Игорь швырнул связку ключей на тумбочку с таким звоном, что Катя невольно вжала голову в плечи. Она знала этот жест. Так звучало не просто возвращение мужа с работы, так звучало начало скандала. Воздух в прихожей мгновенно стал тяжелым. Катя замерла с кухонным полотенцем в руках, чувствуя, как внутри нарастает холодное, тяжелое предчувствие. Ей вдруг захотелось стать невидимой, лишь бы не слышать того, что сейчас неизбежно последует.
— Ужин готов? — буркнул он, не глядя на неё и стягивая ботинки, не развязывая шнурков.
— Да, котлеты и пюре.
Игорь прошел в кухню, даже не помыв руки. Сел за стол, окинул взглядом тарелку, словно искал в еде изъян. Катя присела на край стула напротив. На стене мерно шли старинные часы с маятником — память о бабушке, единственная вещь, которую Игорь ненавидел. «Рухлядь», — говорил он. Но сегодня эти часы отсчитывали последние минуты их привычной жизни.
— Я тут подумал, пока в пробке стоял, — начал он, накалывая котлету на вилку. Голос звучал спокойно, но взгляд был жестким. — Так больше продолжаться не может, Кать.
— О чем ты?
— О нас. О твоем сидении дома. О том, что я тяну лямку один, а выхлопа ноль.
Катя сжала ткань полотенца.
— Игорь, я не просто сижу. Я веду дом, готовлю, занимаюсь переводами. Это приносит деньги, пусть и не такие большие, как твоя фирма, но на продукты хватает.
— Копейки это, а не деньги! — он резко отложил вилку. — Мне нужно развитие. Нам нужно расширяться. Я сегодня смотрел варианты. В новом районе строят отличный жилой комплекс. Двушки просторные, парковка есть.
— У нас есть жилье, — тихо возразила Катя, обводя взглядом кухню. Высокие потолки, лепнина, родные стены, доставшиеся ей по наследству.
— Это не жилье, это склеп! — Игорь повысил голос. — Ремонт тут делать — миллионы нужны. А там — все новое. Короче, план такой: мы продаем эту квартиру. Она в центре, за неё дадут хорошие деньги. Этих средств хватит на первый взнос и отделку в новостройке. Оформим ипотеку на меня, чтобы у тебя стажа не требовали, платить буду я. С тебя — уют и порядок, раз уж на нормальную работу устроиться не можешь.
Катя смотрела на мужа и не узнавала его. Раньше он казался ей надежным. Теперь эта надежность рассыпалась, грозя придавить её обломками.
— Ты предлагаешь продать мое наследство? Квартиру, в которой выросли три поколения моей семьи? Чтобы купить бетонную коробку на окраине?
— Я предлагаю тебе перестать быть эгоисткой! — рявкнул Игорь. — Мы семья или кто? Почему я должен жить здесь, где я никто? В новом жилье мы будем хозяевами. Вместе.
— Оформим на тебя? — уточнила Катя.
— Ну конечно. Я же буду ипотеку платить. Это гарантия. А то вдруг что — и я на улице? А так всё честно. Ты вкладываешь «бабушкины метры», я — свои заработки.
В кухне стало очень тихо. Только часы продолжали свой ход: тик-так.
— Честно? — переспросила Катя. Её голос окреп. — Ты живешь здесь три года. Ты ни разу не заплатил за коммуналку, потому что «это твоя квартира, ты и плати». Ты не вбил ни одного гвоздя. Ты ездишь на машине, кредит за которую мы гасили с моих накоплений. А теперь ты хочешь продать единственное, что у меня есть, чтобы купить квартиру, которая по документам будет твоей?
Игорь откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.
— О, как мы заговорили. Счетовод выискался. Я тебя содержу, одеваю, кормлю. Ты без меня кто? Ноль. Приживалка в собственной халупе.
— Я жена, — твердо сказала Катя. — Была.
— Что значит «была»? — он нахмурился.
— То и значит. Если ты считаешь меня нолем и приживалкой, то зачем тебе такой балласт в новой шикарной жизни?
— Не передергивай. Я даю тебе шанс стать нормальной женой с общим имуществом. Либо мы продаем эту квартиру, либо... — он сделал паузу, — либо я не вижу смысла тратить на тебя время. Найду ту, которая оценит мои старания.
Катя встала. Ноги были ватными, но в голове прояснилось. Словно туман, в котором она жила последние месяцы, оправдывая его грубость усталостью, наконец рассеялся.
Она подошла к окну. За стеклом шумел вечерний город. Этот вид она любила с детства. И теперь человек, который только что назвал её «нолем», хочет всё это забрать?
— Знаешь, Игорь, — она повернулась к нему. — Я выбираю вариант «либо».
Он удивленно моргнул.
— Что?
— Я говорю: вариант принят. Ты не видишь смысла тратить время. Я тоже.
Катя вышла в коридор. Игорь, не понимая, что происходит, остался сидеть за столом. Он был уверен, что она сейчас испугается и начнет соглашаться.
Через минуту в кухню вкатился большой дорожный чемодан.
— Ты чего устроила? — Игорь вскочил, лицо его потемнело от злости.
— Собирайся.
— Ты меня выгоняешь? — он усмехнулся. — Ты серьезно? Да кому ты нужна? Ты через неделю придешь ко мне просить прощения. Загнёшься тут одна!
— Это мы посмотрим, — Катя смотрела ему прямо в глаза. Страха больше не было. Была брезгливость. — Вещи собирай. Сейчас. Или я выкину их с балкона.
— Ты не посмеешь.
— Четвертый этаж, — спокойно напомнила она. — Костюмы полетят красиво.
Игорь посмотрел на неё, потом на чемодан. Он понял, что блеф не сработал. Перед ним стояла не прежняя Катя, а хозяйка этого дома. Чужая, холодная женщина.
Он сгреб со стола телефон, схватил ключи от машины.
— Дура, — выплюнул он. — Ты пожалеешь. Ты сгниешь в этой развалюхе. Я уйду, и ноги моей здесь больше не будет!
— Именно на это я и рассчитываю, — отрезала Катя. — Ключи от квартиры положи на тумбочку.
Он замер в дверях.
— Что?
— Ключи. Верни то, что тебе не принадлежит.
Игорь с ненавистью швырнул связку на пол.
— Подавись!
Дверь хлопнула так, что стекла в серванте отозвались тонким звоном. Катя стояла, слушая, как удаляются тяжелые шаги по лестнице. Потом пискнул домофон. Заревел мотор и стих.
Она медленно наклонилась, подняла ключи. Они были еще теплыми от его рук.
Катя вернулась на кухню. Котлета на тарелке мужа уже остыла. Она взяла тарелку и одним движением смахнула содержимое в мусорное ведро. Туда же полетела недопитая им бутылка газировки.
Она подошла к раковине, открыла кран и долго мыла руки прохладной водой, словно смывая грязь этого вечера. Налила себе стакан чистой воды.
Села на то самое место, где только что сидел человек, казавшийся ей близким.
Тик-так. Тик-так.
Часы шли ровно, спокойно, как и сто лет назад. В квартире было тихо. Никто не бубнил, не критиковал, не требовал. Воздух стал прозрачным.
Катя сделала глоток. Простая вода показалась ей вкуснее любого напитка. Она вдруг поняла, что впервые за долгое время дышит полной грудью. Завтра будет новый день. Ей придется искать больше заказов, возможно, экономить. Но это будет её жизнь. В её доме. И никто больше не посмеет указывать ей, как жить.
Она посмотрела на свое отражение в темном окне и расправила плечи. Она справится. Она уже справилась.