— Знаешь что, Лена? Хватит уже! — голос Артёма прорезал вечернюю тишину квартиры. — Моя мать имеет полное право приезжать к нам, когда захочет. Это её законное место.
Елена стояла у стола, перекладывая с места на место папки с документами. Пальцы её слегка дрожали, но лицо оставалось спокойным. За окном сгущались сумерки, и свет от настольной лампы падал на раскрытый ноутбук, где в углу экрана мелькали цифры банковского приложения.
— Твоё законное место — здесь, с семьёй, — продолжал Артём, не замечая, как жена методично перелистывает какие-то страницы. — А не устраивать истерики из-за того, что мама приехала погостить.
Погостить. Елена почти улыбнулась. Тамара Ивановна уже третью неделю занимала их спальню, а они с Артёмом ютились на раскладушке в гостиной. Третью неделю свекровь перекраивала их быт под себя: переставляла посуду, критиковала завтраки, учила «правильно» гладить рубашки.
— Я не устраиваю истерик, — тихо ответила Елена, не поднимая глаз от экрана. — Я просто предложила снять ей квартиру неподалёку. На месяц. Мы оплатим.
— Снять?! — Артём развернулся к ней всем корпусом. — Ты хочешь выселить мою мать?
«Трёхсот пятидесяти тысяч хватит на первое время», — мелькнула мысль, пока Елена вводила сумму перевода. Счёт был открыт ещё два года назад, когда она только начала подозревать, что рано или поздно придётся уходить. Тогда это казалось абсурдом, страховкой на случай невозможного. Теперь цифры росли каждую неделю — по пятнадцать, двадцать тысяч. Артём не проверял выписки, доверял ей полностью.
— Ты вообще слышишь меня? — голос мужа стал громче.
— Слышу, — Елена закрыла ноутбук и наконец подняла взгляд. — Артём, нам нужно поговорить. Серьёзно поговорить.
— О чём тут говорить? — он прошёлся по комнате, жестикулируя. — Мама вырастила меня одна. Отец ушёл, когда мне было пять. Она работала на двух работах, отказывала себе во всём!
История, которую Елена слышала уже сто раз. Как Тамара Ивановна тянула сына в девяностые. Как экономила на себе. Как он, Артём, теперь в долгу перед ней навсегда.
— Я это понимаю, — Елена встала, взяла со стола кружку с недопитым кофе. — Но мы женаты три года. У нас своя семья. И твоя мама...
— Что — моя мама? — Артём шагнул ближе. — Договаривай.
Елена помолчала. В кухне тикал часовой механизм, где-то внизу хлопнула дверь подъезда. Она подумала о том, что всего три дня назад нашла в своём шкафу записку от свекрови: «Ленушка, я перестирала твои кофточки. Они пахли потом. Нужно чаще пользоваться дезодорантом». Её вещи, её шкаф, её личное пространство.
— Твоя мама не уважает нас, — медленно проговорила Елена. — Она вмешивается во всё. В то, как я готовлю, как одеваюсь, даже в то, как я разговариваю с тобой.
— Она беспокоится! — Артём всплеснул руками. — Она хочет помочь!
— Помочь? — Елена поставила кружку в раковину. — Артём, она вчера сказала мне, что я слишком много времени провожу на работе. Что нормальная жена должна быть дома к шести, чтобы успеть приготовить ужин.
— И что в этом плохого? — он нахмурился. — Может, она права?
Вот оно. Елена почувствовала, как внутри что-то окончательно переключается. Как цифровой тумблер: щелчок — и обратного пути нет.
— Я работаю до семи, — произнесла она ровным голосом. — Как и ты. Как и большинство людей. И я не обязана оправдываться за свой график.
— Ты обязана терпеть маму, она нас растила! — выпалил Артём, и осёкся, видимо, сам поняв, что сморозил.
Елена медленно кивнула. Она ждала этих слов. Где-то в глубине души знала, что рано или поздно он их скажет.
— Меня она не растила, Артём, — тихо ответила Елена. — Меня вырастили мои родители. И я им благодарна. Но это не значит, что они теперь могут диктовать, как мне жить.
— Это другое! Твои живут в Саратове и не лезут!
— Потому что уважают нашу семью.
Артём провёл рукой по волосам — жест, знакомый до боли. Он делал так всегда, когда не знал, что сказать, но отступать не хотел.
— Слушай, давай не будем ссориться, — он попытался смягчиться. — Просто потерпи ещё немного. Мама скоро уедет.
— Когда?
— Ну... она же не сказала точно. Может, через пару недель.
«Через пару недель», — мысленно повторила Елена. Как и месяц назад. И два месяца назад, когда Тамара Ивановна приезжала «на несколько дней» и задержалась на три недели.
— Хорошо, — сказала она и направилась в спальню, где свекровь устроилась с вязанием перед телевизором.
— Ты куда? — окликнул Артём.
— Переодеться. И лечь спать.
Проходя мимо спальни, Елена краем глаза увидела Тамару Ивановну, уютно расположившуюся на их супружеской кровати. Телевизор показывал очередное ток-шоу, свекровь качала головой, комментируя происходящее на экране. На тумбочке стояла её коллекция кремов, таблеток, на спинке стула висел махровый халат.
В гостиной Елена достала из шкафа пижаму, скрылась в ванной. Включила воду погорячее и просто стояла, глядя на своё отражение в запотевшем зеркале. Завтра она позвонит риелтору. Посмотрит несколько квартир. Маленькую студию на окраине, может быть. Или однушку в старом доме. Главное — своё. Где никто не будет трогать её вещи и критиковать её выбор дезодоранта.
Когда она вернулась в гостиную, Артём уже разложил раскладушку и лежал, уткнувшись в телефон.
— Лен, — позвал он, не поднимая глаз. — Ты правда злишься?
— Нет, — ответила она, забираясь под одеяло. — Я устала.
— Понимаю. Работа выматывает.
Он не понимал. Совсем. И вряд ли поймёт когда-нибудь.
Елена закрыла глаза, но сон не шёл. В голове прокручивался план: завтра позвонить риелтору, послезавтра посмотреть квартиры, через неделю — переезд. Вещей у неё немного. Одного такси хватит. Документы уже собраны, деньги переведены.
Телефон тихо завибрировал. Сообщение от Тамары Ивановны: «Ленчик, завтра не надо готовить с утра. Я встану пораньше, сделаю сырники. А то твои какие-то сухие получаются».
Елена выдохнула и удалила уведомление. Ещё три дня. Всего три дня осталось терпеть.
Утро началось с запаха пригоревшего масла и громких причитаний на кухне.
— Артёмушка, ты только посмотри на эти сковородки! — голос Тамары Ивановны разносился по всей квартире. — Тефлон весь облез. Как на таком готовить? Я же говорила, нужно покупать качественное, а не экономить на здоровье.
Елена лежала на раскладушке, глядя в потолок. Шесть утра. В выходной. Она могла бы спать ещё часа три, но свекровь считала, что подъём в шесть — это нормально, полезно для здоровья.
— Мам, потише, — донёсся сонный голос Артёма. — Лена ещё спит.
— А что ей спать до обеда? Молодая, здоровая. Вот я в её годы уже на ногах была, и ты накормленный, и квартира убранная.
Елена поднялась, накинула халат и пошла в ванную. По дороге столкнулась с Тамарой Ивановной, которая как раз выходила из кухни с торжествующим видом.
— А, Леночка, доброе утро! — свекровь окинула её взглядом с ног до головы. — Халатик-то какой... застиранный уже. Я бы на твоём месте новый купила. Женщина должна выглядеть привлекательно даже дома. Артём же видит.
— Доброе утро, Тамара Ивановна, — ровно ответила Елена и прошла мимо.
В ванной она заперлась и включила душ. Вода текла, а в голове звучал один вопрос: как она вообще столько терпела? Три года. Три года постоянных визитов, замечаний, советов. Три года жизни под микроскопом чужого, пусть и родственного, контроля.
Когда она вернулась на кухню, Артём уже сидел за столом с тарелкой сырников. Тамара Ивановна хлопотала у плиты.
— Ленчик, садись, я тебе тоже положу, — свекровь повернулась с лопаткой в руке. — Правда, творог какой-то кислый вы покупаете. Надо брать в том магазине на углу, там качество получше.
— Спасибо, я кофе попью, — Елена включила кофемашину.
— Только кофе? — Тамара Ивановна всплеснула руками. — Артём, ты посмотри на свою жену. Она совсем не ест по утрам! Это же вредно! Желудок должен работать.
— Мам, ну хватит, — Артём вяло отмахнулся, листая ленту в телефоне.
Елена налила кофе и прислонилась к столешнице. Риелтор обещал прислать варианты квартир сегодня к обеду. Два дня. Осталось всего два дня.
— Кстати, дети, — Тамара Ивановна вытерла руки о полотенце и присела к столу. — Мне тут врач сказал, что надо бы в санаторий съездить. Давление скачет, суставы болят. Возраст, понимаете ли.
Артём поднял глаз от телефона.
— В санаторий? А что, хорошая идея. Отдохнёшь, подлечишься.
— Вот и я думаю, — свекровь оживилась. — Только, знаете, путёвка сейчас недешёвая. Я смотрела — хороший санаторий, с лечением, в Кисловодске. Восемьдесят тысяч за три недели.
Елена медленно опустила чашку на стол.
— Восемьдесят тысяч? — переспросила она.
— Ну да. Там и процедуры, и питание, и экскурсии. Я же хочу нормально отдохнуть, а не в какую-то дешёвую ночлежку ехать, — Тамара Ивановна посмотрела на Артёма. — Сынок, ты ведь поможешь матери? У меня самой таких денег нет. Пенсия копеечная.
Артём замялся, почесал затылок.
— Мам, ну это же... восемьдесят тысяч. Мы вот только что холодильник меняли. И ремонт в ванной планировали.
— Ремонт подождёт, — отрезала Тамара Ивановна. — А здоровье не подождёт. Или тебе всё равно, что с твоей матерью будет?
— Нет, конечно, мне не всё равно, просто...
— Просто что? — свекровь повысила голос. — Я тебя одна растила! Отец бросил нас, а я работала день и ночь! И теперь, когда мне нужна помощь, ты мне отказываешь?
Елена наблюдала за этим спектаклем со стороны. Знакомая пластинка. Сначала просьба, потом упрёки, потом слёзы. И Артём, как всегда, сдастся. Потому что вина — это самый верный инструмент манипуляции.
— Тамара Ивановна, — спокойно произнесла Елена. — У вас есть пенсия. И, насколько я знаю, квартира в собственности. Вы можете взять кредит или накопить.
Свекровь повернулась к ней так резко, словно только сейчас заметила её присутствие.
— Это ты меня учишь, как жить? — глаза Тамары Ивановны сузились. — Кредит в моём возрасте? Да ты что себе позволяешь!
— Я просто говорю, что восемьдесят тысяч — большая сумма. И мы не обязаны...
— Не обязаны?! — свекровь вскочила. — Артём, ты слышишь, что твоя жена говорит? Не обязаны! Моему сыну! Которого я подняла, выучила!
— Лена, ну зачем ты, — Артём бросил на неё растерянный взгляд. — Мам, успокойся. Мы что-нибудь придумаем.
— Что придумаем? — Елена почувствовала, как внутри закипает. — Артём, у нас ипотека. У нас кредит на машину. У нас свои расходы. Откуда восемьдесят тысяч?
— Найдём! — Артём повысил голос. — Это моя мать! Она больная!
— Я не больная! — возмутилась Тамара Ивановна. — Я просто хочу поправить здоровье! И если мой родной сын мне откажет...
— Никто не отказывает, — Артём встал из-за стола. — Дадим деньги. Я сегодня схожу в банк, оформлю кредит.
Елена смотрела на мужа. На его виноватое лицо, на желание угодить, на неспособность сказать «нет». И поняла — вот он, момент истины. Сейчас или никогда.
— Оформляй, — сказала она тихо. — Только на себя. Я подписывать ничего не буду.
— Что? — Артём не понял.
— Я не буду созаёмщиком. И я не буду платить по этому кредиту.
— Лена, ты о чём вообще?
— Я о том, Артём, что это твоё решение. Твоя мать, твоя ответственность. Я умываю руки.
Тамара Ивановна ахнула.
— Вот она, истинное лицо! — свекровь ткнула пальцем в сторону Елены. — Я всегда говорила, что она эгоистка! Жадная! Артём, ты видишь, с кем живёшь?
— Заткнитесь, — Елена произнесла это так тихо и холодно, что оба замерли. — Просто заткнитесь уже. Все.
Она развернулась и вышла из кухни. В гостиной схватила телефон, написала риелтору: «Готова смотреть квартиры сегодня. В любое время».
Ответ пришёл через минуту: «Отлично. Могу показать три варианта. Первый просмотр в два часа дня».
Елена глянула на часы. Одиннадцать. Три часа до свободы.
Из кухни доносился взволнованный голос Тамары Ивановны и примирительные интонации Артёма. Пусть разбираются. Пусть решают. Без неё.
Она собрала сумку, переоделась и вышла из квартиры, не попрощавшись.
Елена сидела в кафе напротив первой квартиры из списка риелтора, когда телефон разрывался от звонков. Артём. Раз, два, три... пятый звонок. Она смотрела на экран и не брала трубку. Пусть поволнуется. Пусть поймёт, что она не шутила.
Наконец пришло сообщение: «Лена, вернись домой. Пожалуйста. Нам нужно поговорить».
Она усмехнулась. Поговорить. Как будто они не говорили уже сто раз. Как будто что-то изменится от очередного разговора.
Но что-то в его сообщении было другим. Не оправдание, не упрёки. Просьба.
Елена допила кофе, расплатилась и вызвала такси. Может, стоит дать ему последний шанс. Хотя бы для того, чтобы окончательно убедиться в правильности решения.
Когда она вошла в квартиру, первое, что бросилось в глаза — тишина. Никакого телевизора, никаких причитаний. Артём стоял на кухне, прислонившись к столешнице, с каким-то измученным видом.
— Где Тамара Ивановна? — спросила Елена, снимая куртку.
— Собирается, — коротко ответил он. — Я вызвал ей такси. Она уезжает.
Елена замерла.
— Куда уезжает?
— Домой. К себе, — Артём поднял на неё глаза. — Я сказал, что пора. Что у нас своя жизнь. И что восемьдесят тысяч на санаторий я не дам.
Елена медленно прошла на кухню, села на стул. Не верилось.
— Что случилось?
— Ты ушла. И я остался с ней один, — он провёл рукой по лицу. — Она продолжала причитать, давить на жалость. А потом сказала, что если я не дам денег, значит, я плохой сын. Предатель. И что она пожалеет, что вообще меня родила.
Он замолчал, подбирая слова.
— И тут что-то щёлкнуло. Я вспомнил, как она говорила то же самое, когда я хотел поступать в университет в другом городе. Как манипулировала, когда я собирался съехать от неё после института. Как ты терпела все эти годы, а я просто закрывал на это глаза.
Из спальни донёсся звук захлопнувшегося чемодана и недовольное бормотание.
— Я сказал ей, что люблю её, что она моя мать, но это не даёт ей права управлять моей жизнью, — продолжал Артём. — Что у меня жена. Семья. И если она не может уважать наши отношения, то пусть живёт у себя.
— И что она ответила?
— Что я неблагодарный. Что ты меня настроила против неё. Что пожалеет о том дне, когда я на тебе женился, — он криво усмехнулся. — Стандартный набор.
Тамара Ивановна вышла из спальни с чемоданом. Лицо её было каменным.
— Вот и прекрасно, — сказала она, глядя куда-то мимо Елены. — Значит, так и будет. Брошенная мать, неблагодарный сын. Артём, ты ещё пожалеешь об этом разговоре.
— Возможно, — спокойно ответил он. — Но это моё решение.
— Твоё? Или её? — свекровь кивнула в сторону Елены.
— Моё, мам. Моё.
Внизу просигналила машина. Артём взял чемодан, вынес его к двери. Тамара Ивановна стояла в прихожей, натягивая перчатки. На секунду её маска треснула — Елена увидела в её глазах растерянность, даже страх. Но тут же лицо свекрови снова стало жёстким.
— Ну и живите, — бросила она напоследок. — Только без меня не приходите, когда понадобится помощь.
Дверь захлопнулась. Артём стоял, глядя на неё, потом медленно повернулся к Елене.
— Ты собиралась уходить, — констатировал он. — Я видел переписку с риелтором на экране телефона утром.
Елена не стала отпираться.
— Да. Собиралась.
— И сейчас?
Она помолчала, обдумывая ответ. Легко было бы сказать, что всё изменилось, что он молодец, что она счастлива. Но годы замалчивания проблем научили её честности.
— Не знаю, Артём. Ты сделал шаг. Один шаг. Но впереди много работы. Над нами. Над отношениями.
— Я понимаю, — он подошёл ближе. — Лена, я не прошу тебя сразу забыть всё. Я просто прошу... шанс. Давай попробуем начать заново. Без матери. Без прошлых ошибок.
Елена посмотрела на мужа. На его усталое, искреннее лицо. Да, он облажался. Много раз. Но сейчас он хотя бы признавал это.
— Хорошо, — выдохнула она. — Попробуем.
Через три дня Артёму позвонила мать. Голос её звучал удивительно бодро.
— Сынок, ты знаешь, я подумала и решила, что ты прав, — щебетала Тамара Ивановна. — Нам действительно нужно пространство. Я погорячилась тогда.
— Мам, я рад, что ты так думаешь, — осторожно ответил Артём.
— И знаешь, я всё-таки еду в санаторий! Нашла деньги!
— Как нашла?
— О, это долгая история, — свекровь рассмеялась. — У меня есть один хороший знакомый. Помнишь, я рассказывала про Виктора Павловича из нашего дома? Вот он мне и помог. Одолжил деньги. Так что через неделю я в Кисловодске!
Артём нахмурился.
— Виктор Павлович? Который на втором этаже живёт?
— Ну да. Замечательный мужчина. Мы с ним часто чай пьём, в шахматы играем.
Когда разговор закончился, Артём рассказал об этом Елене. Она слушала и медленно начинала улыбаться.
— Что смешного?
— Твоя мать, Артём, — Елена покачала головой. — Она всё время могла найти эти деньги. У неё есть этот Виктор Павлович. Который, судя по всему, не прочь помочь даме.
— Ты думаешь...
— Я думаю, что твоя мать — хитрая лиса, — Елена усмехнулась. — Она давила на тебя, требовала деньги, устраивала сцены. А в итоге спокойно выбила всё у своего знакомого и уехала отдыхать. Возможно, даже не одна.
Артём медленно осознавал услышанное. Его мать манипулировала им. Годами. И он, как слепой котёнок, вёлся на каждую провокацию.
— Вот старая... — начал он и осёкся.
— Актриса? — подсказала Елена. — Да, твоя мать могла бы дать мастер-класс по манипуляциям.
Они сидели на кухне, переглядываясь, и вдруг оба расхохотались. Смеялись над абсурдностью ситуации, над тем, сколько нервов было потрачено зря, над тем, что Тамара Ивановна в итоге получила своё — санаторий, отдых, внимание.
— Знаешь что, — сказал Артём, вытирая слёзы. — Пусть едет. Пусть отдыхает со своим Виктором Павловичем. А мы наконец поживём в своей квартире. Как нормальная семья.
— Как нормальная семья, — повторила Елена.
И в первый раз за долгое время она почувствовала, что, возможно, у них действительно есть шанс.