— Ты опять вчера по магазинам шаталась? Опять карту спустила? — Андрей даже не поднял глаз от телефона, когда Лена вошла в кухню.
Она молча поставила сумки на пол. Внутри — пакет гречки, яйца, молоко. Самое дешёвое, что нашла в акциях. Триста пятьдесят рублей на всё про всё.
— Слышишь меня вообще?
— Слышу, — Лена начала раскладывать продукты по полкам. — Купила только необходимое.
— Необходимое! — фыркнул он. — У тебя каждый день необходимое. Мама права, ты тратишь слишком много! — заорал муж.
Лена замерла на секунду, держа в руках пакет молока. Карта, которую она завела в другом банке, лежала в потайном кармане сумочки. Сорок три тысячи. Это всё, что удалось накопить за шесть месяцев. Она откладывала по чуть-чуть — когда получалось обмануть Андрея с чеками, когда продавала свои старые вещи через онлайн-площадки, когда мать давала немного денег под предлогом помощи.
— Что молчишь? — Андрей наконец оторвался от экрана. — Я с тобой разговариваю!
— Разговариваешь, — она закрыла холодильник. — Я слушаю.
Он встал, прошёл к столу. Высокий, широкоплечий. Когда-то она любила смотреть на его руки — сильные, уверенные. Сейчас эти руки только указывали на её промахи и пересчитывали каждую потраченную купюру.
— Сегодня к маме поедешь, — сказал он будничным тоном. — Она хочет с тобой поговорить.
Вот оно. Лена ждала этого. Свекровь Тамара Ивановна обожала вызывать её «на ковёр» раз в месяц. Обычно это означало часовую лекцию о том, как правильно вести хозяйство, экономить и не расстраивать «моего сыночка».
— У меня сегодня работа до семи, — Лена вытерла руки о полотенце.
— Отпросишься. Мама важнее.
Она не ответила. Пять лет назад, когда они только поженились, она бы стала спорить. Сейчас научилась молчать. Экономия сил — тоже важный навык.
Офис находился на окраине города, в старом бизнес-центре с облупившейся штукатуркой. Лена работала помощником бухгалтера в небольшой логистической компании. Платили немного, но стабильно. И главное — Андрей не контролировал этот доход так жёстко, как мог бы. Он считал, что она получает двадцать пять тысяч. На самом деле — тридцать восемь. Разницу она переводила на тот самый тайный счёт.
— Лен, кофе будешь? — заглянула в кабинет Рита, коллега из отдела кадров.
— Не откажусь.
Рита принесла две кружки, устроилась на краешке стола.
— Что-то ты бледная сегодня. Опять ссора?
Лена пожала плечами. Рита знала. Не всё, но достаточно, чтобы иногда задавать такие вопросы.
— Обычное утро. Свекровь вызывает на аудиенцию.
— Господи, эта старая… — Рита осеклась. — Извини. Но правда же, когда уже?
— Скоро, — Лена сделала глоток кофе. Горький, крепкий. — Ещё чуть-чуть, и хватит на залог за квартиру. Однушку где-нибудь на окраине.
— Молодец, — Рита тронула её за плечо. — Держись.
В три часа пришлось выйти пораньше. Начальница отпустила без вопросов — Лена редко просила об этом. Путь до дома свекрови занимал почти час. Автобус, потом маршрутка. Тамара Ивановна жила в старом микрорайоне, в двухкомнатной хрущёвке, где Андрей провёл детство.
Когда Лена поднялась на четвёртый этаж, дверь уже была приоткрыта.
— Заходи, заходи, — голос свекрови донёсся из кухни. — Сними обувь, только что пол мыла.
Лена разулась, прошла внутрь. Запах жареного лука и какой-то выпечки. На столе — чайник, тарелка с печеньем, две чашки.
— Садись, — Тамара Ивановна кивнула на стул. Она была полной женщиной с коротко стриженными крашеными волосами и вечным выражением недовольства на лице. — Поговорить надо.
Лена села. Приготовилась слушать.
— Андрюша мне всё рассказал, — свекровь налила чай. — Опять деньги тратишь направо и налево. Это так нельзя, Леночка. Семья — это ответственность.
— Я покупаю только продукты и…
— Продукты! — перебила Тамара Ивановна. — А зачем тогда в чеках всякая ерунда? Шампунь какой-то дорогой, крем для рук. Это что, необходимость?
Лена сжала кулаки под столом. Шампунь стоил сто двадцать рублей. Крем — восемьдесят. Она купила их месяц назад, когда от дешёвого мыла начали трескаться руки.
— Необходимость, — тихо сказала она.
— Вот именно в этом вся проблема! — свекровь повысила голос. — Ты не понимаешь, что такое настоящая экономия. Я всю жизнь Андрюшу одна растила, после смерти мужа. Экономила на всём. И ничего, вырос нормальным человеком.
Лена смотрела в чашку. Чай был слишком горячим, обжигал язык.
— Я хочу, чтобы ты поняла, — продолжала Тамара Ивановна, наклоняясь ближе. — Если не научишься беречь деньги, Андрей от тебя уйдёт. И будет прав. Мужчине нужна хозяйственная жена, а не транжира.
Где-то в глубине души что-то щёлкнуло. Лена подняла глаза.
— А что если я сама уйду?
Тамара Ивановна замерла, не донеся печенье до рта.
— Что?
— Я спросила, — Лена почувствовала, как внутри что-то меняется, какая-то плотина начинает трескаться, — что если я сама от него уйду?
Повисла пауза. Свекровь медленно положила печенье обратно на тарелку.
— Ты совсем озверела? — её голос стал тише, опаснее. — Думаешь, кто тебя такую возьмёт? Тридцать лет, работа так себе, внешность обычная. Андрей — твой последний шанс.
Раньше такие слова ранили. Лена могла потом неделю ходить и прокручивать их в голове, сомневаясь в себе. Сейчас она просто встала.
— Спасибо за чай, Тамара Ивановна. Мне пора.
— Стой! — свекровь тоже поднялась. — Мы ещё не закончили!
— Закончили, — Лена взяла сумку. — Я всё поняла.
Она вышла из квартиры, не оглядываясь. В лифте достала телефон — три пропущенных от Андрея. Не стала перезванивать. Вместо этого открыла приложение банка, посмотрела на баланс тайного счёта.
Сорок три тысячи двести рублей.
Мало. Очень мало. Но уже что-то.
Домой Лена вернулась к восьми вечера. Ноги гудели после долгой дороги от свекрови, голова раскалывалась. Она поднялась на третий этаж их панельной девятиэтажки, достала ключи. Дверь распахнулась раньше, чем она успела вставить ключ в замок.
— Явилась, — Андрей стоял на пороге, красный, взъерошенный. — Где шлялась?
— У твоей матери, — Лена прошла мимо него в прихожую, начала снимать куртку. — Ты же сам отправил.
— Два часа назад мать позвонила, сказала, ты ушла! Два часа, Лена! Где ты была?
Она повесила куртку на вешалку. Медленно, аккуратно.
— Ехала домой. Автобус, маршрутка. Пробки. Обычный путь.
— Не ври мне! — он схватил её за плечо, развернул к себе. — Ты что-то задумала! Мать сказала, ты грубила ей!
Лена высвободилась. Прошла на кухню. Там на столе стояли немытые тарелки с утра, пустая кружка. Она автоматически открыла кран, начала мыть посуду.
— Я с тобой разговариваю! — Андрей шёл следом. — Что ты ей сказала?
— Ничего особенного.
— Она плакала! Моя мать плакала из-за твоих слов!
Лена молчала. Тёрла губкой тарелку, смывала пену. Руки двигались сами собой — пять лет одного и того же быта выработали автоматизм.
— Ты вообще понимаешь, что творишь?! — Андрей ударил ладонью по столу. — Семью разрушаешь! Мать довела до слёз! А теперь ещё и молчишь, как…
Он осёкся, но Лена закончила за него мысленно. Как дура. Как истукан. Как бревно. Она слышала все эти сравнения раньше.
— Позвоню пацанам, — внезапно сказал Андрей. — Пусть приедут. Нормально посидим, по-человечески. А ты нам ужин приготовишь. Может, в компании ты отмёрзнешь наконец.
Лена обернулась.
— Какие пацаны?
— Димон с Ильёй. Давно не виделись. Нормально посидим, расслабимся. Ты же у нас хозяйственная, — в его голосе прорезалась издёвка. — Вот и покажи класс.
Дмитрий и Илья появились через полчаса. Шумные, с пакетами пива и чипсов. Лена знала их — друзья Андрея ещё со школы. Дмитрий работал на стройке, Илья где-то в охране. Оба разведённые, оба часто заходили в гости выпить и пожаловаться на бывших жён.
— О, Ленка! — Дмитрий расплылся в улыбке, когда она вышла из кухни. — Красавица наша! Что, борщ сварила?
— Нет, — коротко ответила Лена.
— Жаль, жаль, — он прошёл в комнату, плюхнулся на диван. — А мы уж надеялись.
Они устроились за столом в гостиной. Андрей достал рюмки, разлил водку. Лена вернулась на кухню, нарезала хлеб, выложила на тарелку сыр и колбасу. Принесла им. Поставила на стол молча.
— Вот это сервис! — Илья подмигнул ей. — Андрюх, повезло тебе с женой.
— Ага, повезло, — мрачно отозвался Андрей. — Сам не знаешь как.
Первый тост. Второй. Голоса становились громче, смех — развязнее. Лена сидела на кухне, пила чай. Слушала, как они обсуждают футбол, работу, чьи-то разводы.
— Лен! — крикнул Андрей. — Иди сюда!
Она не двинулась с места.
— Лена! Ты глухая?!
Пришлось встать, пройти в комнату. Они сидели уже красные, стол был завален пустыми бутылками.
— Димон говорит, его бывшая тоже деньги транжирила, — Андрей смотрел на неё мутным взглядом. — Ты как думаешь, это у всех баб в крови?
Лена стояла в дверях.
— Не знаю.
— Не знает она, — хмыкнул Дмитрий. — А сама-то? Тоже по магазинам любишь бегать?
— Я покупаю только необходимое.
— Необходимое! — Андрей хлопнул по столу. — Слышите? У неё всё необходимое! Шампунь за сто рублей — необходимое! Крем какой-то — необходимое!
— Да ладно, Андрюх, — Илья налил ещё по рюмке. — Не парься. Все бабы такие.
Они выпили. Лена развернулась, пошла обратно на кухню. За спиной раздался смех.
Время тянулось. Одиннадцать вечера. Половина двенадцатого. Они всё пили, голоса становились невнятными. Лена сидела на кухне и думала — сколько ещё это будет продолжаться.
— Ленк! — Дмитрий появился в дверях кухни, покачиваясь. — Чего сидишь одна? Пошли к нам, посидим вместе.
— Не хочу.
— Ну чего ты, — он подошёл ближе. — Не обижайся на Андрюху. Он просто устал, понимаешь? Мужик пашет, а тут ещё жена претензии предъявляет.
Запах перегара ударил в нос. Лена отодвинулась.
— Мне пора спать.
— Спать, — Дмитрий присел на край стола. — Молодая ещё, а уже спать. Посиди с нами, развейся.
— Дим, отстань, — Лена встала, попыталась пройти мимо. Он загородил дорогу.
— Погоди, погоди. Может, правда Андрей виноват, да? Может, ты скучаешь просто? Внимания не хватает?
— Отойди.
— Да ладно тебе, — он потянулся к её руке. Лена резко отдёрнула.
— Дим! — из комнаты донёсся голос Андрея. — Ты где застрял?
— Иду, иду! — Дмитрий ухмыльнулся и наконец отошёл.
Лена закрыла дверь кухни. Села на табурет. Руки тряслись. Она посмотрела на часы — без двадцати двенадцать. В гостиной снова грохот, смех, чьё-то пьяное пение.
Доставая телефон из кармана, она открыла переписку с Кариной. Последнее сообщение было недельной давности. Лена начала печатать:
«Можно к тебе на пару дней? Срочно».
Ответ пришёл через минуту:
«Конечно. Приезжай, буду ждать!».
Лена стёрла переписку. Встала. Прислушалась — в комнате шум не утихал. Тихо прошла в спальню, достала из шкафа маленькую спортивную сумку. Запихнула туда нижнее бельё, джинсы, свитер. Документы из тумбочки. Зарядку для телефона. Косметичку.
Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно в соседней комнате.
Сумку спрятала под кровать. Вернулась на кухню. Подождала ещё полчаса. Голоса становились всё более невнятными, смех — редким. Потом наступила относительная тишина. Лена выглянула в коридор — дверь в гостиную приоткрыта, свет горит, но звуков почти нет.
Она осторожно прошла в спальню. Достала сумку. Накинула куртку. Взяла ключи.
В прихожей на секунду замерла. Потом открыла дверь — медленно, бесшумно. Вышла. Закрыла за собой.
По лестнице спускалась почти бегом. На улице был холодный февральский вечер. Лена достала телефон, вызвала такси. Пока машина ехала, стояла в тени подъезда, боясь, что окна их квартиры сейчас распахнутся и оттуда высунется Андрей.
Но окна молчали.
Такси подъехало через семь минут. Лена забралась на заднее сиденье, назвала адрес.
— Тяжёлый день? — спросил водитель, глядя в зеркало заднего вида.
— Можно и так сказать, — Лена прижала сумку к груди.
Сорок три тысячи на счету. Одна сумка с вещами. И адрес подруги, которая не задаст лишних вопросов.
Этого достаточно, чтобы начать.
Карина открыла дверь в халате, с растрепанными волосами.
— Заходи быстрее, — она взяла у Лены сумку, провела внутрь. — Чай? Кофе?
— Ничего, — Лена опустилась на диван. — Спасибо, что приняла.
— Не говори глупостей, — Карина села рядом. — Оставайся, сколько нужно. Разберёмся.
Первую неделю Лена почти не выходила из квартиры. Брала отгулы на работе, ссылаясь на плохое самочувствие. Телефон разрывался от звонков Андрея — сначала злых, потом умоляющих, потом снова агрессивных. Тамара Ивановна писала длинные сообщения о неблагодарности и эгоизме. Лена читала, но не отвечала. Потом просто заблокировала оба номера.
На восьмой день она вышла на работу. Начальница посмотрела на неё внимательно, но ничего не спросила. Рита принесла кофе и сказала:
— Держишься молодцом.
— Стараюсь, — Лена попыталась улыбнуться.
Вечером того же дня пришло сообщение от незнакомого номера:
«Это Дмитрий. Андрей попросил передать — он подаёт на развод. Хочет всё закончить быстро. Раздел имущества через суд».
Лена долго смотрела на экран. Потом написала:
«Хорошо. Пусть подаёт».
Имущества у них почти не было. Квартира оформлена на Андрея, мебель тоже покупал он — точнее, его мать. У Лены оставались только личные вещи и тот самый тайный счёт.
Развод оформили через три месяца. Быстро, без скандалов. Андрей не явился на заседание, прислал адвоката. Тамара Ивановна сидела в зале суда, сверлила Лену взглядом, но тоже молчала.
Когда судья огласил решение, Лена вышла из здания и впервые за долгое время почувствовала, как легко дышится.
В телефоне пришло уведомление от банка. Зарплата. Тридцать восемь тысяч. Она перевела тринадцать на тайный счёт — теперь уже не тайный. Просто её личный счёт.
Семьдесят две тысячи накопилось за эти месяцы.
Однокомнатную квартиру на окраине города нашла через две недели после развода. Старенькая хрущёвка, четвёртый этаж без лифта, но чистая и светлая. Хозяйка — пожилая женщина — согласилась сдать за пятнадцать тысяч в месяц.
— Только без животных, — предупредила она. — И залог — два месяца.
— Без животных, — кивнула Лена. — Обещаю.
Переезжала в выходные. Карина помогла — притащила коробки, упаковала посуду, которую сама же и купила Лене в подарок.
— Новая жизнь требует новых тарелок, — сказала она, вручая набор. — Никаких воспоминаний о прошлом.
Лена обняла подругу.
— Спасибо. За всё.
— Ты бы то же самое сделала для меня.
Андрей объявился неожиданно — через полгода после развода. Лена возвращалась с работы, поднималась по лестнице своего подъезда, когда увидела его на площадке. Он сидел на ступеньках, сгорбившись.
— Как ты меня нашёл? — Лена остановилась в нескольких шагах от него.
— Рита с работы сказала адрес, — он поднял голову. Выглядел плохо — осунувшийся, небритый, с тёмными кругами под глазами. — Мне нужно поговорить.
— Нам не о чем говорить.
— Лен, пожалуйста, — он встал. — Я облажался. Понимаю. Хочу всё исправить.
— Слишком поздно.
— Не говори так, — он сделал шаг ближе. — Мы можем начать заново. Я изменился. Мать теперь не лезет в наши дела, я с ней поговорил. Я…
— Андрей, — Лена перебила его. — Ты не изменился. И не изменишься. Ты пришёл сюда не потому, что скучаешь по мне. Ты пришёл, потому что тебе неудобно одному. Потому что мать достала. Потому что некому готовить и убирать. Я права?
Он молчал. Отвёл взгляд.
— Вот именно, — Лена достала ключи. — Уходи. И больше не приходи.
— Ты пожалеешь, — его голос стал жёстче. — Одна останешься. Никому не нужная.
— Возможно, — Лена вставила ключ в замок. — Но это будет моя жизнь. Моё решение. И мне этого достаточно.
Она вошла в квартиру, закрыла дверь. Прислушалась — за дверью тишина, потом шаги, удаляющиеся вниз по лестнице.
Рита уволилась через месяц после того случая. Призналась, что сама сказала Андрею адрес — он приехал в офис, умолял, клялся, что просто хочет извиниться.
— Прости меня, — Рита плакала за столиком в кафе. — Я думала, он правда исправился.
— Всё нормально, — Лена обняла её. — Я не злюсь. Он теперь не появляется. Понял, что бесполезно.
А ещё через два месяца Лена узнала от бывшей соседки, что Андрей съехал от матери. Снимает комнату где-то на другом конце города. Тамара Ивановна осталась одна, жалуется всем подряд на неблагодарного сына и распутную невестку.
Лена не испытывала ни злорадства, ни жалости. Просто констатировала факт и шла дальше.
Год после развода она отметила скромно — купила себе торт в кондитерской рядом с домом. Маленький, шоколадный. Съела его вечером, сидя на своём диване в своей квартире, за которую платила сама.
На счету лежало сто двадцать тысяч рублей. Она копила на первоначальный взнос по ипотеке. До нужной суммы оставалось ещё далеко, но время было.
Телефон завибрировал. Сообщение от Карины:
«Как там моя любимая свободная женщина? Может, в кино сходим на выходных?»
Лена улыбнулась и начала печатать ответ:
«С удовольствием. Выбирай фильм».
За окном сгущались зимние сумерки. В квартире было тепло и тихо. Никто не кричал, не требовал отчёта, не контролировал каждую копейку.
Она была одна. Но впервые за много лет — по-настоящему свободна.
И этого было достаточно для счастья.