Александр в третий раз с нажимом провернул ключ, но тот лишь беспомощно скрежетнул по металлу. Дверь не поддавалась. Это было странно: он жил здесь десять лет, и замок всегда работал исправно. Холодный вечерний ветер, пробивавшийся сквозь щели подъездного окна, забирался под куртку, выдувая остатки тепла после двухнедельной вахты.
Сзади скрипнула дверь. В проеме показалось лицо соседки, Полины Макаровны. Она смотрела не с сочувствием, а с каким-то мстительным интересом.
— Не трудись, Саш. Не войдешь.
— Заело? — спросил он, чувствуя, как в груди нарастает тяжесть.
— Ага, как же. Ольга мастера вызывала. Новый механизм поставили сегодня в обед. Я ей говорю: «А муж-то как?», а она только плечом дернула. Ты звони, она дома. Свет горит.
Александр нажал на кнопку звонка. За дверью было тихо, но он знал: она стоит в прихожей. Смотрит в глазок. Ждет, когда он начнет унижаться.
Телефон в кармане завибрировал. Миша.
— Я у подъезда, — голос брата был бодрым. — Подниматься?
— Давай. Тут проблемы с дверью.
Михаил взбежал на этаж через минуту. Оценил ситуацию моментально: растерянного брата, ухмылку соседки и закрытую дверь. Он не стал церемониться и гулко ударил кулаком по полотну.
— Оля! Открывай! Мы знаем, что ты там. Не заставляй МЧС вызывать.
Щелкнул замок — тот, нижний, старый. Дверь распахнулась. На пороге стояла Ольга. В домашнем костюме, скрестив руки на груди. Взгляд жесткий, словно она готовилась к этому разговору неделю.
— Чего шумите? — спросила она ровно.
— Ключ не подходит, — сказал Александр, глядя ей в переносицу. — Что происходит?
— Ты здесь больше не живешь.
Она сделала шаг назад и выставила ногой на площадку две большие спортивные сумки.
— Вещи твои. Документы сверху, в файле. Остальное, если что забыла, потом передам.
Александр смотрел на сумки. В одной из них виднелся край его зимнего свитера.
— Оль, это не смешно. Квартира общая. Ипотеку я закрывал три года.
— Квартира на мою мать оформлена, — отчеканила она. — Забыл? А ипотеку ты платил, потому что жил здесь. Считай, это была аренда. Всё, Саша. Уходи. Я встретила человека, который меня ценит. А с тобой у нас разные дороги.
— Человека? — Миша шагнул вперед, набычившись. — Пока он на северах здоровье гробил, ты «человека» искала? Ну ты и…
— Миша, не надо, — Александр положил руку брату на плечо. Его голос звучал сухо, без эмоций.
Ольга усмехнулась.
— Правильно, слушай брата. И ключи отдай. Они тебе больше не нужны.
Александр разжал ладонь. Связка звякнула, упав на бетонный пол у её ног. Ольга удовлетворенно кивнула и потянула дверь на себя. Замок щелкнул, отрезая их от тепла, запаха ужина и прошлой жизни.
Полина Макаровна, поняв, что скандала с битьем посуды не будет, разочарованно цокнула языком и скрылась в своей квартире.
— Саш, — Миша выдохнул, глядя на закрытую дверь. — Поехали.
— Мне некуда, Миш.
— Ко мне поедешь. В тесноте, да не в обиде. Дети рады будут. Бери сумку.
На улице сыпала мелкая снежная крупа. Александр закинул вещи в багажник, сел в машину и закрыл глаза. Ни злости, ни боли не было. Только усталость. Огромная, как этот город.
Первый месяц он жил у брата. Спал на диване в проходной комнате, стараясь уходить на работу до того, как проснутся племянники, и возвращаться затемно. Работал много, брал любые подработки. Злость пришла позже, когда первый шок прошел. Но это была правильная, холодная злость. Она помогала вставать по утрам.
Через полгода Александр снял студию на окраине. Маленькую, пустую, зато свою. Купил кофеварку, хороший матрас. Жизнь вошла в колею. Простую, понятную, без лишних нервов. Ольге он не звонил. Её номер был в черном списке.
Весна выдалась ветреной. Возвращаясь со смены, Александр увидел у своего нового подъезда знакомую фигуру. Ольга. Она изменилась. Похудела, под глазами залегли тени, дорогое пальто выглядело несвежим.
Увидев его, она дернулась навстречу.
— Саш, здравствуй.
Он остановился в паре метров.
— Привет. Что нужно?
— Поговорить. Пустишь? Холодно здесь.
— Говори здесь.
Она поежилась, обхватила себя руками.
— Саш, беда у меня. Маму в больницу положили, операция нужна дорогая. А меня сократили. Тот… Андрей… он оказался аферистом. Кредитов на меня повесил и исчез. Коллекторы звонят.
Она подняла на него глаза. В них стояла влага.
— Помоги, а? У тебя же есть накопления, я знаю. Ты всегда умел копить. Я все верну. Или… — она запнулась, пытаясь поймать его взгляд. — Может, попробуем заново? Я поняла, какую ошибку совершила. Ты надежный, Саш. Родной.
Александр смотрел на неё и удивлялся собственному спокойствию. Ничего не ёкнуло. Совсем. Перед ним стояла чужая женщина с чужими проблемами.
— Ты права, Оля. Ошибку ты совершила. Но за ошибки надо платить.
— Саш, не будь жестоким. Мы же десять лет…
— Вот именно. Десять лет. А потом ты выставила меня с сумками на мороз, потому что нашла вариант получше. Вариант не сработал, и ты вернулась. Это не любовь, Оля. Это бизнес-план. Плохой бизнес-план.
Он достал ключи от подъезда.
— Денег я тебе не дам. И назад не приму. У меня теперь своя жизнь. Спокойная.
— Ты пожалеешь! — крикнула она, когда он приложил "таблетку" к домофону. Голос её сорвался. — Кому ты нужен, работяга? Один сдохнешь!
Александр открыл дверь.
— Лучше одному, чем с предателями. Прощай.
Металлическая дверь захлопнулась, отсекая её крик.
Он поднялся к себе. В квартире пахло кофе и свежестью. На столе лежал телефон — экран светился входящим от Миши.
— Алло, Саш? Мы мясо замариновали, завтра на природу. Ты как?
Александр улыбнулся.
— Я с вами, брат. Конечно, с вами.
Он подошел к окну. Внизу, у подъезда, уже никого не было. Улица была пуста. Он задернул штору, включил кофемашину и впервые за долгое время почувствовал абсолютное, кристальное спокойствие. Он был дома. И этот дом никто у него не отнимет.
Понравился рассказ? Ставьте лайк и подписывайтесь на канал!