Телефон в кармане пальто вибрировал уже в пятый раз, и Ксении хотелось швырнуть его в урну, лишь бы не видеть на экране имя «Лидия Ивановна». Голова раскалывалась — верная спутница последних месяцев, когда каждый семейный ужин превращался в судилище. Домой идти было страшно: там снова ждали упреки и молчаливый муж, который боялся слово сказать поперек матери. Чтобы оттянуть момент возвращения, Ксения нырнула в первую попавшуюся дверь с вывеской «Антиквариат».
Внутри пахло старой бумагой и полиролью. Ксения бродила между рядами, пока её взгляд не зацепился за простую деревянную шкатулку в дальнем углу. От вещи веяло каким-то странным, забытым теплом. Продавец, пожилой мужчина, сказал, что внутри лежат кассеты с «историями для души». Ксения, сама не понимая зачем, достала карту. Ей просто нужно было что-то своё, личное, куда не сунет нос родня мужа.
Дома её встретили напряженные спины мужа и свекрови, сидящих на кухне.
— Явилась, — вместо приветствия бросила Лидия Ивановна, даже не повернув головы. — Мы тут решаем вопрос. Виктору нужно менять машину. Нам не хватает всего ничего, а ты, я слышала, премию получила?
Ксения поставила шкатулку на комод в коридоре и медленно сняла пальто.
— Здравствуйте, Лидия Ивановна. Премию мы отложили на отпуск. Мы не были на море три года.
Свекровь резко развернулась, её лицо перекосило от возмущения.
— На море? — переспросила она. — Сын на развалюхе ездит, мать с давлением мучается, а она на пляж собралась? Эгоистка!
— Мам, ну не надо... — вяло попытался вклиниться муж, Виктор, но тут же замолк под тяжелым взглядом матери.
— Что «не надо»? Ты посмотри, что она в дом тащит! — Лидия Ивановна ткнула пальцем в сторону коридора. — На всякий хлам деньги есть, а на семью — нет? Что это за мусор?
— Это не мусор, — тихо сказала Ксения, занося покупку в кухню.
— Дай сюда! — свекровь подскочила быстрее, чем Ксения успела среагировать. — Сейчас мы посмотрим, на что ты бюджет тратишь!
Лидия Ивановна схватила шкатулку, крышка откинулась, и на стол выпали старые аудиокассеты.
— Кассеты? Серьезно? — рассмеялась свекровь, брезгливо отодвигая пластиковый футляр. — Ты бы еще патефон купила! У тебя муж в долгах, а ты в бирюльки играешь! Выбросить это немедленно!
Она сгребла кассеты в кучу, собираясь отправить их в мусорное ведро.
Ксения почувствовала, как страх уходит, уступая место ледяному спокойствию. Она молча взяла с полки старый плеер, который муж хотел выбросить еще год назад, вставила первую попавшуюся кассету и нажала кнопку.
— Не смей меня игнорировать! — начала было Лидия Ивановна, но тут комнату наполнил глубокий мужской голос с записи.
«...И тогда пожилая женщина поняла: требуя любви силой, она лишь строит стены. Она думала, что заботится, а на деле — душила собственных детей контролем, оставаясь в итоге в пустом доме, наедине со своей правотой...»
Лидия Ивановна замерла на полуслове. В кухне стало очень тихо. Голос рассказчика продолжал, и каждое слово било точно в цель, описывая ситуацию, до боли похожую на их собственную. Это была история не про злобу, а про одиночество матери, которая не умеет любить иначе, кроме как через власть.
Виктор поднял голову и посмотрел на мать. В его взгляде впервые не было привычного испуга — только жалость.
Лидия Ивановна тяжело опустилась на табурет. Она хотела что-то возразить, привычно крикнуть, но слова рассказчика словно лишили её аргументов. Она увидела себя со стороны.
— Выключи, — хрипло попросила она, но в голосе больше не было металла.
Ксения нажала на «стоп». Громкий щелчок кнопки показался финальной точкой в их споре.
— Это... про кого? — спросил Виктор.
— Про всех нас, — ответила Ксения, собирая кассеты обратно. — Лидия Ивановна, денег на машину не будет. Мы едем в отпуск. А вы, если хотите, можете взять одну кассету послушать. Там много историй. Может, найдете что-то полезное.
Свекровь молчала. Она смотрела на свои руки, словно видела их впервые. Вся спесь слетела с неё, оставив уставшую пожилую женщину. Она молча кивнула, встала и пошла к выходу, забыв даже попрощаться.
С того вечера в доме появился новый ритуал. Раз в неделю, по воскресеньям, они включали старый плеер. Иногда приходила Лидия Ивановна — тихая, задумчивая. Она больше не требовала денег и не критиковала ужины. Она сидела, слушала истории о мудрости и любви, и пила чай. Шкатулка стояла на видном месте, напоминая, что иногда, чтобы услышать друг друга, нужно просто позволить кому-то другому рассказать историю. Ксения смотрела на мужа, который стал увереннее, на спокойную свекровь и понимала: в этой коробке она купила не просто старые записи, а мир для своей семьи.