— Ты вообще соображаешь, что делаешь?! — Светлана швырнула пакет с продуктами на кухонный стол так, что оттуда выкатились яблоки и покатились по столешнице. — Двадцать тысяч! Просто взял и перевёл! Даже не спросил!
Виктор стоял у окна, глядя на вечерний двор, где догорали фонари. Плечи его были напряжены, челюсть сжата. Он знал, что этот разговор неизбежен с того самого момента, как нажал кнопку подтверждения платежа.
— Это моя сестра, — тихо сказал он, не оборачиваясь.
— Твоя сестра! — Света развернула его за плечо, заставляя посмотреть ей в глаза. — Которая последний раз звонила тебе когда? Три года назад? Или четыре? Которая на нашу свадьбу даже не приехала, сославшись на какие-то дела?
Он отвёл взгляд. Действительно, Анжела появлялась в его жизни редко и всегда по делу. Последний раз — когда им с мужем понадобилась рекомендация для получения кредита. Виктор тогда написал характеристику, отправил, получил сухое «спасибо» в мессенджере. И тишина. Опять тишина.
— У них кризис, — начал он, но Света перебила:
— У всех кризис, Витя! У нас тоже не сахар! Кредит за машину, ипотека, твоей маме на лекарства каждый месяц...
— Моя мама здесь ни при чём.
— При том, что мы ей помогаем, а она хотя бы благодарна! А твоя сестра? Что она сделала для нас? Что она вообще сделала для тебя?
Виктор прошёл к холодильнику, достал воду, налил себе стакан. Пил долго, медленно, оттягивая ответ. Света стояла, скрестив руки на груди, и её взгляд просверливал его насквозь.
— Она растила меня, — наконец произнёс он. — Когда отца не стало, ей было девятнадцать. Она могла уйти, устроить свою жизнь, а осталась. Работала на двух работах.
— Трогательно, — в голосе Светланы не было и капли сочувствия. — И где эта забота сейчас? Почему она не спросила, как у нас дела? Почему не поинтересовалась, чем живёт её младший брат?
Виктор поставил стакан в раковину. В груди у него что-то болело — старая, знакомая боль. Та самая, что появлялась каждый раз, когда он думал об Анжеле. О том, как они отдалились. О том, как она перестала быть частью его жизни после того, как он женился.
— Ты её не понимаешь, — сказал он слабо.
— Зато понимаю тебя, — Света подошла ближе, её лицо смягчилось. — Витя, я не против помочь. Правда. Но не так. Не когда они просто звонят из ниоткуда и требуют денег. Не когда годами о себе не напоминают.
Телефон на столе завибрировал. Виктор глянул на экран — снова Анжела. Он сбросил вызов.
— Она не требовала, — возразил он. — Она попросила взаймы.
— Взаймы? — Света усмехнулась. — И когда она собирается отдавать? Через год? Через пять? Или как в прошлый раз, когда она «забыла» про долг в пятнадцать тысяч?
Это был удар ниже пояса. Виктор вздрогнул. Да, три года назад Анжела просила денег на ремонт. Обещала вернуть через три месяца. Не вернула. Он даже не напоминал — стеснялся, не хотел портить отношения окончательно.
— Значит, ты всё помнишь, — пробормотал он.
— Я помню всё, что касается наших денег, — отрезала Света. — И я помню, как мы с трудом собирали на первый взнос за квартиру. Как ты брал подработки по выходным. Как я экономила на всём, лишь бы накопить. А теперь ты просто так отдаёшь двадцать тысяч человеку, который даже не поздравил тебя с днём рождения в этом году!
Виктор опустился на стул. Он чувствовал себя загнанным в угол. С одной стороны — Света, его жена, с которой они прошли через многое. С другой — Анжела, сестра, которая когда-то была для него всем.
— Что я должен был сделать? — спросил он устало. — Отказать ей?
— Да, — без колебаний ответила Светлана. — Или хотя бы сначала со мной посоветоваться. Это же семейный бюджет, Витя. Не только твой.
Она права. Он знал, что она права. Но признать это вслух было невыносимо.
Телефон снова завибрировал. На этот раз — сообщение. Виктор открыл его, не думая.
«Витя, я знаю, что ты злишься. Но мне правда некуда больше обратиться. У Кости проблемы с бизнесом, нам грозят банкротством. Если не внесём платёж до понедельника, потеряем всё. Я не хочу давить на тебя, но ты единственный, кто может помочь. Пожалуйста».
Он передал телефон Свете. Та прочитала, нахмурилась.
— Бизнес, — протянула она. — У её мужа бизнес проблемный, а мы должны расхлёбывать?
— Это не так...
— Это именно так, — Света вернула телефон. — Виктор, послушай. Я не бессердечная. Если бы речь шла о здоровье, о чём-то действительно критичном — я бы сама предложила помочь. Но это бизнес! Они рисковали, они проиграли. Почему мы должны за это платить?
— Потому что она моя сестра, — повторил он, и в голосе его появилась сталь.
Света отступила на шаг. Между ними легло молчание — тяжёлое, неудобное.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Твоя сестра. Твои деньги. Только не жди, что я буду экономить на продуктах в следующем месяце, чтобы компенсировать эту дыру в бюджете.
Она развернулась и вышла из кухни. Виктор услышал, как хлопнула дверь в спальню.
Он остался один, глядя в пустоту. В кармане снова завибрировал телефон. Очередное сообщение от Анжелы: «Спасибо, братик. Ты спас нас. Обязательно вернём».
Спас. Вернём. Слова, которые он слышал уже не раз. И каждый раз они оказывались пустыми.
Виктор поднялся, подошёл к окну. Внизу, во дворе, компания подростков гоняла мяч под фонарём. Беззаботно, легко. Он вспомнил себя в их возрасте — тогда Анжела ещё была рядом, ещё заботилась, ещё любила его как младшего брата. Что изменилось? Когда они стали чужими?
А может, они всегда были чужими, просто он этого не замечал?
Утро началось с того, что Виктор проснулся один. Света ушла рано, оставив записку на холодильнике: «Уехала к маме на выходные. Подумай о том, что важнее». Он скомкал бумажку и выбросил в мусорное ведро.
Суббота тянулась медленно. Виктор пытался отвлечься — включил телевизор, полистал новости в телефоне, даже начал разбирать завалы на балконе. Но мысли возвращались к вчерашнему скандалу, к Свете, к Анжеле.
В час дня телефон ожил. Анжела. Видеозвонок.
Он долго смотрел на экран, раздумывая, стоит ли брать трубку. Но любопытство взяло верх.
— Привет, — лицо сестры появилось на экране. Она выглядела усталой, под глазами залегли тени, но улыбка была прежней — широкой, уверенной.
— Привет, — ответил он сухо.
— Витюша, я хотела поблагодарить тебя лично, — начала Анжела. — Ты реально выручил. Мы сегодня внесли платёж, теперь есть время разобраться с долгами спокойно.
— Рад за вас, — в его голосе не было радости.
Анжела помолчала, изучая его лицо через экран.
— Ты злишься, — констатировала она.
— Нет, — соврал Виктор.
— Злишься. Жена, наверное, устроила сцену?
Он не ответил. Анжела вздохнула.
— Слушай, я понимаю, что мы давно не общались. Но ты же знаешь, как бывает — жизнь закручивает, дела, заботы...
— Четыре года, Анжела, — перебил он. — Четыре года ты не звонила просто так. Ни разу.
— Ты тоже мог позвонить, — парировала она, и в её голосе появились металлические нотки.
Виктор усмехнулся. Вот оно — классическое перекладывание ответственности. Он звонил. В первый год после свадьбы звонил регулярно. Получал короткие, вялые ответы. «Да, всё нормально. Занята. Перезвоню». Не перезванивала. Он пытался ещё раз, два, три. Потом устал.
— Ладно, — он не хотел спорить. — Что ещё хотела?
Анжела замялась. По её лицу Виктор понял — будет продолжение. Что-то ещё. Всегда есть что-то ещё.
— Вить, у меня к тебе разговор, — она откашлялась. — Серьёзный такой.
— Слушаю.
— Ты же знаешь, что у нас с Костей ситуация непростая. Бизнес трещит по швам. И мы тут думали... — она сделала паузу, собираясь с духом. — У тебя же дом остался. Мамин.
Виктор похолодел. Дом. Двухэтажный дом на окраине города, который достался ему после смерти матери Анжелы и Виктора год назад. Формально — его. Документы оформлены на него, потому что он занимался всеми похоронами, всеми бумагами, пока Анжела была «очень занята» и «не могла приехать».
— Что — дом? — спросил он ровно.
— Ну, он же большой. Шесть комнат, два этажа. Вы там не живёте, он простаивает...
— Мы планируем туда переехать, — соврал Виктор. На самом деле они со Светой ещё не решили, что делать с домом. Обсуждали вариант сдавать в аренду или продать.
— Когда планируете? — Анжела подняла бровь. — Через год? Два? Вить, нам сейчас жить негде. Совсем. Квартиру придётся продавать, чтобы закрыть долги. Мы с Костей на съёмной, а деньги заканчиваются.
— И что ты предлагаешь?
— Давай мы переедем в дом. Ну, временно, — она говорила быстро, торопливо. — Займём один этаж. Половину дома. Тебе же не жалко? Всё равно пустует.
Виктор молчал. В голове пульсировала одна мысль: «Она серьёзно? Она действительно серьёзно?»
— Анжела, — начал он медленно, — это мой дом.
— Наш дом, — поправила она. — Мама нам обоим его оставила.
— Мама оставила его мне. Завещание на моё имя.
— Потому что ты был рядом! Потому что ты занимался оформлением! Но по справедливости — он общий!
— По справедливости, — Виктор почувствовал, как внутри разгорается злость, — ты могла приехать на похороны матери. Могла помочь с организацией. Могла быть рядом.
— У меня были обстоятельства!
— Всегда есть обстоятельства, Анжела. Всегда. И всегда они важнее семьи.
Она сжала губы. На её лице мелькнуло раздражение.
— Ты всегда был эгоистом, Витька, — сказала она жёстко. — Всегда думал только о себе. Я тебя растила, отказывалась от личной жизни, работала как проклятая, а ты что? Женился и забыл про меня.
— Забыл? — он рассмеялся, но смех вышел горьким. — Ты сама от меня отвернулась, когда я женился на Свете! Ты её с первого дня невзлюбила!
— Потому что она тебя настраивает против меня!
— Она меня ни против кого не настраивает. Она просто видит вещи такими, какие они есть.
— Ага, конечно, — Анжела скривилась. — Святая Светлана. Только почему-то именно после женитьбы на ней ты перестал мне звонить.
— Потому что ты не отвечала! — Виктор не сдержался, повысил голос. — Потому что каждый мой звонок был для тебя обузой! Я видел, слышал, чувствовал!
— Не ори на меня, — она тоже повысила голос. — Я твоя старшая сестра, я имею право...
— Право на что? На мой дом? На мои деньги? На мою жизнь?
— На поддержку! — выкрикнула Анжела. — На то, чтобы ты помог мне в трудную минуту! Я же помогала тебе!
— Двадцать лет назад, Анжела. Двадцать лет назад, когда мне было десять. И с тех пор ты это припоминаешь при каждом удобном случае.
Она замолчала. Экран показывал её лицо — искажённое, злое. Виктор никогда не видел сестру такой. Или просто раньше не замечал?
— Значит, не дашь дом? — спросила она холодно.
— Нет.
— Даже половину?
— Даже угол.
— Прекрасно, — Анжела кивнула. — Тогда я обращусь в суд. Оспорю завещание. Докажу, что имею право на половину наследства.
— Пожалуйста, — Виктор устало потёр переносицу. — Обращайся. Только учти — мама была в здравом уме, когда составляла завещание. Свидетели есть, медицинские документы тоже.
— Найду способ, — пообещала она. — И тогда получу не только дом. Получу компенсацию за моральный ущерб. За то, что ты меня обокрал.
— Обокрал? — он не поверил своим ушам.
— Именно. Воспользовался тем, что я не могла приехать, и переписал всё на себя.
— Анжела, ты в своём уме?
— В своём. В отличие от тебя, который предаёт родную сестру ради какой-то бабы.
Виктор отключил звонок. Просто нажал красную кнопку и выдохнул. Руки тряслись.
Телефон тут же начал разрываться от сообщений.
«Ты пожалеешь».
«Я добьюсь своего».
«Подожди, когда мой муж с тобой поговорит».
Он заблокировал номер.
Виктор сидел на кухне, уставившись в чашку остывшего кофе. В голове роился хаос из мыслей, обрывков воспоминаний, злости и странного облегчения. Анжела показала своё истинное лицо. Наконец-то. Без масок, без притворства.
Дверь в квартиру открылась раньше, чем он ожидал. Света вошла с небольшой сумкой, сбросила куртку на вешалку и прошла на кухню. Остановилась в дверях, оценивающе глядя на мужа.
— Не выдержала у мамы, — сказала она просто. — Решила, что дома лучше разбираться.
Виктор поднял голову. Света выглядела уставшей, но решительной.
— Она хочет дом, — выпалил он. — Анжела. Требует отдать ей половину. Говорит, что имеет право. Угрожает судом.
Света присела напротив, сложила руки на столе.
— Рассказывай по порядку.
Он рассказал. Про видеозвонок, про наглые требования, про обвинения. Говорил сбивчиво, перескакивая с одного на другое, но Света слушала молча, не перебивая.
— Вот и всё, — закончил он. — Теперь она, видимо, реально пойдёт в суд.
— Пусть идёт, — спокойно ответила Света. — Завещание железное. Я сама проверяла с юристом, когда мы оформляли документы на дом. Твоя мама была дееспособна, свидетели подтвердят. У Анжелы нет шансов.
— Но она будет пытаться, — Виктор провёл рукой по лицу. — Будет треплять нервы, таскать по судам...
— Пусть. Зато ты увидишь, кто она на самом деле. И больше не будешь сомневаться.
Он посмотрел на жену. Света не злорадствовала, не говорила «я же говорила». Просто констатировала факты.
— Извини, — произнёс он тихо. — За вчера. За деньги. Ты была права.
— Я знаю, что была права, — Света слабо улыбнулась. — Но ты должен был пройти через это сам. Понять сам.
— Двадцать тысяч псу под хвост.
— Считай, что купил себе урок. Дорогой, но необходимый.
Телефон Виктора завибрировал. Он глянул на экран — неизвестный номер. Взял трубку.
— Слушаю.
— Виктор? — мужской голос, незнакомый. — Это Константин. Муж Анжелы.
— Знаю, кто вы, — ответил Виктор холодно.
— Мне нужно с тобой встретиться. Поговорить. По-мужски.
— Не вижу смысла.
— Вить, я понимаю, что Анжела перегнула палку, — Константин говорил примирительно. — Она эмоциональная, наговорила лишнего. Но мы реально в сложной ситуации. Может, найдём компромисс?
Виктор посмотрел на Свету. Та покачала головой — мол, не надо.
— Константин, я помог вам деньгами. Этим моё участие исчерпано. Больше ничего предложить не могу.
— Дом же пустует! — в голосе Константина появилось раздражение. — Мы готовы платить аренду! Символическую, но платить!
— Дом не сдаётся.
— Хорошо, тогда без аренды! Просто пожить какое-то время, пока не встанем на ноги!
— Нет.
— Ты вообще понимаешь, что творишь? — Константин сорвался на крик. — Твоя сестра на улице окажется! Родная сестра!
— Вы взрослые люди, — Виктор сохранял спокойствие, хотя внутри всё кипело. — Разберётесь сами.
— Ах так?! — Константин злобно рассмеялся. — Ну смотри. Мы ещё посмотрим, кто прав, кто виноват. Анжела консультируется с адвокатом. Хорошим адвокатом. И мы докажем, что дом должен быть поделён.
— Удачи вам, — Виктор сбросил звонок и заблокировал номер.
Света налила себе чай, придвинула сахарницу.
— Они не успокоятся, — сказала она задумчиво. — Будут давить, угрожать. Может, даже к дому приедут.
— Поставим сигнализацию получше, — Виктор пожал плечами. — И вообще... Может, правда пора переезжать? В мамин дом?
Света подняла взгляд.
— Серьёзно?
— А что? Дом хороший, район тихий. От работы полчаса на машине. Квартиру сдадим — ипотеку закроем быстрее.
Она обдумывала предложение, попивая чай.
— Мне нравится идея, — наконец сказала Света. — Но при одном условии.
— Каком?
— Больше никаких переводов Анжеле. Ни копейки. Что бы ни случилось.
Виктор кивнул.
— Ни копейки, — повторил он твёрдо.
В следующие дни Анжела пыталась дозвониться через разные номера — подруг, знакомых, даже дальних родственников. Виктор игнорировал все звонки. Один раз она подловила его на работе, ворвалась в офис, устроила сцену перед коллегами. Пришлось вызывать охрану.
Суд, который она обещала, так и не случился. Адвокат, видимо, объяснил ей бесперспективность затеи. Зато пошли сообщения — сначала злые, обвиняющие, потом жалостливые, потом снова агрессивные.
Виктор удалил все контакты сестры, попросил друзей не передавать ничего от неё. Постепенно жизнь вошла в привычную колею. Они со Светой начали ремонт в доме, планировали переезд на весну.
Однажды вечером, когда они разбирали вещи в старом доме, Света нашла коробку с фотографиями. Виктор и Анжела в детстве — маленькие, счастливые, обнимающиеся.
— Жалко, — сказала Света тихо.
— Что жалко? — Виктор взял фото, посмотрел.
— Что так вышло. Могли бы быть семьёй.
— Не могли, — он покачал головой. — Потому что для неё я всегда был должником. Обязанным. А не братом.
Света обняла его за плечи.
— Зато теперь ты свободен.
Виктор убрал фотографию обратно в коробку и закрыл крышку. Света права. Он свободен. Свободен от чувства вины, от бесконечных попыток оправдать чужие ожидания, от иллюзий о семье, которой никогда не существовало.
Они вышли из дома, закрыли дверь. Впереди была новая жизнь. Без Анжелы, без её требований и манипуляций. Только он и Света. Их семья. Настоящая.
Через три месяца Виктор узнал новость от дальней тётки, которая всё ещё поддерживала связь с Анжелой. Сестра продала квартиру. Быстро, почти за бесценок, и уехала с Константином в Читу.
— Куда? — переспросил Виктор, не веря своим ушам.
— В Читу, — повторила тётя Нина. — Говорит, там у Кости какие-то связи, обещали работу. Решили начать с чистого листа, подальше от Москвы.
Виктор положил трубку и сел на диван. Света вышла из кухни с чашкой чая.
— Что случилось?
— Анжела уехала, — он покачал головой. — В Читу. Всё бросила и уехала.
Света присела рядом, задумчиво прихлебнула чай.
— Значит, совсем плохи дела были.
— Получается, да.
Они помолчали. Виктор ждал, что почувствует облегчение, радость даже — сестра исчезла из его жизни, больше не будет требований, звонков, скандалов. Но вместо этого внутри была пустота. Странная, неприятная пустота.
— Она даже не сказала, — пробормотал он. — Просто взяла и уехала.
— А ты хотел, чтобы попрощалась? — Света посмотрела на него внимательно.
— Не знаю, — он честно пожал плечами. — Наверное, нет. Но всё равно как-то... не по-человечески.
Света положила голову ему на плечо.
— Вить, она всегда была такой. Ты просто не хотел этого видеть.
Он обнял жену, вдохнул запах её шампуня.
— Теперь вижу.
Вечером они гуляли по набережной. Москва сияла огнями, река отражала свет фонарей. Виктор думал о том, что где-то там, за тысячи километров, Анжела обустраивается на новом месте. Может, им с Константином действительно повезёт. Может, всё наладится.
А может, и нет.
— Знаешь, — сказал он Свете, — мамин дом всё-таки продадим. И купим что-нибудь поближе к центру. Для нас с тобой. Для нашей семьи.
— Для нашей, — согласилась Света и крепче сжала его руку.
Телефон в кармане молчал. Анжела больше не писала, не звонила. Исчезла из его жизни так же внезапно, как когда-то появлялась — требовательно и эгоистично.
Виктор выдохнул, отпуская последние остатки вины и обиды. Чита забрала сестру, а ему осталась Москва, Света и будущее без чужих долгов.
Он был свободен. Наконец-то по-настоящему свободен.