— Да что ты там возишься, как курица с яйцом! Вся квартира в пыли, в углах паутина — смотреть противно!
Анна замерла у шкафа с бельём, сжав в руках махровое полотенце. Голос Веры Николаевны долетал из гостиной, где свекровь уже второй час устраивалась на диване, будто приехала не в гости, а провести инспекцию.
— Мама, может, чаю? — донёсся примирительный голос Дениса из коридора.
— Какой чай, когда я у вас дышать не могу от беспорядка! — Вера Николаевна прошуршала в прихожую, туфли стучали по паркету. — А посуду-то кто мыть будет? В раковине гора! Денис, ты что, жену не учишь порядку?
Анна медленно выдохнула и положила полотенце на полку. Три года. Три года она терпела эти визиты, когда свекровь появлялась в их квартире на Ленинском проспекте и начинала методично разбирать каждый угол, каждую мелочь. Сначала Анна пыталась оправдываться, потом научилась молчать. Но сегодня что-то внутри сжималось всё туже — может, потому что Вера Николаевна приехала не одна, а с сестрой, Тамарой Николаевной. Две фурии, которые уже полчаса обсуждали, как правильно жить молодым.
— Ань, ты скоро? — Денис заглянул в спальню. Лицо измученное, виноватое. — Может, правда чаю сделаешь?
«Конечно. Потому что это моя прямая обязанность — обслуживать твою маму и тётку», — подумала Анна, но вслух сказала только:
— Сейчас.
На кухне она включила чайник и достала из шкафа фарфоровый сервиз — тот самый, подаренный на свадьбу. Вера Николаевна тут же объявилась в дверях.
— Ты что, сахар насыпала в эту вазочку? — она брезгливо поморщилась. — Анна, ну сколько раз тебе говорить: сахар держат в сахарнице! А это для варенья!
Тамара Николаевна появилась следом, покачивая головой:
— Молодёжь сейчас ничего не знает. Вот у нас в семье всегда был порядок. Вера, помнишь, как мама следила?
— Ещё бы не помнить! — Вера Николаевна откинула крышку мусорного ведра. — О господи, а мусор когда выносили?
Анна стояла у плиты и чувствовала, как внутри разгорается что-то горячее и неприятное. Денис сидел в гостиной, уткнувшись в телефон — классическая поза мужчины, который прячется от конфликта.
Чай разлили по чашкам. Вера Николаевна уселась во главе стола, Тамара — рядом. Анна присела на краешек стула, чувствуя себя чужой на собственной кухне.
— Ну что, Денис, как дела на работе? — начала Вера Николаевна, отпивая чай.
— Нормально, мам. Проект сдали, премию обещали.
— А жена твоя всё дома сидит? — встрепенулась Тамара. — Вера, а чем она вообще занимается?
Анна сжала чашку в руках. Она работала удалённо, дизайнером в небольшом агентстве. Не космические деньги, но стабильно.
— Я работаю, Тамара Николаевна, — тихо сказала она.
— Работаешь? — Вера Николаевна хмыкнула. — Сидеть в интернете — это не работа. Вот я в своё время...
Дальше последовала двадцатиминутная история о том, как Вера Николаевна трудилась на заводе, как воспитывала сына одна после развода, как не было ни компьютеров, ни этих ваших фрилансов. Анна слушала вполуха, изредка кивая. Денис молчал.
— А ребёнка когда? — внезапно выстрелила Тамара. — Вы уже три года женаты!
Вот оно. Коронный вопрос. Анна почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Мы пока... не планируем, — осторожно начала она.
— Как это не планируете?! — Вера Николаевна поставила чашку с громким стуком. — Денис, ты что, ребёнка не хочешь? Мне уже пятьдесят восемь! Когда я внуков увижу?
— Мам...
— Не «мам»! Я всю жизнь на тебя положила, а теперь эта... — Вера Николаевна махнула рукой в сторону Анны, — эта твоя жена морочит тебе голову! Карьера ей важнее семьи!
— Вера Николаевна, это не так, — Анна попыталась возразить, но свекровь уже вошла в раж.
— Ещё и огрызается! Денис, ты слышишь, как она со мной разговаривает?
Анна встала из-за стола. Руки дрожали — не от страха, а от накопившейся за годы обиды. Она молча вышла в спальню и достала из шкафа дорожную сумку. Начала складывать вещи — джинсы, свитера, косметичку.
Денис появился минут через пять.
— Ань, ты чего?
— Собираюсь, — коротко ответила она, не оборачиваясь.
— Куда?
— К родителям. На несколько дней.
— Из-за мамы? — он прикрыл дверь. — Ну не обращай внимания, она всегда такая.
Анна обернулась. Посмотрела на мужа — того самого Дениса, в которого влюбилась пять лет назад. Высокий, красивый, с добрыми глазами. Только вот эти глаза сейчас были полны растерянности, а не решимости.
— Всегда такая, — повторила она. — Денис, она всегда такая. И ты всегда молчишь.
— Я не могу на неё кричать! Она моя мать!
— А я кто? — Анна застегнула сумку. — Я твоя жена. Но почему-то чувствую себя временной квартиранткой, которую твоя мама может унижать когда захочет.
Из гостиной донёсся голос Веры Николаевны:
— Денис! Что там происходит?
Он вздрогнул, метнул взгляд к двери.
— Иди к маме, — устало сказала Анна. — Ей нельзя волноваться.
Она взяла сумку и вышла из спальни. В прихожей натянула куртку. Вера Николаевна выглянула из гостиной, Тамара — следом.
— Ты куда это собралась? — В голосе свекрови звучало возмущение.
— Хватит, дорогой! — Анна обернулась к мужу, который стоял в дверях спальни. — Твоя мамочка может критиковать кого угодно, но больше не меня! Я собираю вещи и уезжаю!
Она распахнула входную дверь и вышла на лестничную площадку, не дожидаясь ответа.
Квартира родителей встретила тишиной и запахом маминых пирожков с капустой. Отец открыл дверь, увидел дочь с сумкой — и всё понял без слов. Обнял крепко, по-мужски коротко.
— Проходи. Мама на даче у тёти Зины, вечером приедет.
Анна рухнула на диван в своей старой комнате, где ещё висели постеры времён университета и стояли книги на полках. Телефон разрывался от звонков Дениса — она сбросила пять, потом просто выключила. Нужна была тишина. Нужно было подумать.
Первые дни прошли в странной подвешенности. Мама вернулась с дачи, ахнула, всплеснула руками, но расспрашивать не стала — просто молча гладила дочь по голове, пока та плакала на кухне. Денис писал сообщения: «Приезжай, поговорим», «Мама уехала», «Я скучаю». Анна не отвечала. Что говорить, если за три года ничего не изменилось?
Через неделю она поняла — сидеть сложа руки нельзя. Фриланс приносил копейки, нужны были стабильность и перемены. Анна открыла сайты вакансий и начала откликаться на всё подряд. Дизайнером брали неохотно — все хотели опыт в крупных агентствах. А вот на должность секретаря в торговую компанию «Импульс» пригласили уже на следующий день.
Офис находился в новом бизнес-центре на Красной Пресне — стеклянные фасады, мраморный холл, охрана в синих костюмах. Анна поднялась на седьмой этаж, где её встретила менеджер по персоналу Рита — девушка лет тридцати с идеальным макияжем.
— Опыт работы секретарём есть? — спросила она, пробегая глазами по резюме.
— Нет, но я быстро учусь, — честно призналась Анна.
Рита улыбнулась:
— Главное — стрессоустойчивость. Наш директор... специфичный. Но если справитесь с ним, справитесь с кем угодно.
Директором оказался Кирилл Андреевич Соболев — мужчина лет сорока, с седеющими висками и жёстким взглядом серых глаз. Он появился в приёмной, когда Анна заполняла документы, окинул её оценивающим взглядом и коротко бросил:
— На испытательный срок — месяц. Рита введёт в курс дела.
И исчез в своём кабинете.
Работа оказалась адом. Кирилл Андреевич был требовательным до невозможности: документы должны лежать строго в определённом порядке, кофе — только арабика с молоком, встречи — расписаны по минутам. Он мог вызвать в кабинет посреди дня и устроить разнос за неправильно оформленную папку. Анна сжимала зубы и училась. Потому что альтернативы не было — возвращаться к Денису она не собиралась, а родителей не хотела обременять.
Прошёл месяц
Испытательный срок закончился — Анна осталась. Она научилась предугадывать настроение босса по тому, как он здоровался утром. Научилась улаживать конфликты с поставщиками и партнёрами. Даже Рита как-то заметила:
— Ты первая, кто продержался у него больше трёх месяцев.
Денис всё ещё писал. Реже, но настойчиво. «Мама больше не будет», «Давай попробуем ещё раз», «Я изменюсь». Анна читала и удаляла сообщения. Поздно. Слишком поздно.
А потом всё изменилось в один момент.
Был обычный четверг, середина марта. Анна разбирала почту, когда Кирилл Андреевич вышел из кабинета с папкой документов.
— Анна, переговоры с немцами переносятся на завтра, — сказал он. — Нужно забронировать ресторан. Желательно с европейской кухней.
— Хорошо, — она уже открыла блокнот, когда он вдруг замер у её стола.
— У вас всё в порядке?
Анна подняла глаза. Кирилл Андреевич смотрел на неё с неожиданным участием — таким, какого она от него не видела за все месяцы работы.
— Да, конечно, — машинально ответила она.
— Просто вы последнее время... — он помолчал. — Неважно. Работайте.
Но вечером, когда все разошлись, он снова вышел из кабинета. Анна собирала сумку.
— Подвезти? — спросил Кирилл Андреевич. — Всё равно в одну сторону.
Анна растерялась. За полгода работы он ни разу не предлагал ничего подобного.
— Спасибо, но я на метро...
— Анна, — он прислонился к косяку двери. — Я не идиот. Вижу, что у вас что-то случилось. Если хотите поговорить — я неплохой слушатель.
Она не знала, что на неё нашло. Усталость? Одиночество? Но вдруг слова полились сами — про Дениса, про свекровь, про то, как она три года чувствовала себя чужой в собственном доме. Кирилл Андреевич слушал молча, не перебивая.
— Поехали, — сказал он, когда она замолчала. — Прокачу. И поужинаем где-нибудь. Вы сегодня явно не ели.
Они сидели в тихом кафе на Арбате. Кирилл Андреевич заказал стейки и вино, говорил о работе, о своей бывшей жене, которая тоже не ужилась с его матерью. Анна слушала и вдруг поймала себя на мысли — давно она не чувствовала себя так спокойно. Он не жалел её, не давал советов. Просто был рядом.
— Знаете, что я понял после развода? — сказал он, допивая вино. — Семья — это когда двое. Когда туда вмешиваются третьи — всё рушится. Ваш муж не сделал выбор. Значит, вы правильно ушли.
Анна кивнула. В горле стоял комок.
С того вечера что-то изменилось. Кирилл Андреевич стал мягче, внимательнее. Приносил по утрам круассаны, оставлял на столе шоколад. Однажды задержал после работы — показывал новый проект презентации, спрашивал мнение. Их пальцы случайно соприкоснулись над клавиатурой — и он не отдёрнул руку.
— Анна, — тихо позвал он.
Она подняла глаза. Он смотрел так, что внутри всё сжалось — но не от страха. От предчувствия.
— Я не должен этого говорить. Вы моя сотрудница, — он провёл рукой по волосам. — Но я... чёрт. Я влюбился в вас.
Мир словно остановился.
Анна стояла у окна приёмной, глядя на вечерний город. Огни Москвы мерцали внизу, машины ползли по проспекту бесконечной светящейся лентой. Сердце билось так громко, что казалось — его слышно в тишине опустевшего офиса.
— Кирилл Андреевич, я...
— Просто Кирилл, — он встал из-за её стола, подошёл ближе. — Когда мы одни, можно просто Кирилл.
Она обернулась. Он стоял в двух шагах — высокий, уверенный, но в глазах читалась та же растерянность, что и у неё.
— Я не знаю, что сказать, — честно призналась Анна. — Всё так быстро...
— Тогда не говорите, — он осторожно взял её руку. — Я подожду. Сколько нужно.
Анна посмотрела на их переплетённые пальцы. Его ладонь была такой тёплой и надёжной.
— Я уже всё решила, — тихо сказала она.
Он притянул её к себе — медленно, давая возможность отстраниться. Но Анна не отстранилась. Их губы встретились в поцелуе, который стёр все сомнения.
Следующие месяцы пролетели как в тумане. Они скрывали отношения от коллег — Кирилл не хотел, чтобы её считали любовницей босса. Анна продолжала работать секретарём, но теперь вечера проводила не в родительской квартире, а в его просторной двушке на Кутузовском. Они готовили ужин вместе, смотрели фильмы, говорили обо всём на свете. Кирилл оказался совсем не таким, каким казался в офисе — он читал стихи Бродского, обожал джаз и умел слушать.
Денис объявился в начале мая. Позвонил с незнакомого номера — Анна по привычке взяла трубку.
— Ань, нам нужно встретиться, — голос был усталым. — Пожалуйста. Я хочу всё объяснить.
Они встретились в кафе на Тверской. Денис выглядел осунувшимся, постаревшим. Села напротив — и вдруг поняла, что ничего не чувствует. Ни боли, ни обиды. Только лёгкую грусть по тому, что было когда-то.
— Мама больше не лезет, — начал он. — Я поговорил с ней. Объяснил, что была неправа. Ань, вернись. Я изменился.
Анна медленно покачала головой:
— Поздно, Денис.
— У тебя кто-то есть? — он резко откинулся на спинку стула.
— Да, — спокойно ответила она. — И я счастлива. По-настоящему счастлива.
Он побледнел, сжал кулаки. Анна ждала взрыва, скандала — но Денис только закрыл лицо руками.
— Я всё потерял, — глухо сказал он.
— Нет, — возразила Анна. — Ты просто сделал выбор. Мама или жена. И выбрал маму. Это твоё право.
Она встала, оставив на столе деньги за кофе. Больше им не о чем было говорить.
Осенью Кирилл сделал предложение. Никаких ресторанов или фейерверков — просто вечер дома, на диване, когда он вдруг достал маленькую коробочку.
— Я знаю, рано, — сказал он. — Знаю, что у тебя ещё не оформлен развод. Но я хочу, чтобы ты знала — я серьёзно. Навсегда.
Кольцо было простым, изящным, с небольшим бриллиантом. Анна смотрела на него сквозь слёзы.
— Да, — выдохнула она. — Да, да, да.
Развод с Денисом прошёл быстро и без скандалов. Вера Николаевна попыталась прийти в суд, устроить сцену — но судья быстро поставила её на место. Денис подписал все бумаги молча, не глядя на Анну.
Свадьба была тихой, только самые близкие. Родители Анны приняли Кирилла сразу — отец даже пошутил, что наконец дочь нашла настоящего мужчину. Его мать — интеллигентная женщина с добрыми глазами — обняла Анну после регистрации:
— Спасибо, что делаете моего сына счастливым.
Анна уволилась из «Импульса» — Кирилл настоял. Не потому, что хотел сделать из неё домохозяйку, а потому что она заслуживала большего. Он помог ей открыть собственную дизайн-студию, вложил деньги, познакомил с нужными людьми. Анна расцветала — заказы сыпались один за другим, она нанимала помощников, ездила на встречи с клиентами.
Вечерами они сидели на балконе их новой квартиры — Кирилл купил трёшку в новостройке, светлую, просторную, их общий дом. Пили вино, смотрели на закат.
— О чём думаешь? — спросил он однажды, обнимая её за плечи.
— О том, как же мне повезло, — призналась Анна. — Если бы год назад мне сказали, что я буду так счастлива...
— Это не везение, — перебил Кирилл. — Это твоя смелость. Ты ушла. Не побоялась начать заново.
Она прижалась к его плечу. Он был прав. Счастье — не подарок судьбы. Это выбор, который нужно сделать самой.
А через два месяца Анна узнала, что беременна. Кирилл, узнав новость, поднял её на руки и закружил по комнате, смеясь, как мальчишка. И Анна смеялась вместе с ним — потому что впервые в жизни знала точно: она дома. Настоящий дом — это не стены, не квартира. Это человек рядом, который выбрал тебя. И продолжает выбирать каждый день.