— Слушай, милая, я не хочу тебя обидеть, но давай начистоту, — Варвара Ильинична поставила чашку на блюдце так, что фарфор звякнул. — Ты хорошая девочка, спору нет. Но мой сын всю жизнь вкалывал, строил бизнес с нуля. А ты кто? Продавец в магазине косметики.
Я сидела на кухне в их квартире и смотрела на свои руки. Свадьба через две недели, платье уже висит в шкафу, приглашения разосланы. А будущая свекровь устроила мне личную аудиенцию, пока Артём был на встрече с партнёрами.
— Я люблю вашего сына, — тихо сказала я.
— Любовь... — она махнула рукой. — Знаешь, сколько я таких «любящих» повидала? Каждая вторая готова была на всё ради моего Артёмки. Он успешный мужчина, квартиры, машины, доля в строительной компании. Ты же понимаешь, что я должна защитить его?
Внутри всё похолодело. Я поняла, к чему она клонит, но молчала, ждала продолжения.
— Нужен брачный договор, — Варвара Ильинична достала из сумочки какие-то бумаги. — Вот проект. Ничего сложного. Просто в случае развода ты не претендуешь на его имущество. Всё, что было до брака, остаётся его. Всё честно.
— Артём об этом знает?
— Сынок доверяет мне. Он человек творческий, витает в облаках. А я практичная, жизнь меня научила. Подпишешь?
Я взяла документ. Пробежала глазами по строчкам. Стандартный текст, действительно ничего особенного. Раздельная собственность, никаких претензий в случае расторжения брака.
— А если я откажусь?
Варвара Ильинична улыбнулась, но глаза остались холодными.
— Тогда мне придётся серьёзно поговорить с сыном. Объяснить, что ты не та девушка, за которую он тебя принимает. Что тебя интересуют только деньги.
— Это неправда!
— А кто тебе поверит? — она пожала плечами. — Я его мать. Знаю его с рождения. А ты... случайная встреча в кафе полгода назад.
Меня затрясло от обиды и бессилия. Но спорить было бессмысленно. Варвара Ильинична явно продумала всё до мелочей.
— Хорошо, — выдохнула я. — Я подпишу. Но с одним условием.
Она насторожилась.
— С каким?
— Мы с Артёмом составим свой вариант договора. У нотариуса. И там будут пункты, которые устроят нас обоих.
Свекровь задумалась. Видимо, взвешивала риски.
— Главное, чтобы раздела имущества не было, — наконец сказала она. — Остальное меня не волнует.
— Договорились.
Через три дня мы с Артёмом сидели в нотариальной конторе. Он нервничал, комкал в руках какой-то рекламный буклет.
— Тань, прости, пожалуйста, — сказал он. — Мама иногда перегибает палку. Но она волнуется за меня.
— Я понимаю, — ответила я спокойно. — И согласна на брачный договор. Только давай сделаем его справедливым для обоих.
Нотариус, женщина лет пятидесяти в строгом костюме, внимательно нас выслушала.
— Значит так, — она открыла ноутбук. — Раздельная собственность на всё, что было нажито до брака. Это понятно. А что насчёт совместно нажитого?
— Пополам, — твёрдо сказала я. — Всё, что мы заработаем вместе, делим поровну.
Артём кивнул:
— Конечно. Это справедливо.
— Теперь важный момент, — нотариус посмотрела на меня поверх очков. — Вы работаете?
— Да, в магазине косметики.
— Будете продолжать после свадьбы?
— Обязательно.
— Хорошо. Тогда предлагаю включить пункт о семейном бюджете. Кто, на что тратит, как распределяются обязанности.
Мы проговорили ещё час. Артём согласился на всё, что я предлагала. Он действительно любил меня и хотел, чтобы я чувствовала себя защищённой.
А потом я сказала:
— И ещё один пункт. Насчёт недвижимости.
— Какой? — удивился Артём.
— Квартира, в которой живёт твоя мама. Формально она на кого оформлена?
— На меня. Я её купил три года назад, когда компания начала приносить прибыль. Хотел, чтобы мама жила в хорошем районе.
— Понятно, — я сделала паузу. — Давай пропишем, что в случае развода эта квартира достаётся мне.
Артём чуть не подавился воздухом:
— Что?! Таня, ты серьёзно?
— Абсолютно. Смотри, вся остальная недвижимость остаётся твоей. Офис, загородный дом, твоя холостяцкая квартира в центре. Я не претендую. Но вот эту трёшку на Ленинском — хочу себе. Если вдруг мы разведёмся.
Нотариус с интересом наблюдала за нами.
— Но там моя мама! — Артём растерянно развёл руками.
— Артём, милый, — я взяла его за руку. — Если мы с тобой будем счастливы, никакого развода не случится. И этот пункт так и останется на бумаге. Но твоя мама настояла на договоре. Значит, она допускает вероятность расставания. И я тоже хочу подстраховаться.
— Но почему именно эта квартира?
— Потому что она единственная, что тебе действительно дорого. Остальное — просто вложения, инвестиции. А эту ты покупал для мамы, от души. Вот пусть она и будет гарантией того, что ты меня не бросишь.
Он молчал, обдумывая. Нотариус постукивала ручкой по столу.
— Знаешь что, — наконец сказал Артём. — Давай так и напишем. Всё равно мы не разведёмся. Я уверен.
Я улыбнулась и поцеловала его в щёку.
Варвара Ильинична узнала о содержании договора только через неделю после свадьбы. Артём как-то вечером обмолвился за ужином, что мы всё оформили, подписали. Она оживилась:
— Ну и правильно сделали! Теперь хоть спокойна. А что там прописали?
— Да всё стандартно, мам. Раздельная собственность на то, что было до брака. Совместное — пополам.
— И всё?
— Ну... ещё пара пунктов. Но это неважно.
Свекровь насторожилась. Она чувствовала подвох, но Артём быстро перевёл разговор на другую тему.
А я сидела рядом и думала о том, что игра только начинается.
Варвара Ильинична не привыкла проигрывать. Особенно когда дело касалось её единственного сына. Первые месяцы после нашей свадьбы она вела себя тихо, почти незаметно. Приезжала к нам раз в неделю, приносила пироги, интересовалась, как дела. Но я видела, как она смотрит на меня — изучающе, холодно, словно искала слабое место.
Первый звонок прозвучал в марте. Я была на работе, когда позвонил Артём. Голос у него был странный — растерянный и какой-то виноватый одновременно.
— Тань, нам надо поговорить. Серьёзно.
— Что случилось?
— Дома. Вечером. Приезжай пораньше, ладно?
Я вышла с работы на час раньше, всю дорогу нервничала. Дома Артём ходил по гостиной, потирал шею — так он делал, когда не знал, с чего начать.
— Сегодня звонила мама, — наконец выдал он. — У неё проблемы.
— Какие?
— Ну... в общем, у неё подруга есть, Раиса Фёдоровна. Они вместе ещё в институте учились. Короче, эта Раиса взяла кредит, а теперь платить нечем. Банк угрожает забрать квартиру.
Я села на диван, сразу почувствовав неладное.
— И что твоя мама предлагает?
— Она попросила... — Артём замялся. — Попросила одолжить Раисе денег. Не так много, триста тысяч. Чтобы погасить самые срочные платежи.
— Триста тысяч — это не так много? — я усмехнулась. — Артём, мы только что ремонт закончили. Все накопления ушли на мебель и технику.
— Я знаю. Но мама сказала, что Раиса обязательно вернёт. Через три месяца. У неё дочка в Германии живёт, должна прислать денег.
— А расписку она даст?
Артём пожал плечами:
— Мама обиделась, когда я спросил. Говорит, это же её лучшая подруга, они друг другу как сёстры. Какие расписки между близкими людьми?
Я молчала, обдумывая ситуацию. Всё было слишком удобно. Слишком своевременно.
— Артём, я против.
— Таня...
— Послушай меня. Твоя мама никогда меня не любила. И эта история с подругой пахнет ловушкой. Дашь ей деньги — никогда их не увидишь. А потом твоя мама скажет: вот видишь, из-за твоей жены я потеряла лучшую подругу и деньги.
— Ты слишком мнительная, — он сел рядом, обнял меня. — Мама просто волнуется за свою подругу. Это нормально.
На следующий день Варвара Ильинична сама приехала к нам. Без звонка, как всегда. Я открыла дверь — она стояла на пороге с натянутой улыбкой.
— Танечка, можно войти? Или ты меня и на порог не пустишь?
Я молча отступила. Свекровь прошла на кухню, оглядела всё придирчивым взглядом.
— Артёма дома нет?
— На работе.
— Жаль. Я хотела с вами обоими поговорить. Но ладно, начну с тобой.
Она села за стол, достала из сумки какую-то папку.
— Ты же знаешь про Раису? Артём рассказал?
— Знаю.
— И что ты решила? Поможете?
— Я против этой затеи, — сказала я прямо. — Извините, но мне кажется странным одалживать такую сумму без всяких гарантий.
Варвара Ильинична улыбнулась, и от этой улыбки мне стало не по себе.
— Гарантий хочешь? Вот, держи.
Она выложила на стол документы. Я взяла их, пробежала глазами. Справка о доходах Раисы Фёдоровны, выписка из банка, договор кредита.
— Видишь? Всё честно. Женщина попала в трудную ситуацию. А ты ведёшь себя как... как какая-то скряга.
— Это не про жадность, — я положила бумаги обратно. — Это про осторожность.
— Осторожность, — свекровь усмехнулась. — Знаешь, Танюша, я сначала думала, что ты просто глупенькая. Но теперь вижу — ты расчётливая. Это хуже.
— Что вы хотите этим сказать?
— А то, что Артём мой сын. И я вижу, как ты его меняешь. Раньше он был добрым, отзывчивым. А теперь начал считать каждую копейку. И всё из-за тебя.
Я встала, скрестив руки на груди:
— Варвара Ильинична, давайте начистоту. Вы с самого начала были против нашего брака. И сейчас ищете способ поссорить меня с Артёмом. Эта история с Раисой — просто повод.
— Ты слишком много о себе возомнила, — свекровь тоже поднялась. — Думаешь, раз договор подписала, теперь всё можешь? Артём мой сын, и он всегда будет на моей стороне. Всегда.
Она ушла, хлопнув дверью. А я осталась стоять посреди кухни с тяжёлым предчувствием.
Вечером Артём вернулся расстроенный. Оказалось, мама успела позвонить ему на работу, наплакаться в трубку. Мол, невестка чёрствая, не хочет помогать людям в беде.
— Таня, ну почему ты так с ней? — он выглядел измотанным. — Это же не для себя просит, для подруги.
— Артём, открой глаза! Твоя мать манипулирует тобой. Она хочет поссорить нас.
— Бред какой-то! Мама просто добрая, всегда всем помогала.
Мы поругались. Впервые за всё время нашего брака. Он ушёл спать в гостиную, я осталась в спальне, глядя в потолок и понимая, что Варвара Ильинична начала войну.
А через неделю случилось то, чего я боялась. Артём пришёл домой и молча протянул мне банковскую квитанцию. Триста тысяч рублей переведены Раисе Фёдоровне Соколовой.
— Ты отправил деньги без моего согласия?
— Это мои деньги, — сухо ответил он. — С моего счёта. Того, что был до нашего брака.
— Но мы семья! Мы должны были обсудить!
— Как мы обсуждали? Ты сразу сказала нет. Даже слушать не стала. А мама права — ты изменилась. Или я тебя просто не знал.
Я молчала, потому что понимала: что бы я ни сказала сейчас, он всё равно не услышит. Варвара Ильинична победила в первом раунде.
Но я ещё не знала, что это было только начало.
Деньги, конечно, никто не вернул. Прошло три месяца, потом полгода. Раиса Фёдоровна как в воду канула. Артём несколько раз звонил ей, но трубку она не брала. Варвара Ильинична разводила руками: мол, сама не понимаю, что случилось, всю жизнь дружили.
Я молчала. Не говорила «я же говорила», не упрекала. Просто ждала. И копила информацию.
Случайно — а может, и не случайно — я встретила Раису в торговом центре. Она шла с огромными пакетами из дорогих магазинов, вся при параде. Увидев меня, попыталась свернуть в сторону, но я окликнула её.
— Раиса Фёдоровна! Какая встреча!
Она остановилась, натянуто улыбнулась:
— А, Танечка... Здравствуй.
— Вы так хорошо выглядите. Значит, проблемы с кредитом решились?
Она замялась:
— Ну... да, дочка помогла. Из Германии прислала.
— Как замечательно! Значит, и наш долг сможете вернуть?
— Какой долг? — она сделала удивлённое лицо. — Я ничего не занимала.
— Триста тысяч. Артём переводил вам в марте.
— Ах, это... — Раиса поправила сумку на плече. — Это был не долг. Это Варвара Ильинична попросила помочь. Сказала, что деньги её. Что она хочет проверить твоего мужа, насколько он самостоятельный.
У меня перехватило дыхание.
— То есть это была проверка?
— Я думала, ты в курсе, — Раиса явно нервничала. — Варя сказала, что вы с Артёмом договорились. Что это такая игра. Я просто помогла подруге.
Она быстро ушла, а я осталась стоять посреди торгового центра, переваривая услышанное. Значит, всё было подстроено. Варвара Ильинична не просто хотела поссорить нас — она хотела показать Артёму, что я жадная, что контролирую его деньги.
Вечером я рассказала мужу о встрече. Сначала он не поверил, потом позвонил матери. Та всё отрицала, плакала, говорила, что Раиса врёт, что я настраиваю сына против неё.
— Артём, — я села рядом с ним. — Помнишь наш брачный договор?
— При чём тут он?
— Твоя мама настояла на нём, потому что боялась, что я охочусь за твоими деньгами. А теперь она сама устраивает провокации с деньгами. Не кажется ли тебе это странным?
Он молчал, глядя в одну точку.
— Я хочу, чтобы ты сам во всём разобрался, — продолжила я. — Поговори с Раисой. Встреться с ней, спроси напрямую. Только без мамы.
На следующий день Артём приехал к Раисе в гости. Она, видимо, не ожидала такого напора и во всём призналась. Варвара Ильинична действительно попросила её изобразить финансовые трудности. Обещала вернуть деньги через месяц и ещё сверху доплатить за помощь.
Артём вернулся домой бледный. Молча прошёл в кабинет, закрылся там на несколько часов. А потом вышел и сказал:
— Я хочу, чтобы мама переехала.
— Куда?
— Куда угодно. Я куплю ей другую квартиру. Или сниму. Но жить в моей квартире, после всего этого... я не могу ей позволить.
— Артём, не спеши. Подумай ещё.
— Я уже всё решил. Она перешла черту. Обманывала меня, манипулировала, пыталась разрушить наш брак. Хватит.
Варвара Ильинична узнала о решении сына на следующий день. Примчалась к нам в истерике, кричала, что я отняла у неё сына, что я разбила семью. Артём молча слушал, а потом сказал:
— Мама, это моё решение. И только моё. Таня даже отговаривала. Но я не могу тебе доверять после того, что ты сделала.
— Артёмушка, я же для тебя старалась! Хотела проверить её, понять, какая она на самом деле!
— Ты хотела поссорить нас. И чуть не получилось. Но теперь я вижу всё ясно.
Свекровь заплакала, опустилась на стул:
— Ты же не выгонишь меня на улицу? Я твоя мать...
— Я сниму тебе хорошую квартиру. Буду платить, помогать. Но в своей квартире я тебя больше видеть не хочу.
— Но она же твоя! Ты мне её подарил!
— Она оформлена на меня. И по брачному договору...
Артём осекся, взглянул на меня. Я кивнула.
— По брачному договору в случае развода эта квартира переходит Тане. Помнишь, мама? Ты сама настояла на том, чтобы мы его подписали.
Варвара Ильинична побледнела. Она вспомнила. Вспомнила, как требовала брачный договор, как радовалась, что защитила сына от корыстной невестки.
— Но вы же не разводитесь... — пробормотала она.
— Нет, не разводимся, — спокойно сказал Артём. — Но эта квартира — моя единственная страховка от твоих манипуляций. Пока ты живёшь в ней, ты будешь пытаться управлять моей жизнью. А я устал.
Свекровь съехала через неделю. Артём действительно снял ей неплохую двушку на окраине, продолжал помогать деньгами. Но видеться стали редко — раз в месяц, не чаще.
А я поняла, что брачный договор, который должен был защитить Артёма от меня, в итоге защитил нашу семью от его собственной матери. Ирония судьбы.
Варвара Ильинична потеряла не квартиру — она потеряла власть над сыном. И это было для неё страшнее любой материальной потери. Она построила вокруг него стены, а в итоге оказалась за ними сама — одинокая, с грузом собственных интриг.
Иногда по вечерам, сидя на балконе с чашкой кофе, я думала о том, как тонка грань между защитой и контролем, между любовью и манипуляцией. Варвара Ильинична хотела уберечь сына, но выбрала неправильные методы.
А мы с Артёмом научились доверять друг другу. По-настоящему. Без договоров и проверок.