— Заткнись уже!
Арина замерла у плиты, не успев даже обернуться. Голос Егора прозвучал так, будто он швырнул в стену что-то тяжелое. Она медленно выключила конфорку под сковородкой с котлетами и только потом повернулась к мужу.
— Я просто сказала, что...
— Ничего ты не сказала, — перебил он, проходя мимо нее к холодильнику. — Моя мать звонила. Сказала, что ты опять нахамила.
Арина почувствовала, как внутри что-то холодеет. Раиса Ивановна. Конечно. Она всегда умела вывернуть ситуацию так, что сама оказывалась жертвой.
— Егор, я не хамила. Я просто попросила ее не трогать мои вещи в шкафу, когда она приходит к нам.
— А чего там такого? — он достал бутылку минералки, налил стакан, выпил залпом. — Мать хотела помочь, разложить всё по порядку. А ты устроила истерику.
Помочь. Разложить по порядку. Арина прикрыла глаза. Свекровь в очередной раз перекопала ее одежду, переставила косметику, даже белье в комоде пересортировала. И когда Арина вежливо — вежливо! — попросила этого не делать, Раиса Ивановна обиделась, разрыдалась и ушла, хлопнув дверью.
— Я не устраивала истерику, — ровно произнесла Арина. — Я имею право на личное пространство.
Егор хмыкнул, поставил стакан на стол так, что тот звякнул.
— Личное пространство, — передразнил он. — Это мой дом. Моя мать. И если она хочет помочь своему сыну, то будет приходить, когда хочет.
Арина молча вернулась к плите. Котлеты уже остыли, но она всё равно переложила их на тарелку, накрыла крышкой. Руки двигались сами собой, пока в голове прокручивались слова Егора. Мой дом. Моя мать. А где в этом списке она?
За последние полгода свекровь совсем распоясалась. Приходила без предупреждения, критиковала, как Арина готовит, убирает, одевается. Егор всегда вставал на ее сторону. Всегда.
— Ужин готов, — коротко сказала Арина.
— Не хочу, — буркнул Егор, уже разваливаясь на диване с телефоном.
Она убрала еду в холодильник, вытерла стол, помыла сковородку. Механические действия успокаивали. А в голове продолжала складываться картинка, которую она собирала уже несколько месяцев. Каждая подобная ситуация — ещё один пазл. Ещё одно доказательство того, что так больше продолжаться не может.
Папка лежала в сейфе, о котором Егор даже не знал. Там были копии всех документов на квартиру, выписки из банка, скриншоты переписок. Арина не сразу решилась на такой шаг, но после того случая с бабушкой Клавой — всё стало предельно ясно.
Бабушка Клава, мамина мама, приехала в гости месяц назад. Добрая, мягкая старушка, которая пекла невероятные пироги и умела выслушать. Раиса Ивановна встретила ее в штыки. Сначала тонко намекала, что «чужим людям тут не место», потом начала открыто хамить. Егор молчал. А когда Арина попыталась заступиться за бабушку, он сказал фразу, которую она запомнила на всю жизнь: «Мама сказала — значит ты виновата».
Бабушка Клава уехала раньше срока. Плакала в такси. Арина стояла у окна и смотрела, как машина уезжает, и понимала: это конец.
— Я к матери завтра, — объявил Егор с дивана. — Помогу ей с ремонтом на даче.
— Хорошо.
— Поедешь со мной.
Это был не вопрос. Это был приказ. Арина обернулась.
— Завтра суббота. У меня встреча.
— Какая встреча? — Егор поднял голову от телефона, прищурился.
— С нотариусом, — соврала Арина. На самом деле у нее была встреча с юристом. Финальная консультация перед подачей заявления на развод.
— Отмени.
— Не могу.
Егор поднялся с дивана. Медленно. Его лицо вдруг стало жестким, непроницаемым.
— Ты серьезно сейчас мне отказываешь?
— Я не отказываю. Я говорю, что у меня уже назначена встреча.
— Плевать я хотел на твои встречи! — рявкнул он. — Я сказал — поедешь!
Арина стояла, скрестив руки на груди. Раньше она бы испугалась, начала бы оправдываться, извиняться. Но сейчас внутри была только холодная решимость.
— Нет, Егор. Не поеду.
Он шагнул к ней. Остановился в паре шагов. Лицо красное, кулаки сжаты. В этот момент в дверь позвонили.
Егор выругался себе под нос, развернулся и пошел открывать. На пороге стоял сосед Федя — мужик лет пятидесяти, с вечно понурым видом и измученными глазами.
— Извини, Егор, — пробормотал он. — Слышал, вы тут... Ну, громко разговариваете. Жена просила передать, что у нее голова болит.
— Понял, — процедил Егор и захлопнул дверь.
Федя — вечный посредник, миротворец. Его жена вечно жаловалась на соседей, а он бегал извиняться. Арина несколько раз видела, как Федя выносит мусор с синяком под глазом. И каждый раз думала: неужели он не может уйти? Неужели настолько терпит?
Теперь она понимала: все не так просто. Уйти страшно. Признаться себе, что годы прожиты зря, — еще страшнее.
— Я пошла спать, — сказала Арина и направилась в спальню.
— Стой.
Она остановилась, но не обернулась.
— Ты чего-то не договариваешь, — голос Егора стал тише, но от этого не менее опасным. — Что-то происходит. Я чувствую.
Арина медленно повернулась к нему лицом.
— Ничего не происходит.
Он смотрел на нее долго, изучающе. Потом махнул рукой.
— Иди. Только завтра чтоб дома была, когда я вернусь с дачи. Витя приедет, будем с ним баню топить. Приготовишь что-нибудь.
Арина кивнула и ушла в спальню. Закрыла дверь, села на кровать. Достала телефон, открыла заметки. Там был список — четкий, выверенный план на следующие две недели. Встреча с юристом завтра. Подача документов — в понедельник. Съем квартиры — до конца месяца.
Она знала: самое сложное ещё впереди.
Утро началось с того, что Егор хлопнул дверью, даже не попрощавшись. Арина стояла у окна, смотрела, как он садится в машину и уезжает. Внутри что-то отпустило — можно было свободно дышать хотя бы несколько часов.
Она переоделась, выпила кофе и собралась к юристу. Офис находился в центре, в старом доме с красивыми арками. Юрист — женщина средних лет по имени Вера Николаевна — встретила ее приветливо, но по-деловому.
— Итак, Арина, вы твердо решили?
— Да.
— Документы готовы. Квартира оформлена на вас обоих, но первоначальный взнос вносили вы из средств, подаренных вашей матерью. Это зафиксировано?
— Да. У меня есть все подтверждения.
Вера Николаевна кивнула, просматривая папку.
— Хорошо. Тогда у вас есть основания требовать большую долю при разделе. Но будьте готовы, что супруг будет сопротивляться.
Арина усмехнулась. Сопротивляться — мягко сказано. Егор устроит скандал на всю округу. Раиса Ивановна подключит всех родственников. Начнется настоящая война.
— Я готова, — сказала она твердо.
Выйдя из офиса, Арина решила не ехать сразу домой. Прошлась по центру, зашла в книжный, купила себе роман, который давно хотела прочитать. Потом — в кафе. Села у окна, заказала капучино и круассан. Наслаждалась тишиной, отсутствием претензий и упреков.
Телефон зазвонил около трех. Раиса Ивановна.
Арина смотрела на экран несколько секунд, раздумывая, брать ли трубку. Потом все-таки приняла вызов.
— Алло.
— Арина? — голос свекрови звучал слащаво, но в нем чувствовалась злость. — Егор сказал, что ты сегодня дома. Я хотела заехать, кое-что обсудить.
— Я не дома.
— Как не дома? — тон моментально изменился. — А где ты?
— В городе. По делам.
— По каким таким делам? Егор ничего не говорил.
Арина глубоко вдохнула, считая до десяти.
— Раиса Ивановна, мне нужно идти.
— Подожди! — свекровь явно не собиралась отпускать ее так просто. — Мы с Егором хотели поговорить с тобой. Витя приедет вечером, нужно его встретить как полагается. Ты же знаешь, мальчик только из армии вернулся.
Витя. Племянник Егора. Двадцатилетний парень с наглым взглядом и манерой вести себя так, будто весь мир ему должен. Арина его терпеть не могла. А он платил взаимностью — вечно подкалывал, смеялся над ее готовкой, называл "тетенькой", хотя она была всего на пять лет старше.
— Я приготовлю, — коротко ответила Арина и отключилась.
Домой она вернулась ближе к пяти. Квартира встретила пустотой и тишиной. Арина прошла на кухню, достала из холодильника мясо, овощи. Начала готовить — обычный ужин, ничего особенного.
В семь вернулся Егор. С ним был Витя — широкоплечий, бритый наголо, в камуфляжных штанах и футболке. Он вошел в квартиру, окинул взглядом прихожую и ухмыльнулся.
— О, тетенька Арина! Как дела? Скучала?
— Привет, Витя, — сухо ответила она.
— Ужин готов? — Егор прошел мимо, даже не взглянув на нее.
— Да. Через десять минут можно садиться.
Витя развалился на диване, включил телевизор на полную громкость. Егор ушел в душ. Арина накрывала на стол, стараясь не обращать внимания на орущий телевизор и громкий смех племянника.
За ужином Витя рассказывал байки из армии. Грубые, пошлые истории, от которых Егор ржал в голос. Арина молча ела, изредка поднимая глаза.
— Слушай, дядь Егор, — Витя вдруг повернулся к ней, — а у тебя жена какая-то грустная. Заболела что ли?
— Да не, она всегда такая, — отмахнулся Егор. — Вечно с кислой мордой ходит.
Арина медленно положила вилку, посмотрела на мужа. Он даже не заметил ее взгляда — продолжал жевать, уткнувшись в телефон.
— Может, ей витаминов попить? — развил тему Витя. — Или к врачу сходить. Мрачная такая.
— Может, хватит обсуждать меня в третьем лице? — ровно произнесла Арина.
Витя присвистнул.
— О, заговорила!
— Витя, не начинай, — Егор наконец поднял глаза. — Арина, не обращай внимания. Он пошутил.
— Очень смешно.
Она встала из-за стола, начала убирать посуду. Витя и Егор переглянулись, потом Витя снова заржал.
— Ладно, тетенька, не дуйся. Я ж не специально.
Арина молчала, продолжая мыть тарелки. Руки дрожали от злости, но она держала себя в руках. Еще немного. Еще чуть-чуть — и она будет свободна от всего этого.
Вечером, когда Витя ушел к себе в комнату для гостей, а Егор снова завис в телефоне, Арина вышла на балкон. Холодный февральский воздух обжигал лицо, но ей было все равно. Она смотрела на огни города и думала о том, что через две недели все изменится.
Телефон завибрировал. Сообщение от Веры Николаевны: "Документы готовы. Можем подавать в понедельник утром. Подтвердите готовность."
Арина набрала ответ: "Готова."
Отправила. И в этот момент почувствовала странное облегчение. Решение принято. Пути назад нет.
Понедельник начался как обычно. Егор ушел на работу рано, Витя еще спал после вчерашних посиделок с дядей. Арина оделась, взяла сумку и вышла из квартиры. В сумке лежала та самая папка — собранная по крупицам за последние месяцы.
В суде она провела больше двух часов. Подала документы, получила консультацию, расписалась где нужно. Когда вышла на улицу, руки слегка подрагивали. Не от страха — от осознания того, что точка невозврата пройдена.
Домой она вернулась к обеду. Витя сидел на кухне, жевал бутерброд и листал что-то в телефоне.
— А, тетенька, — буркнул он, не поднимая головы. — Где шлялась?
— По делам, — коротко ответила Арина и прошла в комнату.
Она не успела даже снять куртку, как в дверь позвонили. Открыла — на пороге стояла Раиса Ивановна с пакетами в руках и недовольным лицом.
— Здравствуй. Я принесла продукты. Егор говорил, что у вас холодильник пустой.
— Здравствуйте. Спасибо, но у нас все есть.
Раиса Ивановна прошла мимо, не обращая внимания на слова невестки, направилась прямиком на кухню. Начала выкладывать на стол какие-то баночки, овощи, мясо.
— Витя, родной, ты поел? — защебетала она.
— Да, бабуль, все нормально.
— Арина тебя не кормит толком, я знаю. Вот, я принесла нормальных продуктов, сейчас приготовлю.
Арина стояла в дверном проеме, наблюдая за этим спектаклем. Раиса Ивановна уже открыла холодильник, начала критически осматривать содержимое.
— Что это за йогурты? — она достала баночку, поморщилась. — Всякая химия. Витя, ты это не ешь, слышишь?
— Раиса Ивановна, — Арина шагнула на кухню, — можно вас попросить не трогать мои вещи?
Свекровь обернулась, во взгляде сверкнуло что-то злое.
— Твои вещи? Это дом моего сына. И я имею право...
— Нет, — перебила Арина, и в ее голосе прозвучала такая твердость, что Раиса Ивановна даже опешила. — Не имеете. Это моя квартира тоже. И я прошу вас покинуть ее.
Несколько секунд стояла тишина. Витя перестал жевать, уставился на Арину с нескрываемым интересом. Раиса Ивановна побледнела, потом покраснела.
— Ты что себе позволяешь?! — она повысила голос. — Я мать Егора! Я могу приходить сюда когда угодно!
— Больше нет.
— Что?!
— Я сказала — больше нет. С сегодняшнего дня вы приходите только по предварительной договоренности. И не трогаете мои вещи.
Раиса Ивановна схватилась за сердце — излюбленный прием, когда ей нечего возразить.
— Ой, мне плохо... Витя, вызови Егора. Скорее!
Витя нехотя достал телефон, набрал номер дяди. Через минуту протянул трубку Раисе Ивановне.
— Сыночек! — заголосила она. — Твоя жена меня выгоняет! Я принесла продукты, хотела помочь, а она...
Арина развернулась и вышла из кухни. Зашла в спальню, закрыла дверь. Села на кровать, положила руки на колени. Внутри было спокойно. Удивительно спокойно.
Минут через десять в дверь квартиры влетел Егор. Она слышала, как он кричит в прихожей, как успокаивает мать, как Витя что-то комментирует. Потом тяжелые шаги направились к спальне.
Дверь распахнулась. Егор стоял на пороге, лицо красное, глаза налиты кровью.
— Ты офонарела совсем?!
— Нет, — Арина посмотрела на него спокойно. — Я просто устала.
— Устала?! — он шагнул в комнату. — Моя мать тебе добро делает, а ты ее выгоняешь?!
— Твоя мать лезет в мою жизнь. Копается в моих вещах. И ты это поддерживаешь.
— Мама сказала — значит ты виновата! — рявкнул Егор.
Арина встала с кровати. Медленно подошла к нему, остановилась в шаге.
— Знаешь, Егор, ты прав. Я виновата. Виновата в том, что терпела это слишком долго.
Он нахмурился, видимо не ожидая такого ответа.
— О чем ты?
— Сегодня утром я подала на развод.
Повисла пауза. Егор стоял, моргая, будто не понимая смысла сказанного. Потом до него дошло.
— Что?
— Я подала документы на расторжение брака и раздел имущества. У меня есть все доказательства того, что первоначальный взнос за квартиру внесла я. Есть свидетели твоего неподобающего поведения. Есть записи разговоров.
Лицо Егора из красного стало почти фиолетовым.
— Ты... ты записывала?!
— Да. Последние три месяца. Каждый твой крик. Каждое оскорбление. Каждую фразу твоей матери.
Он шагнул к ней, и Арина инстинктивно отступила.
— Ты не посмеешь, — прошипел он сквозь зубы. — Я тебя...
— Что? — она выпрямилась, глядя ему прямо в глаза. — Ударишь? Попробуй. У меня телефон на видеозаписи. Одно твое движение — и завтра это увидит суд.
Егор остановился. Кулаки сжаты, дыхание тяжелое. Арина видела, как в его глазах борются ярость и расчет.
— Ты все продумала, да? — он усмехнулся криво. — Думаешь, суд тебе поверит?
— Поверит. У меня хороший юрист.
В комнату заглянула Раиса Ивановна, глаза красные от слез.
— Егор, что она говорит? Какой развод?
— Выйди, мама, — бросил он через плечо.
— Но...
— Выйди!
Свекровь попятилась, прикрывая рот рукой. Витя где-то в глубине квартиры фыркнул — видимо, представление его развлекало.
Егор повернулся к Арине снова.
— Ты пожалеешь. Я сделаю так, что ты пожалеешь.
— Возможно, — согласилась она. — Но я уже пожалела о годах, прожитых с тобой. Больше сожалеть не о чем.
Она прошла мимо него, взяла заранее собранную сумку из шкафа. Егор проводил ее взглядом, но не двинулся с места.
— Куда ты?
— К бабушке Клаве. Буду жить у нее, пока не найду съемную квартиру.
— Ты не можешь просто уйти!
— Могу. И ухожу.
Арина вышла в коридор. Раиса Ивановна стояла у стены, всхлипывая. Витя высунулся из кухни, глаза любопытные.
— Ну ты даешь, тетенька, — протянул он с усмешкой.
Арина не ответила. Надела куртку, взяла сумку и открыла дверь.
— Арина! — окликнул Егор из спальни.
Она обернулась. Он стоял в дверном проеме, растерянный, словно до него только сейчас дошла реальность происходящего.
— Мы можем все обсудить. Спокойно.
— Поздно, Егор. Слишком поздно.
Она вышла и закрыла за собой дверь. Спустилась по лестнице, вышла на улицу. Холодный воздух обжег лицо, но Арина улыбнулась. Впервые за долгое время — искренне улыбнулась.
Достала телефон, набрала номер бабушки.
— Бабуля? Это я. Можно я к тебе приеду?
— Конечно, солнышко. Я жду.
Арина поймала такси и уехала. А в окне квартиры на пятом этаже стояла Раиса Ивановна и смотрела вслед, сжимая в руке платок.
Прошло три месяца
Арина сидела в маленькой однушке, которую снимала в тихом районе, и пила утренний кофе. За окном светило весеннее солнце, на подоконнике распускалась герань, которую подарила бабушка Клава.
Раздел имущества прошел в ее пользу. Суд учел все доказательства — записи, документы, показания свидетелей. Даже сосед Федя нашел в себе смелость дать показания о том, как часто слышал скандалы и крики из их квартиры. Егор пытался давить, угрожать через адвоката, но юрист Арины оказалась сильнее.
Квартиру продали, деньги разделили. Арине досталось больше — справедливо, учитывая ее первоначальный взнос. Она не стала мстить, не стала выжимать из Егора последнее. Просто взяла свое и ушла.
Раиса Ивановна звонила раз пять — ругалась, плакала, обвиняла во всех смертных грехах. Потом затихла. Арина слышала через общих знакомых, что свекровь теперь живет с сыном, готовит ему, убирает. Витя уехал куда-то на заработки.
А Арина устроилась на новую работу — в книжное издательство. Небольшая зарплата, но интересное дело. Познакомилась с коллегами, начала ходить на йогу, записалась в библиотеку.
Вчера встретила на улице бабушку Клаву. Старушка расплакалась от счастья, увидев внучку живой и улыбающейся.
— Ты светишься, солнышко, — прошептала она, обнимая Арину. — Наконец-то светишься.
И это была правда. Арина чувствовала себя свободной. Не было больше упреков, криков, чужого контроля над каждым шагом. Была только она сама — и целая жизнь впереди.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер. Арина подумала, не Егор ли снова, но все же ответила.
— Алло?
— Здравствуйте, это из издательства "Горизонт". Мы рассмотрели вашу заявку на должность редактора. Хотели бы пригласить вас на собеседование.
Арина улыбнулась, глядя в окно на весеннее небо.
— Да, конечно. Когда вам удобно?
Жизнь продолжалась. Новая, своя, настоящая.