Ирина смотрела на грязные разводы от ботинок в прихожей. Внутри поднималась глухая, тяжелая злость. Это была не просто грязь на свежем ламинате. Это был маркер того, во что превратился её дом за последние три месяца. Золовка Катя, попросившаяся «всего на пару недель» пока ищет работу, не только не съехала, но и начала перевозить вещи своих детей. В углу громоздились коробки, а на вешалке для пальто Ирины места уже не оставалось.
Дверь распахнулась — у свекрови был свой комплект ключей. Светлана Борисовна вошла уверенно, не разуваясь, прошла на кухню и с стуком опустила на стол объемную сумку.
— Ира, нам надо поговорить, — заявила она с порога. — Ситуация требует решения.
Ирина медленно выдохнула, повесила тряпку на край ведра и пошла следом. На стене в коридоре висела старинная бронзовая ключница — память от деда, строившего этот дом. Сейчас её изящные крючки были завалены чужими квитанциями. Ирина смахнула мусор, освобождая металл.
На кухне Светлана Борисовна уже заняла председательское место. Катя жалась у подоконника, делая вид, что разглядывает улицу. Муж Ирины, Олег, сидел, уткнувшись в телефон, стараясь слиться с мебелью.
— О чем говорить, Светлана Борисовна? — спросила Ирина, опираясь на дверной косяк. — О дате переезда Кати?
Свекровь всплеснула руками.
— Какого переезда, Ира? Ты цены видела? У девочки двое детей, бывший муж не помогает, работы нет. Куда ей идти?
— Это не моя забота, — отрезала Ирина. — Уговор был на две недели. Прошел квартал. Я хочу вернуть свой уклад жизни.
— Твой уклад? — Свекровь сузила глаза. — Эгоистично, милочка. У тебя трешка. Живете вдвоем с Олегом, как баре. А Катенька с внуками должна ютиться по углам?
— Это моя квартира, — напомнила Ирина. — Не Олега, не общая, а моя личная. Наследство.
— В семье всё общее! — парировала свекровь. — Мы тут подумали и решили. Вам с Олегом такие хоромы пока ни к чему. Детей нет, можете и в студии пожить, сдать эту квартиру. Или просто пустить Катю с мальчиками. Им простор нужен, школа рядом.
Ирина посмотрела на мужа.
— Олег, ты тоже так считаешь?
Олег дернул плечом, не поднимая глаз от экрана.
— Ир, мама права отчасти. Нам и правда много места, а сестре помочь надо. Временно.
— Временно? — Ирина криво усмехнулась. — Нет ничего более вечного, чем ваше «временно».
Она подошла к столу и взяла связку ключей свекрови, лежавшую у сахарницы.
— Разговор окончен. Катя, у тебя час на сборы. Светлана Борисовна, ключи я забираю.
Свекровь вскочила, с грохотом отодвинув стул. Её лицо потемнело от гнева.
— Ты что творишь? Ты кого выгоняешь? Это родня твоего мужа!
— Это мой дом. И я устала быть спонсором вашей семьи.
Светлана Борисовна набрала воздуха в грудь и сорвалась на пронзительный крик:
— Да как ты смеешь! Там дети! Дети на улице останутся! Бессердечная! Ты обязана помочь! Отдавай жилье, раз сама родить не сподобилась! Выметайся сама, пусть внуки живут!
Катя начала громко всхлипывать. Олег вжался в стул еще сильнее.
Ирина стояла спокойно, сжимая в ладони холодный металл ключей. Страха не было. Было только четкое понимание происходящего.
Она дождалась паузы и, глядя свекрови прямо в глаза, произнесла:
— Дети на улице, говорите? У вас трехкомнатная квартира в центре. Вы живете одна, через два квартала отсюда. Отдайте своё жилье дочери!
На кухне стало неестественно тихо. Казалось, даже шум машин за окном стих. Светлана Борисовна застыла с открытым ртом.
— Что?.. — только и смогла выдавить она.
— Что слышали, — Ирина сделала шаг вперед. — Вы так переживаете за внуков. Так в чем проблема? Съезжайте в студию, а Катю пустите к себе. У вас и ремонт свежий, и парк под окнами. Покажите пример жертвенности.
Свекровь начала хватать ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.
— Ты... Не смей сравнивать! Это моё! Я на неё всю жизнь горбатилась! Я заслужила покой!
— А я, значит, покой не заслужила? — Ирина резко повернулась к золовке. — Собирай вещи. Время пошло.
— Мама! — подала голос Катя. — Мам, ну скажи ей!
Но Светлана Борисовна молчала. Аргумент с её собственной недвижимостью выбил почву из-под ног. Распоряжаться чужим имуществом легко, а жертвовать своим комфортом никто не хотел.
— Мы уйдем, — прошипела свекровь, хватая сумку. — Но ноги моей здесь больше не будет! И Олега заберу, нечего ему с такой жить!
Олег наконец поднял голову. Посмотрел на мать, потом на жену, которая стояла прямая, как струна.
— Я остаюсь, мам, — тихо сказал он.
Сборы были короткими. Ирина наблюдала за этим, прислонившись к стене в коридоре. Она не помогала и не мешала. Просто ждала.
Когда за родственниками закрылась дверь, Ирина дважды повернула замок. Щелчок механизма показался ей самым приятным звуком за последние месяцы.
Олег молча начал убирать мусор в прихожей. Он не просил прощения, понимая, что слова сейчас ничего не стоят, но его выбор остаться говорил сам за себя.
Ирина вернулась на кухню. Распахнула створку окна, впуская уличную свежесть и выветривая тяжелый запах скандала. Провела ладонью по столу. На душе было спокойно.
Она подошла к ключнице в коридоре, повесила свою связку на законное место и поправила бронзовый узор. Теперь всё было правильно. Каждый должен быть на своем месте. И ключи от её жизни — тоже.
Понравился рассказ? Ставьте лайк и подписывайтесь на канал!