— Вы что, совсем с ума сошли? — голос Нины Андреевны прорезал квартиру так, что Полина вздрогнула, едва успев стащить с Димы мокрую курточку. — Где вы шлялись до полуночи с детьми? Варька уже спать должна, а вы по каким-то центрам развлечений таскаетесь!
Полина медленно развязывала шарф, пытаясь унять дрожь в пальцах. Не от холода — от усталости. День выдался такой, что хотелось просто упасть на диван и не думать ни о чём. Но свекровь уже стояла в дверях комнаты, скрестив руки на груди, и её взгляд обещал продолжение.
— Нина Андреевна, мы были в поликлинике, — тихо ответила Полина, снимая с Вари розовую шапочку. — Дима кашлял, я записалась к врачу на вечер, других талонов не было.
— Врач! — фыркнула свекровь. — Вечно у вас отмазки готовы. А то, что я весь день одна сидела, вас не волнует? Ефим на работе пропадает, вы непонятно где, а я тут как прислуга последняя.
Варя прижалась к маминой ноге, её большие карие глаза испуганно смотрели на бабушку. Дима уже начал хныкать — он хотел есть и спать, и скандал его совсем не интересовал.
— Я вам утром говорила, что поздно вернёмся, — Полина подхватила сына на руки, покачивая его. — Вы же сами сказали, что нормально, посидите дома.
— Нормально! — передразнила Нина Андреевна. — Я вообще-то собиралась к тёте Софе в гости, мы с ней полгода не виделись. Но кто-то же должен за вашим хозяйством следить.
Полина прикусила губу. Спорить сейчас было бессмысленно — свекровь уже завелась, и остановить её можно было только чудом. Она прошла мимо Нины Андреевны на кухню, усадила Диму на высокий стульчик. Варя молча топала следом, её личико было бледным.
— Мам, мы правда долго в очереди сидели, — попыталась она объяснить. — Там было много людей, и доктор…
— Ты вообще помолчи! — свекровь махнула рукой. — Детей научили уже матери перечить. В моё время за такое по губам получали.
Полина почувствовала, как внутри что-то сжимается. Она налила Диме сок, достала из холодильника котлеты, которые приготовила с утра. Руки двигались автоматически — разогреть, нарезать, положить на тарелку. Мысли были совсем о другом.
Неделю назад она решилась на поступок, о котором Ефим до сих пор не знал. В банке, куда Полина ходила оформлять детское пособие, ей случайно показали документы по кредиту семьи. Оказалось, что свекровь брала деньги в долг ещё три года назад — на какой-то ремонт, а потом не смогла выплачивать. Долг повис над всей семьёй, потому что квартира была оформлена на Ефима. Полина несколько дней думала, потом сняла все свои накопления — деньги, которые копила на обучение Вари в частной школе, — и закрыла долг полностью. Почти триста тысяч. Она не сказала мужу, не сказала свекрови. Просто сделала. И теперь сидела на кухне, слушая, как Нина Андреевна распекает её за поход к врачу.
— Уматывайте вон со своими детишками! — выкрикнула свекровь, влетая на кухню. — Надоело на вас смотреть! Живёте здесь, как квартиранты, а я должна всё терпеть! Ефим хоть деньги приносит, а ты что? Сидишь дома, детьми прикрываешься!
Полина медленно обернулась. Варя уже плакала, уткнувшись в мамины джинсы. Дима размазывал слёзы по щекам, не понимая, что происходит.
— Нина Андреевна, при детях можно не кричать? — голос Полины прозвучал тише, чем она хотела.
— А мне плевать! — свекровь схватила со стола чашку, звякнув ложкой. — Сколько можно терпеть! Вы тут живёте на всём готовом, а благодарности — ноль. Думаете, я не вижу, как вы на меня смотрите? Будто я враг вам.
В прихожей щёлкнул замок. Ефим. Полина почувствовала, как сердце забилось быстрее. Муж вошёл на кухню, усталый, с потемневшим от недосыпа лицом. Он сразу понял, что попал в самый разгар скандала.
— Что здесь происходит? — он снял куртку, повесил на спинку стула.
— А вот спроси у своей жены! — Нина Андреевна развернулась к сыну. — Она с детьми до полуночи шляется, а я тут сиди и жди. Мне тоже жить хочется, а не только за вами убирать!
Ефим посмотрел на Полину. Она молчала, гладя Варю по голове. Дима уже засыпал на стульчике, его голова клонилась набок.
— Мам, мы же говорили, что Полина с детьми к врачу поедет, — устало сказал Ефим. — Ты сама согласилась посидеть дома.
— Согласилась! — передёрнуло свекровь. — А теперь вижу, что меня просто использовали. Вы вообще соображаете, что творите? Тётя Софа уже третий раз звонит, спрашивает, почему я не приехала. Стыдно перед людьми!
Полина взяла Диму на руки, кивнула Варе:
— Идём, доченька, умываться будем.
Она не хотела продолжения. Не хотела слушать, как Нина Андреевна будет жаловаться Ефиму на несправедливость жизни. Не хотела думать о тех деньгах, которых больше нет на счету. Просто хотела уложить детей спать и забыться.
Но свекровь не унималась. Её голос доносился даже в ванную, где Полина мыла Диме руки и лицо:
— Я на вас всю жизнь положила! А вы? Неблагодарные! Думаете, легко мне было одной тебя поднимать, Ефим? Отец твой сбежал, когда тебе пять лет было, а я вкалывала на трёх работах!
Полина закрыла дверь ванной, включила воду погромче. Варя сидела на краю ванны, её глаза были красными от слёз.
— Мама, а бабушка нас выгонит? — прошептала девочка.
— Нет, солнышко, — Полина присела рядом, обняла дочку. — Не выгонит. Это просто… у взрослых тоже бывают плохие дни.
Но внутри всё сжималось в тугой ком. Она знала, что рано или поздно правда о долгах всплывёт. Знала, что Ефим спросит, куда делись деньги. И не знала, что ответит.
— Ефим, ты слышишь, что я говорю? — Нина Андреевна стояла в дверях ванной, не давая Полине даже спокойно переодеть детей. — Я больше не намерена терпеть это безобразие! Пусть ищут, где жить!
Ефим потёр переносицу. Он всегда делал так, когда не знал, что сказать. Полина видела эту привычку уже сотни раз — муж терялся между женой и матерью, как между двух огней.
— Мам, давай завтра поговорим, а? — устало предложил он. — Дети спать хотят, все измотаны.
— Нет! — свекровь ударила ладонью по дверному косяку. — Хватит меня откладывать! Я сейчас тёте Софе звоню, пусть приезжает. Она всегда говорила, что твоя жена никуда не годится, а я её защищала. Пора уже и мне глаза открыть!
Полина застыла с полотенцем в руках. Тётя Софа — младшая сестра Нины Андреевны, женщина с характером ещё более жёстким, чем у свекрови. Она всегда смотрела на Полину с нескрываемым презрением, считая, что Ефим мог найти жену и получше. И если Нина Андреевна её сейчас позовёт...
— Не надо никуда звонить, — попросила Полина, выходя из ванной с Димой на руках. Мальчик уже спал, уткнувшись носом ей в плечо. — Пожалуйста, Нина Андреевна, не устраивайте сцен. Дети же слышат.
— А мне наплевать! — свекровь уже набирала номер. — Софа, ты где? Приезжай срочно, тут такое творится!
Полина прошла в детскую, уложила Диму в кроватку, укрыла одеялом. Варя семенила следом, её личико было напряжённым. Девочка уже научилась чувствовать, когда в доме надвигается буря.
Через двадцать минут в квартире появилась тётя Софа — высокая, крупная женщина в дорогой дублёнке. Она окинула Полину взглядом, в котором читалось откровенное недовольство.
— Ну что, Нина, рассказывай, — она сняла дублёнку, бросила на диван. — Что тут у вас стряслось?
— Да вот, невестушка наша решила, что может до полуночи гулять с детьми, — свекровь налила чай, усадила сестру за стол. — А я тут сиди, жди. Планы мои никого не волнуют.
— Мы у врача были, — повторила Полина, стараясь сохранять спокойствие. — Дима болеет.
— Врач, — протянула тётя Софа, прихлёбывая чай. — А по телефону предупредить не могла? Или совсем уважения к старшим нет?
— Я предупредила утром, — Полина сжала кулаки. — Нина Андреевна сама согласилась.
— Не ври! — взвилась свекровь. — Ты сказала, что к обеду вернётесь! А приперлись в половине седьмого!
Полина открыла рот, чтобы возразить, но осеклась. Спорить было бесполезно — Нина Андреевна уже переписала историю в своей голове так, как ей было удобно.
— Ефим, ты вообще что молчишь? — тётя Софа повернулась к племяннику. — Жену в руках держать надо, а ты её распустил. Смотри, что творится!
Ефим стоял у окна, его плечи были напряжены. Полина видела, как он сжимает и разжимает пальцы — верный признак внутреннего конфликта.
— Тётя Софа, не надо, — тихо сказал он. — Полина хорошая жена и мать.
— Хорошая! — фыркнула Нина Андреевна. — Она вообще ничего не делает! Сидит дома, детьми занимается, а на жизнь кто зарабатывает? Ты! И я вам помогаю, между прочим, продукты покупаю, за квартиру плачу...
Полина почувствовала, как внутри закипает. За квартиру платит? Та самая квартира, долги по которой Полина только на прошлой неделе закрыла собственными деньгами?
— Вы не платите за квартиру, — вырвалось у неё прежде, чем она успела остановиться. — Вы три года назад кредит взяли, а платить не могли. И я…
Она осеклась, но было уже поздно. Нина Андреевна побелела, потом покраснела.
— Что ты сказала? — её голос дрожал от ярости. — Откуда ты это знаешь?
— Я в банке была, — Полина подняла подбородок. — Мне документы показали. Долг висел на всей семье, потому что квартира на Ефима оформлена.
— И что ты сделала? — тётя Софа наклонилась вперёд, её глаза сузились.
— Я заплатила, — тихо ответила Полина. — Закрыла кредит полностью. На прошлой неделе.
В комнате повисла тишина. Ефим резко обернулся от окна, на его лице было написано изумление.
— Какими деньгами? — медленно спросил он.
— Своими, — Полина опустила глаза. — Те, что копила на школу для Вари. Почти триста тысяч.
— Триста тысяч? — переспросила Нина Андреевна, и в её голосе появились странные нотки. — Ты откуда такие деньги взяла?
— Копила, — Полина подняла взгляд. — С того момента, как Варя родилась. Откладывала понемногу, экономила на всём. Хотела дочке хорошее образование дать.
Тётя Софа откинулась на спинку стула, её лицо было непроницаемым. Нина Андреевна молчала, но Полина видела, как работает её мозг — свекровь явно искала способ перевернуть ситуацию в свою пользу.
— И ты думала, что я тебе за это благодарна буду? — наконец выдала Нина Андреевна. — Думала, что я теперь перед тобой в долгу? Как же! Небось специально это сделала, чтобы потом попрекать!
— Я не собиралась попрекать, — устало ответила Полина. — Я вообще никому не собиралась говорить.
— Вот именно! — подхватила тётя Софа. — Тихушничала! А это о чём говорит? О том, что замышляла что-то! Может, хотела потом Ефиму сказать, что его мать — неплательщица?
— Софа права, — кивнула свекровь. — Ты специально молчала, чтобы в нужный момент козырнуть. Думала, я испугаюсь и буду тебе в ножки кланяться?
Полина смотрела на них и не верила своим ушам. Она закрыла долг, спасла семью от проблем с банком, а её обвиняют в каких-то тайных планах?
— Ефим, скажи что-нибудь, — обратилась она к мужу. — Ты же понимаешь, что я просто хотела помочь?
Но Ефим молчал. Он смотрел в пол, и Полина вдруг поняла — он не встанет на её сторону. Не сейчас. Может быть, никогда.
— Уходи, — вдруг сказала Нина Андреевна. — Забирай своих детей и уходи. Я больше не хочу видеть тебя в этом доме.
— Мам, ты что? — наконец подал голос Ефим. — Куда она пойдёт ночью с детьми?
— Мне всё равно! — свекровь встала, её лицо исказилось. — Пусть идёт к своим родителям, раз такая умная! Пусть там рассказывает, какая она молодец, как нас всех спасла!
— Родители Полины в другом городе, — напомнил Ефим.
— Тогда в гостиницу! — Нина Андреевна распахнула дверь в прихожую. — Денег у неё, видишь, полно! Триста тысяч нашлись, значит, и на номер найдутся!
Полина стояла как громом поражённая. Неужели это происходит на самом деле? Неужели её правда выгоняют из дома среди ночи с двумя маленькими детьми?
— Нина Андреевна, давайте утром обсудим, — попыталась она. — Дети спят, я…
— Будите и уходите! — свекровь схватила с вешалки Полинину куртку, швырнула на пол. — Немедленно! Или я сама сейчас полицию вызову, скажу, что ты мне угрожала!
— Ефим! — Полина повернулась к мужу.
Он стоял, опустив голову, и молчал.
Полина собирала вещи дрожащими руками. Варя проснулась от шума, сидела на кровати с заплаканными глазами. Дима спал — слава богу, хоть он ничего не видел. Она сложила в сумку детскую одежду, подгузники, бутылочки. Автоматически, не думая.
— Мама, мы куда? — прошептала Варя.
— К бабушке Вере поедем, — соврала Полина. Её мать жила в Воронеже, до неё было пять часов на поезде. Но сейчас нужно было успокоить дочку.
Ефим так и не сказал ни слова. Он стоял в дверях детской, смотрел, как жена укладывает сонного Диму в коляску. Полина ждала, что он остановит её, скажет матери хватит. Но он молчал.
— Вали уже, вали! — торопила Нина Андреевна из коридора. — И ключи оставь на полке!
Полина вышла из квартиры в половине первого ночи. Февральский мороз ударил в лицо. Она поймала такси, назвала адрес гостиницы на окраине — там было дешевле. Варя прижималась к ней, Дима посапывал в коляске.
В номере они провалились в сон почти сразу. А утром Полина позвонила матери.
Прошло три месяца
Полина с детьми жила в Воронеже, у родителей. Устроилась на работу в небольшую компанию, Варю отдала в садик рядом с домом. Ефим звонил первые две недели, просил вернуться. Говорил, что мать успокоилась, что всё будет хорошо. Но Полина слышала в его голосе неуверенность. Он не обещал, что защитит её от новых скандалов. Просто просил приехать.
Она отказалась.
А потом случилось то, чего никто не ожидал.
Тётя Софа заболела — инсульт, резко и страшно. Ей нужен был круглосуточный уход, и Нина Андреевна, конечно, взялась помогать сестре. Она переехала к Софе, оставив Ефима одного в квартире. Он справлялся первое время — готовил сам, убирал. Но потом стал возвращаться к старой жизни, когда мать была рядом и всё делала за него.
Квартира превратилась в хаос. Ефим работал по двенадцать часов, приходил, падал на диван. Грязная посуда копилась в раковине, пыль оседала на мебели. Он звонил Полине всё реже, а потом и вовсе перестал.
И вот однажды вечером, когда Нина Андреевна вернулась от сестры проведать сына, она увидела картину, от которой едва не упала в обморок. Квартира выглядела так, будто в ней месяц никто не убирал. На кухне воняло прокисшим молоком, в ванной валялись грязные полотенца.
— Ефим! — заорала она. — Что здесь творится?!
Сын вышел из комнaты небритый, в мятой футболке. Он выглядел усталым и потерянным.
— Мам, я не успеваю, — буркнул он. — Работаю много, времени нет.
— Как нет?! — Нина Андреевна схватилась за сердце. — Я тебя всю жизнь приучала к порядку, а ты…
— Ты меня ни к чему не приучала! — вдруг взорвался Ефим. — Ты всё делала сама и не давала мне даже яичницу пожарить! А Полина… Полина была рядом, и я даже не замечал, как она каждый день готовила, убирала, с детьми сидела. Я думал, это само собой получается!
Нина Андреевна попятилась. Впервые за много лет сын повысил на неё голос.
— Ты что, меня обвиняешь? — её голос дрожал.
— Обвиняю! — Ефим прошёл на кухню, рухнул на стул. — Ты выгнала мою жену и детей среди ночи. За что? За то, что она закрыла твой долг, о котором ты мне даже не сказала?
— Я не хотела тебя расстраивать, — начала свекровь, но Ефим перебил:
— Не хотела? Или боялась, что я узнаю правду? Что ты три года брала деньги и не отдавала, а когда Полина спасла нас всех от суда, ты устроила ей скандал?
— Она специально молчала! — попыталась оправдаться Нина Андреевна.
— Она хотела нас защитить! — Ефим стукнул кулаком по столу. — А ты… ты испугалась, что я пойму, кто в этом доме настоящая хозяйка. Не ты, мам. Полина была хозяйкой. Она всё держала, а я был слепым идиотом.
Тишина повисла тяжёлая, звенящая. Нина Андреевна стояла, не зная, что сказать.
— Собирай вещи, — тихо произнёс Ефим.
— Что? — не поняла она.
— Собирай вещи и уезжай к тёте Софе, — повторил он, глядя в сторону. — Я хочу вернуть жену. Хочу, чтобы дети жили здесь, в нормальной семье. А с тобой это невозможно.
— Ефим, ты что несёшь?! — Нина Андреевна схватила сына за руку. — Это моя квартира!
— Нет, — он высвободился. — Квартира оформлена на меня. Ты сама настояла, когда я женился, помнишь? Говорила, что так надёжнее. И теперь я прошу тебя съехать.
— Ты меня выгоняешь?! — голос свекрови перешёл на визг. — Родную мать?!
— Ты выгнала мою жену с двумя маленькими детьми ночью, — Ефим встал, посмотрел ей в глаза. — Теперь моя очередь. Только я даю тебе время собраться. До конца недели.
Нина Андреевна открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег. Она не верила, что это происходит.
— Я тебя родила! — закричала она. — Подняла одна, без отца! Всю жизнь на тебя положила!
— И всю жизнь мне это напоминала, — устало ответил Ефим. — Я благодарен, мам. Правда. Но я не обязан жертвовать своей семьёй ради твоих амбиций. Полина была права, а я — трус, который не смог её защитить. Но теперь я исправлюсь.
Он развернулся и вышел из кухни. Нина Андреевна осталась стоять одна, её руки дрожали.
Через пять дней она съехала к тёте Софе. Ефим помог с вещами, вызвал такси, но не обнял на прощание. Он просто закрыл за ней дверь и прислонился к косяку, выдыхая.
Потом достал телефон и позвонил Полине.
— Алло? — её голос был настороженным.
— Приезжай, — сказал он. — Пожалуйста. Я всё исправлю. Обещаю.
На том конце линии молчали. Потом Полина тихо ответила:
— Мне нужно подумать, Ефим.
И положила трубку.
Он стоял посреди пустой квартиры и впервые за много лет понимал, что значит быть по-настоящему одному.
Полина вернулась через месяц. Не сразу поверила Ефиму, что он изменился. Но он каждый день присылал фотографии — как готовит ужин, как убирается, как переклеивает обои в детской. Писал длинные сообщения о том, как скучает по детям, как хочет всё начать заново.
Когда она вошла в квартиру с Варей и Димой, Ефим встретил их у порога. Обнял так крепко, что Полина почувствовала — он правда боялся, что она не вернётся.
— Прости меня, — прошептал он ей в волосы. — Я был полным идиотом.
Квартира выглядела чисто, по-домашнему уютно. В детской стояли новые кроватки, на столе в гостиной лежали игрушки для Вари и Димы. Ефим постарался.
Первые недели было непросто. Полина присматривалась к мужу, ждала подвоха. Но он держал слово — помогал с детьми, готовил, не ждал, что она будет делать всё сама. По вечерам они разговаривали о том, чего раньше никогда не обсуждали — о чувствах, о страхах, о том, как строить жизнь дальше.
Нина Андреевна не звонила. Не писала. Словно испарилась. Ефим пару раз пытался связаться с ней через тётю Софу, но та коротко отвечала, что сестра не хочет общаться. Свекровь затаила обиду, глубокую и непрощающую.
Полина не испытывала торжества. Она просто жила. Просыпалась по утрам рядом с мужем, который наконец-то стал настоящим партнёром. Растила детей в доме, где больше не было скандалов и упрёков. Иногда она думала о тех трёхстах тысячах, которые отдала за чужой долг. И понимала — это были самые важные деньги в её жизни. Они показали, кто есть кто.
Однажды вечером, когда Варя и Дима спали, а за окном падал снег, Ефим обнял Полину на кухне.
— Спасибо, что вернулась, — сказал он.
— Спасибо, что изменился, — ответила она.
И они стояли так, обнявшись, понимая, что семья — это не только кровь. Это выбор. Каждый день.
А Нина Андреевна так и осталась в своём мире, где она была права, а все вокруг — неблагодарные. Но её голоса больше не было в этом доме.
И это было похоже на свободу.