Полина замерла с супницей в руках, чувствуя, как тяжелый фарфор оттягивает запястья. В столовой стояла тишина, нарушаемая только размеренным ходом напольных часов. Она простояла так всего минуту, ожидая разрешения поставить блюдо на стол, но казалось, что прошел час.
— Аромат какой-то... простой, — наконец произнесла Клара Генриховна, даже не повернув головы в сторону невестки. Она поправила крахмальную салфетку на коленях. — Вадим, ты уверен, что твоя жена использовала тот шафран, что я привезла? Или опять сэкономила?
Вадим, муж Полины, сидел напротив матери и увлеченно рассматривал содержимое своего бокала с водой. Он слышал вопрос. Он видел, как у жены напряжены руки от тяжести. Но он промолчал. Снова.
Полина с шумом опустила супницу на стол. Жидкость плеснула через край, оставив темное пятно на белоснежной скатерти.
— Я использовала именно тот шафран, — сказала она, глядя прямо в глаза свекрови. — И я провела на кухне три часа, чтобы угодить вашему вкусу.
— Угодить? — Клара Генриховна медленно подняла бровь. — Милочка, ты испортила скатерть. Это ручная работа, бельгийское кружево. Впрочем, откуда тебе знать цену вещам? Ты пришла в этот дом с одним чемоданом. Вадим, скажи ей, чтобы она убрала это безобразие. У меня пропал аппетит.
Полина перевела взгляд на мужа. Это был тот самый момент, когда один его голос, одно твердое слово могли всё исправить.
Вадим вздохнул, отломил кусочек хлеба и, не поднимая глаз, пробормотал:
— Полин, ну правда, аккуратнее надо. Мама расстроилась. Убери, пожалуйста, и давай поужинаем спокойно. Не начинай.
«Не начинай». Эти два слова ударили сильнее, чем все ядовитые замечания Клары Генриховны за последние полгода.
Полина посмотрела на тяжелый золотой браслет на своей руке — подарок свекрови на свадьбу. Сейчас этот браслет казался наручниками, которые приковывали её к этому столу и к этому мужчине, который оказался не защитником, а наблюдателем.
— Я не буду убирать, — тихо сказала Полина.
— Что? — Клара Генриховна застыла, не донеся вилку до рта. — У тебя, кажется, проблемы со слухом, деточка. Или ты решила показать характер? В моем доме характер показываю только я. А ты здесь живешь из милости. Вадим тебя привел в приличное общество...
— Мама, ну не надо так резко, — вяло попытался вставить Вадим, но мать его перебила одним взглядом.
— Надо, сынок. Иначе она сядет нам на шею. Посмотри на неё — стоит, губы поджала. Неблагодарная. Я трачу на неё свои средства, учу манерам, а в ответ — пятна на скатерти и дерзость.
Полина расстегнула замок браслета. Металл холодил кожу.
— Я не просила меня «приводить», Клара Генриховна. Я работала и жила в своей квартире. И я вышла замуж за мужчину, а не нанялась к вам в приживалки.
Она положила украшение на стол, прямо в лужицу пролитого супа. Браслет со стуком ударился о столешницу.
— Ты что творишь? — Вадим наконец-то оторвался от тарелки. В его глазах читался испуг. Не за жену — за ситуацию, которая выходила из-под контроля. — Полин, прекрати. Извинись перед мамой, и закроем тему.
— Извиниться? — Полина посмотрела на него с разочарованием. — За то, что я готовлю, убираю и терплю, пока ты прячешься?
— Как ты смеешь! — голос свекрови стал резким. — Вон отсюда! Вадим, ты слышишь? Она оскорбляет твою мать! Если ты сейчас же не поставишь её на место, я перепишу завещание!
Вадим вжался в спинку стула. Он стал похож на провинившегося школьника. Он посмотрел на Полину умоляющим взглядом: «Ну промолчи, ты же знаешь, какая она».
И в этом взгляде Полина увидела всё своё будущее. Она увидела себя — уставшую, вечно виноватую. И мужа, который всегда будет выбирать маму и её деньги.
— Не трудись, Вадим, — сказала Полина твердым голосом. — Ставить меня на место не нужно. Я сама уйду.
Она развернулась и пошла к выходу из столовой.
— Если ты переступишь этот порог, назад дороги не будет! — крикнула ей вслед Клара Генриховна. — Вадим тебе копейки не даст!
— Полин, стой! — крикнул Вадим, но со стула так и не встал. — Куда ты на ночь глядя? Давай обсудим утром!
Полина не остановилась. Она поднялась в спальню, достала свой старый дорожный чемодан. Вещи летели внутрь быстро: джинсы, свитера, документы. Платья, купленные на деньги свекрови, она оставила висеть в шкафу. Они были красивыми, но чужими.
Через двадцать минут она спустилась вниз. В столовой всё ещё горел свет, слышался звон приборов — Вадим продолжал ужинать под монолог матери.
Полина открыла тяжелую входную дверь. Вечерний воздух пах прелыми листьями и прохладой, а не дорогим парфюмом и безнадежностью.
Она вызвала машину через приложение. Пока ждала, удалила из телефона контакт «Любимый».
Когда автомобиль подъехал, она оглянулась на огромный дом. В окне столовой мелькнул силуэт мужа. Он так и не вышел её проводить.
Полина села на заднее сиденье.
— Куда едем? — спросил водитель.
— Вперед, — ответила она. — На улицу Ленина. К родителям.
Впервые за полгода она дышала свободно. Да, впереди был развод и раздел имущества. Но самое страшное уже позади. Она перестала предавать саму себя.
А золотой браслет так и остался лежать на столе в пятне от супа — блестящий символ клетки, из которой она наконец-то вышла.
Если рассказ вам понравился, поставьте лайк и подпишитесь на канал. Это помогает мне писать для вас новые истории!