— Ты что, из кожи вон лезешь, чтобы все испортить? — Андрей швырнул пакет с продуктами на стол так, что оттуда вывалился батон. — Мать звонила. Плачет. Говорит, что денег до конца месяца не хватит!
Женя стояла у плиты и мешала что-то в кастрюле. Не обернулась. Просто продолжала размеренно водить ложкой по кругу.
— Я слышу тебя, — тихо ответила она.
— А толку? — Он прошелся по кухне, провел рукой по волосам. — Ты вообще понимаешь, в каком она положении? Одна живет. Пенсия копеечная. Коммуналка дерет по полной.
Женя наконец повернулась. Лицо усталое, под глазами темные круги. Она работала на двух работах уже третий месяц. Основная — бухгалтер в строительной фирме, вторая — консультант в интернет-магазине по вечерам. Приходила домой за полночь, вставала в шесть.
— Андрей, мы же разговаривали об этом, — начала она осторожно. — Я отдаю ей десять тысяч каждый месяц. Это треть моей зарплаты.
— И что? — Он развел руками. — Этого мало! Она вчера сказала, что лекарства покупать не на что. У нее давление скачет, ты в курсе?
Женя вздохнула и выключила плиту. Села за стол, подперев голову руками.
— Может, поговорим спокойно? — предложила она. — Я не против помогать твоей маме. Правда. Но у нас самих кредит за машину, ипотека. Мы еле сводим концы с концами.
— Вот поэтому я и говорю — бери дополнительные смены, — отрезал Андрей. — На твоей работе всегда ищут, кто согласен остаться. Поработаешь по субботам — и будет нам всем легче.
Женя посмотрела на мужа долгим взглядом. Когда-то она думала, что знает этого человека. Три года назад он дарил ей цветы просто так, среди недели. Готовил завтраки. Смеялся над ее шутками. А теперь?
— Хорошо, — кивнула она. — Поговорю с начальником.
Андрей сразу смягчился, подошел, обнял ее за плечи.
— Вот и умница. Мама будет очень благодарна. Она ведь столько для меня сделала. Вырастила одна, без отца. Я не могу ее бросить.
Женя промолчала. Она думала о том, как в прошлый раз заехала к свекрови с передачей — принесла пакет с курицей, овощами, крупами. Нина Сергеевна приняла все с благодарностью, даже прослезилась: "Спасибо, доченька, у меня правда совсем пусто было". А через неделю Женя случайно увидела в её мусорном ведре упаковку от дорогого сыра и коробку от торта из элитной кондитерской. Странно. Но она тогда не придала этому значения.
Суббота выдалась тяжелой. Женя вышла на работу к восьми утра, хотя обычно офис по выходным не работал. Но директор попросил закрыть квартальный отчет — срочно, для проверки. Она сидела над бумагами до трех дня, потом поехала домой.
Андрей встретил ее в прихожей с довольным видом.
— Как съездила? — спросил он, целуя ее в щеку.
— Нормально. Устала, — Женя скинула туфли и прошла на кухню. — Что-нибудь ел?
— Да, заказал доставку. Тебе оставил в холодильнике.
Она открыла дверцу и достала контейнер с салатом. Села, начала медленно есть. Андрей устроился напротив с кружкой кофе.
— Слушай, мама опять звонила, — начал он как бы между прочим. — Ей бы еще немного подкинуть. Там отопление подорожало, счет пришел огромный.
Женя подняла глаза.
— Сколько?
— Ну... тысяч пятнадцать бы хватило.
— Андрей, — она отложила вилку. — Это уже какой раз за месяц?
— Да не за месяц, а за два! — возмутился он. — И вообще, ты что, считаешь каждую копейку? Речь о моей матери!
— Я не считаю, — Женя старалась говорить спокойно. — Просто мне кажется странным, что у нее постоянно возникают какие-то непредвиденные расходы.
— А что тут странного? — Андрей встал, начал ходить по кухне. — Она пожилая женщина, ей многое нужно. Ты бы лучше порадовалась, что можешь помочь.
Женя не ответила. Она доела салат, помыла посуду и ушла в спальню. Легла на кровать и закрыла глаза. Внутри росло какое-то смутное беспокойство.
В воскресенье они поехали к Нине Сергеевне. Она жила в старой двухкомнатной квартире на окраине города. Когда Андрей открыл дверь своим ключом, свекровь выбежала навстречу — худенькая, в застиранном халате, с потухшими глазами.
— Сынок! — Она обняла его. — Как хорошо, что приехал. А то я тут совсем одна маюсь.
Женя прошла на кухню, поставила на стол пакеты с продуктами. Нина Сергеевна шла следом, причитая:
— Ой, зачем же так много? Мне столько не нужно...
Андрей направился к холодильнику, открыл. Женя краем глаза заметила, как он нахмурился.
— Мам, у тебя тут совсем пусто, — сказал он озабоченно. — Ты что, голодаешь?
— Да нет, сынок, — вздохнула Нина Сергеевна. — Просто денег не было особо. Питалась кое-как. Кашки там, хлеб...
Женя посмотрела в холодильник через плечо мужа. Действительно — почти ничего. Полбуханки черного хлеба, пачка маргарина, немного молока.
— Мам, ну ты же говори мне сразу! — Андрей достал кошелек, вытащил несколько купюр. — На, купи себе нормальной еды. И лекарства не забудь.
— Спасибо, родной, — Нина Сергеевна взяла деньги, прижала к груди. — Ты у меня золотой.
Они посидели минут сорок, попили чаю с печеньем, которое Женя принесла. Свекровь жаловалась на соседей, на дорогие коммунальные услуги, на то, что врачи в поликлинике грубые. Андрей кивал, сочувствовал. Женя молчала.
Когда они уже собирались уходить, Женя попросилась в туалет. Проходя мимо комнаты свекрови, она случайно заглянула внутрь — дверь была приоткрыта. На кровати лежало новое пальто, явно дорогое, с биркой еще. На тумбочке стояла косметика — французская, Женя такую видела в элитных магазинах.
Сердце сжалось. Но она ничего не сказала. Вернулась, попрощалась, села в машину.
По дороге домой молчала. Андрей был в приподнятом настроении, рассказывал что-то про работу. Женя смотрела в окно и думала.
Прошло еще две недели
Женя работала почти без выходных. Приходила домой, падала без сил. Андрей продолжал регулярно передавать матери деньги — то пять тысяч, то десять. Говорил, что это их долг.
И вот в пятницу вечером он неожиданно предложил:
— Давай сходим куда-нибудь? В ресторан, например. Развеемся немного.
Женя удивилась. Они давно никуда не ходили — все деньги уходили на ипотеку, кредиты и помощь свекрови.
— А деньги? — осторожно спросила она.
— Я премию получил, небольшую, — улыбнулся Андрей. — Как раз хватит на хороший ужин. Ты заслужила.
Они выбрали итальянский ресторан в центре — не слишком дорогой, но приличный. Оделись, поехали. Женя даже немного оживилась, надела платье, которое давно не носила, накрасилась.
В ресторане было полупусто — будний вечер, народ еще не набежал. Их посадили за столик у окна. Андрей заказал вино, роллы. Они начали разговаривать обо всем понемногу — о работе, планах на лето, о том, что может, стоит съездить куда-нибудь отдохнуть.
И тут Женя увидела ее.
За столиком в дальнем углу зала сидела Нина Сергеевна. В элегантном бежевом костюме, с аккуратной укладкой, ярко накрашенная. Напротив нее — подруга, тоже при полном параде. Перед ними стояли бокалы с шампанским, тарелки с морепродуктами, дорогие закуски.
Женя замерла.
Андрей что-то говорил про новый проект на работе, но Женя не слышала. Она смотрела на свекровь, которая смеялась, жестикулировала, явно наслаждаясь вечером. Официант принес им что-то на большом блюде — похоже на дорадо или сибас. Нина Сергеевна даже не взглянула на ценник в меню, просто махнула рукой, соглашаясь.
— Женя? — Андрей наклонился через стол. — Ты меня слушаешь?
Она молча кивнула в сторону дальнего столика. Муж обернулся, и лицо его вытянулось.
— Это... это же мама, — пробормотал он.
Они сидели и смотрели. Нина Сергеевна подняла бокал, чокнулась с подругой, отпила. Что-то рассказывала, размахивая руками. На запястье поблескивал браслет — золотой, массивный. Такого Женя раньше не видела.
— Может, подойдем? — неуверенно предложил Андрей.
Но Женя покачала головой.
— Давай просто понаблюдаем.
Они просидели еще минут двадцать. Заказ принесли им, но Женя почти не притронулась к еде. Смотрела, как свекровь неспешно ужинает, как официант услужливо подливает ей вино, как она достает из сумочки телефон — новый айфон, последняя модель.
Андрей тоже ел механически, не отрывая взгляда от матери. По его лицу было видно — внутри что-то переворачивается, ломается, не складывается в единую картину.
— Мам, наверное, тоже нужно иногда себя побаловать, — наконец произнес он, но голос звучал неубедительно.
— На наши деньги? — тихо спросила Женя.
Он не ответил.
Когда Нина Сергеевна расплачивалась на кассе, Женя специально прислушалась. Официант назвал сумму — двенадцать с половиной тысяч. Свекровь достала карту, провела без тени сомнения, взяла чек.
Они с подругой вышли из ресторана, болтая и смеясь. Даже не заметили Андрея с Женей, которые сидели в полумраке у окна.
Домой ехали молча. Андрей сжимал руль, смотрел прямо перед собой. Женя видела, как желваки ходят на его скулах.
Уже в квартире, скинув куртки, он прошелся по гостиной, остановился у окна.
— Может, у нее был повод, — сказал он в пустоту. — День рождения подруги или что-то такое.
— Андрей.
— Ну правда! Мало ли. Она же не каждый день так живет.
Женя присела на диван, сложила руки на коленях.
— Ты видел ее телефон? Браслет? Костюм этот — он стоит не меньше пятидесяти тысяч.
— Откуда ты знаешь?
— Я женщина. Я вижу эти вещи.
Андрей развернулся к ней.
— И что ты хочешь этим сказать?
— Ничего, — она посмотрела на него спокойно. — Просто констатирую факты. Твоя мама ходит в дорогие рестораны, носит золото, пользуется новым айфоном. При этом плачется тебе, что ей не хватает на еду и лекарства.
— Может, она накопила, — упрямо повторил Андрей. — Или подруга угостила.
— Она сама платила. Я слышала сумму.
Тишина. Андрей опустился в кресло, потер лицо руками.
— Завтра поеду к ней, — наконец сказал он. — Поговорю.
Женя кивнула. Больше в тот вечер они не разговаривали.
Утром Андрей уехал рано. Женя осталась дома — суббота, наконец-то выходной. Она прибралась в квартире, приготовила обед, попыталась почитать книгу. Но мысли постоянно возвращались к вчерашнему.
Телефон зазвонил около трех. Андрей.
— Приезжай, — коротко бросил он. — Адрес скину.
Координаты оказались совсем не те, где жила Нина Сергеевна. Это был новый жилой комплекс в престижном районе. Женя приехала, поднялась на восьмой этаж. Дверь открыл Андрей — лицо каменное.
Квартира была большая, светлая, с дорогим ремонтом. В гостиной на кожаном диване сидела свекровь в домашнем халате — но не застиранном, а шелковом, с вышивкой. Волосы аккуратно уложены, макияж неброский.
— Проходи, Женечка, — устало сказала она. — Я всё Андрюше рассказала. Теперь тебе расскажу.
Женя села в кресло напротив. Андрей стоял у окна, спиной к ним.
— Я не бедная, — начала Нина Сергeевна, глядя в пол. — У меня своя квартира есть, эта вот. Купила три года назад. Та, старая, сдается. Приносит хороший доход.
— Почему ты врала? — глухо спросил Андрей, не оборачиваясь.
— Потому что боялась, — она подняла глаза. — Боялась, что ты перестанешь приезжать, звонить. Что забудешь про меня. После развода с твоим отцом я осталась одна. Ты вырос, женился. У тебя своя жизнь. А мне что? Сидеть и ждать, когда ты соизволишь вспомнить?
— Так ты придумала эту схему, — Женя не могла сдержаться. — Прикидывалась нищей, чтобы сын постоянно приезжал и давал деньги.
Нина Сергеевна посмотрела на нее колючим взглядом.
— А ты-то тут причем? Это мой сын, мои отношения с ним.
— Причем, что я работаю на двух работах, — Женя почувствовала, как внутри закипает. — Причем, что мы с трудом сводим концы с концами. Причем, что я видела, как ты показывала Андрею пустой холодильник и слезы пускала!
— Я имею право тратить свои деньги как хочу, — отрезала свекровь. — И если я захотела, чтобы сын обо мне заботился, это моё дело.
Андрей резко развернулся.
— Твоё дело? — Голос звенел от ярости. — Ты манипулировала мной! Заставляла жену вкалывать до упада, потому что мне было жалко тебя!
— Я твоя мать!
— Ты лгунья, — он шагнул к ней. — Всё это время ты врала. Холодильник специально опустошала. Одевалась в старье, когда я приезжал. Разыгрывала спектакли!
Нина Сергеевна встала с дивана.
— Если бы я не делала этого, ты бы вообще забыл про меня! Занятой очень, работа, жена! А я что, не нужна?
— Мама, я звонил тебе каждую неделю! Приезжал! Помогал по-настоящему, когда нужно было!
— Этого мало!
— А сколько надо? — Андрей говорил тише, но каждое слово било как удар. — Сколько денег, сколько времени, сколько унижений для моей жены?
Нина Сергеевна сжала губы.
— Я не просила ее унижаться.
— Ты просила меня выжимать из нее последние соки! — Он ударил кулаком по спинке дивана. — Я говорил ей брать переработки! Отдавать деньги! А ты покупала себе шмотки и ела креветки в ресторанах!
Женя сидела тихо. Смотрела на эту сцену как будто со стороны. Свекровь уже не казалась ей жалкой старушкой. Это была расчетливая женщина, которая годами плела паутину из лжи.
— Мы уходим, — сказал Андрей. — И больше ни копейки от меня не получишь.
— Андрюша... — Нина Сергеевна шагнула к нему, но он отстранился.
— Не надо. Хватит.
Они вышли из квартиры. В лифте Андрей прижался лбом к холодной стене, закрыл глаза. Женя осторожно коснулась его плеча.
— Прости, — выдохнул он. — За всё. Я должен был поверить тебе раньше.
Она обняла его. Стояли так, пока лифт не доехал до первого этажа. На улице было уже темно. Включились фонари. Падал первый снег — мелкий, колючий.
Они дошли до машины, сели. Андрей завел мотор, но не тронулся с места. Сидел, глядя в темноту перед собой. Снежинки садились на лобовое стекло и таяли.
— Поехали домой, — тихо сказала Женя.
Он кивнул, но всё равно не двинулся. Телефон завибрировал — звонок. Нина Сергеевна. Андрей сбросил. Через минуту снова. Опять сбросил.
— Может, ответишь? — предложила Женя. — Всё равно она не отстанет.
Третий звонок Андрей принял. Включил громкую связь.
— Сынок, пожалуйста, не уезжай, — голос свекрови дрожал. — Мне нужно с тобой поговорить. Нормально поговорить.
— Мы всё сказали.
— Нет, не всё. Поднимитесь обратно. Пожалуйста. Я объясню.
Андрей посмотрел на Женю. Она пожала плечами — твоё решение.
— Десять минут, — сказал он в трубку. — Не больше.
Они вернулись. Нина Сергеевна ждала в коридоре, прислонившись к стене. Глаза красные, тушь размазана. Впервые Женя увидела ее по-настоящему растерянной.
— Проходите, — она провела их на кухню. — Сядьте, прошу вас.
Они сели за стол — большой, из натурального дуба. Нина Сергеевна поставила перед ними чай, села напротив. Руки у нее дрожали.
— Я понимаю, что поступила ужасно, — начала она, не поднимая глаз. — Это была глупость. Жадность. Страх.
— Страх чего? — устало спросил Андрей. — У тебя всё есть. Квартира, деньги, жизнь обеспеченная.
— Страх остаться никому не нужной, — она сглотнула. — Когда твой отец ушел, я думала, что умру. Двадцать лет прожили вместе, а он нашел другую. Молодую. Я осталась одна. Ты учился в университете, потом работа, потом Женя появилась. Я видела, как ты от меня отдаляешься. Редко звонишь, приезжаешь на праздники и то не всегда.
— Мам, я взрослый человек. У меня своя семья.
— Я знаю, — она вытерла глаза. — Но знать головой и принимать сердцем — разные вещи. Мне стало казаться, что я тебе не нужна. Что забудешь, бросишь, как отец бросил. И я... придумала этот спектакль. Если буду бедной и несчастной, ты будешь приезжать, заботиться. Будешь рядом.
Женя слушала и понимала — где-то глубоко она даже могла представить себе эту боль. Остаться одной в пятьдесят лет, когда кажется, что жизнь кончена.
— Но ты же понимаешь, — сказала она, — что так нельзя. Ты обманывала нас. Заставляла меня работать на износ. Андрей разрывался, чувствовал вину.
— Я понимаю, — Нина Сергеевна заплакала по-настоящему. — Женечка, прости меня. Я была эгоисткой. Думала только о себе. Не хотела причинить тебе зло, честное слово. Просто не думала о последствиях.
Андрей молчал. Смотрел на мать, и по лицу было видно — внутри идет война. Обида, злость, но и жалость тоже.
— Мам, я не могу сейчас тебя простить, — наконец сказал он. — Слишком много всего. Мне нужно время.
— Я понимаю, — она кивнула. — Сколько угодно. Месяц, год. Только не вычеркивай меня из жизни совсем. Я исправлюсь. Больше никогда не буду врать.
Женя посмотрела на мужа. Потом на свекровь. Та сидела сгорбившись, маленькая и жалкая. Вся ее напускная уверенность исчезла.
— Нина Сергеевна, — Женя заговорила спокойно. — Если вы хотите, чтобы мы простили вас, нужно начать с честности. Полной честности. Расскажите всё — откуда деньги, как давно вы так живете.
Свекровь кивнула и начала рассказывать. Оказалось, что после развода она получила приличную компенсацию от бывшего мужа. Вложила деньги в недвижимость — купила эту квартиру и старую сдала. Плюс пенсия неплохая накопительная, плюс проценты с депозита. Жила не шикарно, но вполне достойно.
— А зачем было разыгрывать нищету? — спросил Андрей.
— Сначала просто приукрашивала немного. Говорила, что трудновато. Ты сразу приезжал, привозил продукты, спрашивал, как дела. Мне это нравилось. Потом вошло в привычку. Я всё дальше заходила в этой лжи, и уже не могла остановиться.
Молчали долго. За окном метель усилилась, ветер бился в стекла.
— Хорошо, — вздохнул Андрей. — Я попробую это пережить. Но условия будут мои.
— Любые, — поспешно согласилась Нина Сергеевна.
— Никакой лжи. Никогда. Если что-то нужно — говоришь прямо. Если хочешь внимания — тоже говоришь, а не манипулируешь.
— Обещаю.
— И ты извинишься перед Женей. Нормально извинишься.
Свекровь повернулась к невестке.
— Женя, прости меня. Я была чудовищно несправедлива к тебе. Ты хорошая жена моему сыну, работящая, честная. А я использовала тебя. Мне очень стыдно.
Женя помолчала. Потом кивнула.
— Я прощаю. Но давайте начнем с чистого листа. Без игр, без обмана.
— Да, конечно, — Нина Сергеевна даже улыбнулась сквозь слезы. — Спасибо вам. Вы не представляете, как мне стыдно и как я рада, что вы дали мне шанс.
Они посидели еще немного, допили чай. Разговор потихоньку перешел на обычные темы. Андрей рассказал про работу, Женя — про планы на весну. Нина Сергеевна слушала, кивала, иногда вставляла реплики.
Когда прощались, свекровь обняла их обоих крепко.
— Я буду лучше, — пообещала она. — Честно.
В машине Андрей взял Женю за руку.
— Спасибо, что согласилась простить ее.
— Все мы делаем ошибки, — ответила Женя. — Главное — признавать их и меняться.
Они поехали домой через засыпанный снегом город. Женя смотрела в окно и думала, что жизнь странная штука. Иногда всё рушится, чтобы потом заново построить что-то более прочное и настоящее.
Андрей крепче сжал ее руку. Она улыбнулась. Впереди было много работы — восстанавливать доверие, учиться быть семьей по-новому. Но теперь, по крайней мере, они знали правду. И это уже было началом.