисла пауза. Оля почувствовала, как напряжение немного отпустило. Степан стоял, переминаясь с ноги на ногу, явно не ожидая такого отпора.
— Ладно, — наконец буркнул он. — Схожу прогуляюсь.
Он демонстративно схватил куртку с вешалки и хлопнул дверью. Оля опустилась на диван, закрыла лицо руками.
— Как же всё это достало, — прошептала она.
Тётя Наташа присела рядом, обняла её за плечи.
— Оленька, милая, а ты уверена, что хочешь продолжать этот брак?
— Не знаю, — честно призналась Оля. — Я думала, что люблю его. Но сейчас... Мне кажется, он женился на мне из-за квартиры.
— Возможно. А возможно, его мамаша так настроила.
Оля вспомнила, как Инга Сергеевна в прошлом месяце предложила им «оформить всё по-честному» — мол, раз уж они семья, пусть квартира будет на двоих. Степан тогда поддержал идею, но Оля отказалась наотрез. После этого отношения с мужем стали портиться с каждым днём.
— Мне нужно что-то делать, — сказала она. — Но что?
— Для начала — найти хорошего юриста, — посоветовала тётя Наташа. — И подумать, готова ли ты дальше терпеть такое отношение.
Оля кивнула. Она знала, что рано или поздно придётся принимать решение. Но сейчас ей просто хотелось тишины.
Через полчаса тётя Наташа ушла. Оля осталась одна. Села у окна, смотрела на вечерний город. Где-то там гулял её муж, который ещё утром казался просто раздражённым и усталым, а теперь вдруг заявлял права на её собственность.
Телефон завибрировал. Сообщение от соседки Гали: «Оль, ты как? Слышала шум. Всё в порядке?»
Оля усмехнулась. Галя всегда была в курсе всех событий в доме. Женщина лет пятидесяти, добрая, но невероятно любопытная.
«Да, Галь, спасибо. Разберёмся», — коротко ответила Оля.
Она встала, прошлась по квартире. Каждый уголок здесь был пропитан её трудом, её деньгами, её мечтами. И теперь кто-то пытался отнять это у неё.
«Не выйдет», — подумала Оля. «Ни за что».
Степан вернулся поздно, около одиннадцати. Оля уже лежала в постели, делая вид, что спит. Услышала, как он прошёл на кухню, открыл холодильник, что-то там гремел. Потом зашёл в спальню, тяжело плюхнулся на свою половину кровати.
— Знаю, что не спишь, — сказал он в темноту.
Оля промолчала.
— Мы должны поговорить, — продолжил Степан. — Нормально поговорить.
— О чём? — она повернулась к нему спиной.
— Слушай, я не хочу с тобой воевать, — в его голосе послышалась неожиданная мягкость. — Просто мама права. Мы семья, и всё должно быть честно.
— Честно? — Оля резко села. — Ты считаешь честным претендовать на то, что заработала я?
— Ну а что я, по-твоему, должен делать? — он тоже приподнялся на локте. — Жить здесь на птичьих правах? Чувствовать себя приживалом?
— Никто тебя приживалом не называл!
— Не называл, но намекал, — Степан включил ночник. — Твоя тётка сегодня так на меня смотрела, будто я вор.
Оля вздохнула. Может, он и правда чувствовал себя неловко. Они женаты всего полгода, а за это время Степан так и не предложил ничего существенного в общий бюджет. Работал менеджером в небольшой компании, зарплата средненькая. Оля зарабатывала в три раза больше, и это всегда было между ними невысказанным напряжением.
— Тогда устройся на нормальную работу, — тихо сказала она. — Вложись в нашу жизнь по-настоящему. Плати за коммуналку, покупай продукты. Я не против равноправия.
— Ага, — Степан усмехнулся. — Легко говорить, когда у тебя своя квартира.
— Которую я выплачивала пять лет! — голос Оли сорвался на крик. — Пять лет я работала на двух работах, чтобы внести первый взнос! Ты хоть представляешь, каково это?
— Представляю, — он отвернулся. — И именно поэтому хочу, чтобы ты переписала половину на меня. Для гарантии.
— Какой гарантии?
— Что ты меня не выгонишь при первой ссоре.
Оля онемела. Значит, вот в чём дело. Он боялся остаться ни с чем. Инга Сергеевна явно вбила ему в голову, что жена может в любой момент развестись и оставить его без крыши над головой.
— Степа, — она попыталась взять его за руку, но он отдёрнул. — Если мы разведёмся, квартира всё равно останется моей. Закон на моей стороне.
— А если ты умрёшь? — вдруг спросил он.
Вопрос повис в воздухе. Оля почувствовала холодок по спине.
— Что?
— Ну мало ли, — Степан пожал плечами. — Всякое бывает. И что тогда? Квартира уйдёт родственникам, а я окажусь на улице?
— Ты сейчас серьёзно обсуждаешь мою смерть?
— Я обсуждаю реальность, — он сел, опёр локти на колени. — Мама говорит, что нужно всё продумать заранее.
Оля встала с кровати, накинула халат. Разговор принимал какой-то абсурдный оборот. Она прошла на кухню, налила себе воды. Степан последовал за ней.
— Оля, ты не понимаешь, — он прислонился к дверному косяку. — Мне просто нужна уверенность. Я тебя люблю, но жить в постоянном страхе, что ты меня выставишь...
— Тогда зачем ты вообще за меня женился? — она резко поставила стакан на стол. — Из любви или из-за квартиры?
Он молчал. И этого молчания было достаточно.
На следующее утро Оля проснулась от звонка в дверь. Степан уже ушёл на работу. Она накинула халат, выглянула в глазок — Инга Сергеевна. С огромной сумкой и решительным выражением лица.
— Доброе утро, Оленька, — защебетала свекровь, протискиваясь в прихожую. — Я тут мимо проезжала, решила заглянуть.
«Мимо проезжала» из другого конца города — вот уж точно. Оля сжала зубы, пропустила её внутрь.
— Чай будешь?
— Не откажусь, — Инга Сергеевна уже устроилась на кухне, достала из сумки какие-то бумаги. — Я тут кое-что принесла. Хочу с тобой обсудить.
Оля поставила чайник, присела напротив. Инга Сергеевна разложила перед ней несколько документов.
— Это образец договора дарения, — начала она деловито. — Смотри, всё очень просто. Ты даришь половину квартиры Степану, и все вопросы решены.
— Инга Сергеевна, — Оля медленно выдохнула. — Мы это уже обсуждали. Я не собираюсь дарить квартиру.
— Почему? — свекровь наклонилась вперёд. — Ты что, не доверяешь моему сыну?
— Дело не в доверии.
— А в чём тогда? — голос Инги Сергеевны стал жёстче. — Ты держишь его за нищего? Хочешь, чтобы он чувствовал себя никем?
— Я хочу, чтобы он зарабатывал сам!
— Он зарабатывает! Просто не так много, как ты, — свекровь скрестила руки на груди. — Но это не значит, что он должен жить на правах гостя.
— Никто его гостем не считает, — Оля почувствовала, как закипает. — Но квартира куплена на мои деньги, и я имею право распоряжаться ею.
— Значит, ты эгоистка, — отрезала Инга Сергеевна. — Вот и весь разговор.
Оля встала.
— Знаете что? Я попрошу вас уйти.
— Как скажешь, — свекровь неторопливо собрала бумаги. — Только имей в виду: если не пойдёшь нам навстречу, Степан сделает выводы. И я его поддержу.
Она ушла, громко хлопнув дверью. Оля осталась стоять посреди кухни, чувствуя, как внутри всё сжимается от бессилия и злости.
Вечером позвонила Галя.
— Оль, можно к тебе зайти? Хочу поговорить.
Оля впустила соседку. Та прошла на кухню, плюхнулась на стул.
— Слушай, я не хотела лезть не в своё дело, — начала Галя. — Но сегодня утром видела, как от тебя выходила какая-то женщина. Высокая, в норковой шубе.
— Свекровь, — коротко пояснила Оля.
— Ага, — Галя кивнула. — Так вот, она в подъезде разговаривала по телефону. Я случайно услышала. Она кому-то говорила: «Не волнуйся, всё получится. Девчонка глупая, быстро сломается».
Оля похолодела.
— Ты уверена?
— Абсолютно, — Галя посмотрела ей в глаза. — Оль, мне кажется, тут что-то нечисто.
Оля не спала всю ночь. Слова Гали крутились в голове, не давая покоя. «Девчонка глупая, быстро сломается». Значит, это была не просто идея свекрови — это был план. Продуманный, холодный план.
Утром она позвонила тёте Наташе.
— Тёть, мне нужна помощь. Срочно.
Они встретились в кафе недалеко от дома. Оля рассказала всё: и требования Степана, и визит Инги Сергеевны, и подслушанный разговор.
— Понятно, — тётя Наташа задумчиво помешала кофе. — Классическая схема. Женят сына на женщине с недвижимостью, потом давят, пока она не переоформит квартиру. А дальше — развод, и половина жилья у них в кармане.
— Но Степан... он же меня любит? — голос Оли дрогнул.
— Милая, — тётя взяла её за руку. — Люди меняются, когда речь заходит о деньгах. Или показывают своё настоящее лицо.
Оля сглотнула комок в горле. Внутри всё ещё теплилась надежда, что это недоразумение, что Степан просто попал под влияние матери. Но факты говорили об обратном.
— Что мне делать?
— Сначала — собрать доказательства, — тётя Наташа достала блокнот. — Я знаю хорошего юриста по семейным делам. Он поможет. А ты пока ничего не подписывай и веди себя естественно.
Следующие два дня Оля играла роль. Разговаривала со Степаном как ни в чём не бывало, кивала, когда он снова заводил речь о квартире. А сама тем временем встречалась с юристом, копировала документы, записывала разговоры.
В четверг вечером Инга Сергеевна явилась снова. На этот раз со Степаном.
— Оля, садись, — муж кивнул на диван. — Нам нужно всё решить.
Она послушно села. Инга Сергеевна разложила на столе те же бумаги.
— Вот договор дарения, — начала свекровь. — Ты подписываешь, и все проблемы решены. Степан получает уверенность, ты сохраняешь мир в семье.
— А если я не подпишу? — спокойно спросила Оля.
— Тогда я подам на раздел имущества, — вмешался Степан. — И мы будем судиться.
— Но квартира куплена до брака. Суд мне ничего не даст.
— Зато создаст тебе кучу проблем, — усмехнулась Инга Сергеевна. — Адвокаты, экспертизы, нервотрёпка. Оно тебе надо?
Оля медленно кивнула.
— Понятно. Значит, это шантаж.
— Это реальность, — отрезал Степан. — Либо ты с нами, либо против нас.
Она встала, прошла к письменному столу, достала папку. Вернулась, положила перед ними распечатку.
— Вот заключение юриста, — сказала она ровным голосом. — Квартира является моей личной собственностью. Никакие суды её не разделят. А вот это, — она достала диктофон, — запись вашего разговора, Инга Сергеевна. Того самого, в подъезде. Где вы обсуждаете, как заставить меня переписать квартиру.
Свекровь побледнела. Степан вскочил.
— Ты записывала?!
— Записывала, — Оля скрестила руки на груди. — И знаете что? Завтра утром я подаю на развод. А ещё передаю эту запись своему юристу. Пусть он решит, есть ли тут состав мошенничества.
— Ты не посмеешь, — прошипела Инга Сергеевна.
— Посмею. И даже больше, — Оля посмотрела на Степана. — Собирай вещи. Сегодня же. Я дала тебе шанс быть честным, но ты выбрал по-другому.
Степан стоял, открыв рот. Потом резко развернулся, прошёл в спальню. Инга Сергеевна попыталась что-то сказать, но Оля подняла руку.
— Уходите. Немедленно.
Через час они покинули квартиру. Степан унёс два чемодана, свекровь — свои иллюзии о лёгкой наживе. Оля закрыла за ними дверь, прислонилась к ней спиной.
Тишина. Наконец-то тишина.
Она прошла в гостиную, опустилась на диван. Слёзы сами покатились по щекам — не от горя, а от облегчения. Шесть месяцев брака оказались шестью месяцами обмана. Но она выстояла.
Телефон завибрировал. Сообщение от тёти Наташи: «Как дела, солнышко?»
«Всё хорошо, тёть. Они ушли. Спасибо тебе».
«Молодец. Приходи завтра на чай, отметим твою свободу».
Оля улыбнулась сквозь слёзы. Свобода. Да, теперь она снова свободна. И её квартира, её дом, её жизнь — всё это принадлежит только ей.
На следующий день она сменила замки. Потом встретилась с юристом, подала заявление о расторжении брака. Степан пытался звонить, писать сообщения, но она игнорировала. Инга Сергеевна даже приезжала, стояла под окнами, но Оля даже не выглянула.
Через месяц развод был оформлен. Никакого раздела имущества, никаких претензий. Юрист Оли настолько убедительно изложил позицию, что Степан и его мать даже не попытались возражать.
Галя зашла вечером с тортом.
— Ну что, свободная женщина, — она обняла Олю. — Как ощущения?
— Странные, — призналась та. — Вроде и больно, и легко одновременно.
— Это пройдёт, — Галя налила чай. — Главное, что ты не дала себя сломать.
Оля кивнула. Да, она не сломалась. И это было главное.
А через окно виднелись огни вечернего города — того самого, где начиналась её новая жизнь. Без обмана, без манипуляций, без людей, которые видели в ней только квартиру.
Только она сама. И её дом.